Глава 4

Анна

Свекровь меня поймала прямо у входной двери. Стоит на табуретке, возвышается над квартирой, словно над полем сражения. Разве что в пальцах вместо шпаги зажат костяной гребень с резным узором. Волосы Клавдии Семеновны уложены наподобие треуголки. Такая одомашненная копия Наполеона, да и рост в целом похож, и характер. Повезло участковому уйти живым, очень даже повезло. Думаю, он даже не догадался насколько. За своих наш "домашний Наполеон" кого хочешь разорвет в клочья.

А я теперь, кажется, стала почти своей у моей бывшей свекрови. Как жаль, что ей нельзя всего рассказать. Так хочется выложить правду всю как есть, чтобы узнать, нужна ли я дальше ей буду. Сама по себе, не как жена Ромы. Наверное, не нужна, да и бывший запретил его мать волновать, всё-таки сердце у нее неважное. Да и зачем мне знать правду? Легче-то точно не станет. Вряд ли я хоть кому-то нужна. Хорошо хоть ленты в руке у свекрови красные, очевидно в знак победы над участковым, ну или надо мной? Я постеснялась спросить, предпочла обогнуть Клавдию Семеновну по дуге, уже почти протиснулась вдоль стенки ко входной двери.

— Стоять!

Не вышло незаметно исчезнуть. Жаль! Я так старалась, да тут ничего не поделать. Как сказала Ира с работы: «Свекровь — это от бога». Это или подарок, или кара, тут уж как повезёт, но в любом случае принимать приходится со смирением. Лучше капельно. А еще лучше по праздникам через звонок по видеосвязи!

— Что такое, Клавдия Семёновна?

Тут главное — голос сделать спокойным, но без сахарных ноток. Тогда есть шанс все уладить миром и быстро унести ноги, чтобы не опоздать на работу. Ну не на таран же мне идти? Хотя, если бочком?

— Деточка, ну как же ты так пойдёшь, вся седая? Давай, я тебе хоть косы-то заплету? Поди меньше будет видно. Что же ты так? Бедная ты у меня бедная, доченька моя, хоть и не родная.

От медового голоса я потеряла бдительность и даже позволила себе повернуться к свекрови спиной. Впрочем, а что я теряю? Ничего. Да и седина эта больше похожа на блонд, просто такой, ну очень глубокий.

Свекровь провела ладонями по моим волосам. Руки у нее широкие, натруженные, и пахнет от них теплом и заботой, домашними пирогами, чуточку специями. Этот запах мягким котенком вкрадывается в душу, наводит покой. Прикосновения почти невесомые и в то же время торжественные, словно я королева или ребенок, которого боятся побеспокоить лишний раз. Один плетешок косы, второй, и вновь она проводит пальцами по моим волосам. Как же хорошо. Пожалуй, за такое удовольствие можно забыть о мелких ссорах. По крайней мере, до следующего раза. Вот только я отчего-то знаю наверняка, что косу мне лучше не заплетать, будто бы с ней что-то может случиться. Глупый страх? Может, это из детства?

— А ты точно не красилась?

— Точно, а что?

— Странная седина. Такой не бывает. Зайди-ка ты на обратном пути в парикмахерскую, уточни, что с волосами. Может, Женек что в шампунь твой долил? Вы не ладите, но это мой внук сотворил, конечно же, не со зла. Просто внимание решил к себе привлечь, возраст такой. Ты должна понимать. Будь мудрее, чем он, Женя еще совсем ребёнок.

— Мы не ладим? Совсем ребёнок?! — я искренне изумилась.

Парень ко мне первой после школы бежит хвастаться оценками, если есть чем хвастаться, да и вообще. Мне кажется, я стала очень хорошей мачехой. Нет, ну я честно стараюсь. Да и привязалась уже за все эти годы, если честно. Только на ребенка Женька уже совсем не похож — у него щетина на щеках начала пробиваться. Самый возраст, на мой взгляд, чтобы отправить мальчика куда подальше в крестовый поход. Пусть бы там бился с врагами, а не дома и не с нами. Я честно обещаю скучать!

— Ну, да. Ты слишком строга с ним. Именно поэтому он и сбежал из дому. Нужно быть мягче.

— Я строга!??

Я чуть не поперхнулась. Куда уж мягче с этим баловнем? Он же вообще ничего не хочет делать, ни из уроков, ни тем более дома.

— Хорошо, что ты соглашаешься, может, и поладите. Вот Ромочка приедет, обрадуется. Сходите вместе куда-нибудь. Только ты и он. Интересно, что Ромочка тебе привезет из командировки? Наверняка хороший подарок. Сын у меня такой.

Сама того не зная, свекровь ударила по самому больному. Роме я не нужна больше, да и никому не нужна. Разве что вот — свекрови да пасынку, больше и нет никого во всем мире. Ни родных, ни друзей. И совсем никто меня не искал после аварии, будто бы я и не нужна им была. С кем-то же я общалась, кто-то же должен был беспокоиться, хотя бы с работы? Так нет. Ощущение такое, будто я возникла из ниоткуда и сразу очутилась под колесами джипа.

