Глава 3

Август. Год спустя

Наташа

— Мам, мам. —Ульяна подбежала ко мне через весь сад, потрясая телефоном. —А что по поводу каравая?

Я вздохнула и покачала головой.

—Его завтра надо будет забрать в районе восьми утра. Так что пусть Рома не переживает.

— Да это не Рома, это мама Ирины. — Ульяна переключилась, и снова что-то защебетала в трубку.

Ирина, это невеста Романа, и завтра она станет законной женой моего сына. Ира была на несколько лет младше Ромы, и характер имела ласковый, поэтому безумно органично влилась в нашу семью. И даже Ульяна, которая стрессовала на фоне поступления, на фоне всех экзаменов, она все равно была мега включенной в историю свадьбы брата.

Поэтому сейчас бегала и переживала за все мелочи.

Я тоже переживала.

Год в разводе. Три месяца, из которых обсуждался этот самый развод.

Не было легко.

Да, Дима, как и говорил, что в разводе не бросит и будет содержать. Да он как хотел, он так и сделал.

Он объявил, что дом остается за мной, квартира остаётся за мной, бизнес мой цветочный остаётся, который он называл все время пренебрежительно кукольным, девичьим, тоже останется моим.

Хотя мне никакое его содержание не нужно было.

У меня были салоны цветов.

И обеспечение свадьбы декором лежало на моих плечах.

Организация фотозон, зала, все это было из натуральных растений.

Арка венчальная, которая будет иметь исключительно функцию фотозоны.

Да, Дима в разводе не бросил, даже несмотря на то, что у Ульяны вообще все перерубило.

Она когда вернулась с выходных от подружки домой, и, когда я объяснила ей о том, что мы с папой расходимся, её просто переклинило.

Я никогда не видела, чтобы дочь плакала и кричала, как раненая волчица.

—Почему он так с нами поступил, за что он так с нами поступил?

Я пожимала плечами и тихо объясняла, что папа захотел просто быть с другой женщиной. С какой женщиной мне было абсолютно не важно. Я чуть ли не с секундомером стояла и отсчитывала время до того, как получу свидетельство о расторжении брака.

Потому что Дима умудрился уйти так, что просто перелопатил всю нашу жизнь.

Роме пришлось сложнее всего, потому что он с ним работал. Он учился на последнем курсе по менеджменту, но с восемнадцати лет он работал с отцом.

Ему пришлось тяжелее всех, потому что он оказался между молотом и наковальней, не понимал, что делать, куда деваться. Он и с отцом хотел поговорить, объяснить позицию, что это вообще ненормально так себя вести.

И в то же время понимал, что размахивать кулаками и бить себя в грудь о том, что ему все это мерзко и неприятно, тоже глупо.

Я его понимала, потому что в ситуации развода дети не должны страдать. Но это не означало, что все было безумно легко, это не означало, что я заперла сердце на замки. Закрылась, отдалилась и постаралась ничего не чувствовать.

Я чувствовала боль, горечь, разбитые надежды. Я чувствовала, как с каждым днём в разводе из меня по капле вытекала жизнь.

Свекровь с матерью как будто бы сговорились и просто решили меня добить. Каждая в этой ситуации обвиняла меня.

А я даже не знала, в чем я виновата. Они посчитали, что я оказалась плохой женой, плохой матерью.

Они посчитали, будто бы имеют полное право на то, чтобы тыкать мне в мои косяки. И говорили, что оказывается, когда Ульяне было десять лет, не нужно было ездить в отпуск. Нужно было только с Димой, всем вместе.

А мне смысл было тогда с Димой ездить, когда я хотела, чтобы дети увидели море. Как будто бы они сами не были родителями малышей, как будто бы сами они не понимали, насколько это важно.

Весь оставшийся день мы прокрутились с Ульяной в подготовке.

Приезжала швея, которая забирала моё и платье Ульяны на подшивку. Я на все это смотрела с ощущением приближающегося краха, потому что я знала…

Впервые за год с момента развода мне придётся столкнуться с Дмитрием на свадьбе сына. И я не знала, к чему это приведёт.

Можно было бы сказать, что я не приеду на свадьбу, но сын-то в чем в этой ситуации виноват? Почему он должен терпеть то, что только один из родителей будет рядом в самый важный день в его жизни?

Это было бы свинство по отношению к ребёнку. Я не могла так поступить.

И этот год он был очень тяжёлым.

Я не подавала на раздел имущества, потому что я не могла сообразить, за что бороться. Дима, как и говорил, он ни капельки не сбавил ни содержание Ульяне, ни помощь Роме.

Но я действительно не понимала, я даже ещё сейчас не отошла от шока.

И мне до боли было страшно представить, что я снова посмотрю в глаза некогда любимого человека и увижу там холод и безразличие, а ещё презрение.

Но я карабкалась, я выворачивалась, я старалась, чтобы за этот год все изменилось.

Я открыла ещё один бутик цветов в новом жилом комплексе, очень элитном.

Помещение было дорогое, и все деньги, которые у меня были в заначке с бизнеса, ушли на этот салон. Это было оправдано, потому что эта точка, как только открылась, она мне принесла тройную выручку по остальным салонам.

Я старалась выкрутиться, как только могла, понимая, что теперь рассчитывать на то, что Дима такой добрый, всем обеспечит детей, я не могла.

Новая женщина появилась или появится, или давно была. А это значило, когда она откроет рот и скажет, что как-то Дима дофига вкладывает в свою старую семью, все это финансирование в будущее наших детей прекратится.

Я понимала, что теперь мои дети зависимы только от меня. Если Рома взрослый, состоявшийся уже мужчина, то Ульяна только жизнь свою начинает, она только в сентябре пойдёт на первый курс института.

Я не могла рисковать.

Да, Дима, переоформил на меня квартиру, переоформил на меня машину, переоформил на меня дом. И в целом, если бы у меня были взрослые дети, я бы даже ничего не стала делать, потому что мне ничего не нужно от предателя. Но дети ещё были не совсем взрослыми, поэтому я не могла подставляться.

Утро свадебного дня было настолько суматошно, насколько только могло быть. Девочки из салона отправили все букеты по гостям. Майя, старший флорист, поехала к Ирине, чтобы отвезти ей её декор.

Остальной персонал работал уже в ресторане.

Мы с Ульяной собирались, мама с отцом обещали приехать сразу в загс.

У нас не было стандартной ситуации выкупа и всего этого устарелого.

Молодые решили, что встретятся именно в загсе, так, чтобы их первая встреча была запечатлена не в домашней обстановке, а в благородной. И когда нанятая машина остановилась возле дверей загса, когда я подошла поправить бутоньерку в кармане у Ромы, сердце сдавило.

— Волнуюсь.—сказал хрипло сын, наклоняясь и целуя меня в щеку.

—Не волнуйся, Ира самая чудесная девушка.

Чёрный внедорожник подъехал к дверям загса и под громкие аплодисменты будущий сват вывел свою дочку из машины.

Ирина была безумно красивой. Невозможно красивой.

Рома перехватил меня за руку.

Я зажмурила глаза.

И когда молодые наконец-таки оказались рядом друг с другом, я выдохнула.

Рома повёл Ирину по ступеням ко дворцу бракосочетания.

Я обернулась, чтобы поймать Ульяну за руку, но в этот момент встретилась глазами с бывшим мужем.

Я представляла себе все, что угодно.

Я думала, что он состарится, облысеет, ну, своеобразная контрибуция за то, что он предал, но нет.

Дима не изменился за этот год.

Такой же широкоплечий и взгляд острый, как бритва.

— А вот и ты…

Он приблизился, склонил голову к плечу.

— Все еще одинока? — усмехнулся бывший муж, прижимая к себе молодую блондинку.

Я опустила глаза, прошлась по ней взглядом. И сердце пропустило удар.

Ладонь.

Её ладонь лежала на животе. Маленьком, ещё незаметном, но этот жест узнала бы любая женщина, хоть когда-то носившая ребёнка.

Беременная.

Дима поймав мой взгляд, хохотнул.

— Не переживай, хочешь я и тебе ребенка сделаю? Будем все вместе малышей растить.