— Сходим, конечно, — я постаралась унять эмоции. Не знаю, получилось ли.

— Волосы такие длинные стали, гладкие. Будто бы золотой блеск с них смыли, а сами волосинки вытянули в длину и серебра щедро плеснули, такого — чернёного, благородного. Знаешь, даже красиво. И цвет необычный, он не белый, а, скорее, как пепел пожарища вперемешку с золой. Ты не переживай, я Женечку расспрошу как следует, после того, как ты уедешь.

— Угу.

Свекровь завязала узелок ленты бантом. На удивление я себе даже понравилась в зеркальном отражении. Может, потому, что в прихожей темно? Скулы как будто бы стали чуть выше, со щёк ушёл ненужный румянец. Да и вообще кожа стала смуглой, отдает притом синевой, такой странный оттенок, но очень красивый. Я попробовала заправить прядку волос за ухо, как привыкла носить.

— Ох!

— Что такое? — заволновалась свекровь.

— Да нет, ничего. Спасибо, очень красиво, — торопливо добавила я.

Верх уха чуть заострился и вроде бы свернулся, стал немного острее и выше. Быть такого не может. Я тут же вернула прядку на место, пока свекровь ничего не заметила. Может я "того" вчера, уснула, стоя в душе? Уснула, упала и как следует треснулась головой о зеркало? Это многое объясняет. И островерхие уши, и смуглую кожу, и того красавчика из зазеркалья, который то звал меня замуж, то сожалел, что не добил в прошлый раз. А самое странное то, что я сама себе в отражении нравлюсь! Точно, это все последствия удара башкой. Видимо в этот раз там все содержимое окончательно перемешалось. Фух. Как там говорил врач в прошлый то раз? Отдыхать побольше, не нервничать, не испытывать стрессов. Так мне, пожалуй, и вправду пора на работу, чтобы как следует отдохнуть от семьи. Там хоть никто дергать не станет.

— Всего доброго, Клавдия Семёновна.

Я выпорхнула из квартиры, добрела до метро, благо идти здесь недалеко, всего-то три остановки. Ничего, гулять полезно, уж точно лучше, чем втискиваться в железную бочку под названием маршрутка. Кто вообще решил брать плату за проезд в этом орудии пыток? Как мне кажется, пассажирам еще нужно доплачивать за то, что они согласились трястись, зажатые в пыточных тисках! А остальным горожанам продавать билеты за такое зрелище. Привычный гам метро, как я раньше его не любила. Впрочем, в самом подземелье так хорошо, что о других пассажирах забываешь. Идешь, словно бы по дворцу, спрятанному в глубинах горы, всюду лампы, камень, мягкий гул ветерка в вентиляции. И мне чудится, будто бы вместо туннелей должны быть длинные-длинные коридоры, соединяющие разные части дворца. А еще здесь непременно должны быть дома, вырезанные из этого самого камня, точней, целые улицы. И кажется, будто бы я все это видела, только очень давно. Крупный мужчина толкнул меня под руку будто бы случайно, я чуть не упала.

— Простите, — бросил он через плечо.

Затем резко остановился, открыл рот, вновь захлопнул его, застыл и склонился передо мной в низком поклоне прямо здесь, посреди снующей толпы людей. Белый кашемировый шарф свесился в грязь. Я испугалась, хотела даже помочь встать мужчине, может, ему плохо стало? Уже и потянулась, да только в последний момент мне страшно стало, вдруг это новый сорт мошенничества? Или передо мной сумасшедший? Вон и поезд ползет по туннелю. Вдруг вцепится да толкнет? Сумасшедшего за такое даже в тюрьму не посадят. Еще и кожа у него какая-то странная, зеленоватого оттенка.

— Прошу меня великодушно простить, эльтем! Видит Бездна, я не специально задел вас. Примите мое покаяние! Самое искреннее!

— Ничего страшного. Вам плохо?

— Эльтем, чем я могу загладить свою вину? Позвольте мне купить вам новое платье? Нет, шубу. Желаете песцовую шубу?

— Нет, что вы, ничего не нужно.

— Вы простите мою оплошность?

— Разумеется. Распрямитесь, к нам уже дежурный идет.

Мужчина распрямился, ну он и высоченный! Ширина плеч кажется невозможной. Кожа у него и вправду немного отливает перламутром. Да и глаза очень странные, будто бы горят изнутри. Черты лица очень правильные, даже чересчур, как рисованные, черные волосы откинуты назад пышной гривой, уложены крупными кольцами. Очень красивый мужчина и одет исключительно дорого. Костюм из бархатистой ткани, под ним рубашка с распахнутым воротом, вокруг шеи обвивается цепь, на которой висит не то украшение, не то символ чего-то. Притом мужчина явно смущён и озадачен.

— Я счастлив встретить здесь дроу.

— Кого? — я нахмурилась, начала было пятиться к поезду. Может, этот здоровяк обознался, с кем-то меня перепутал?

— Эльтем, — произнес он четче, чуть не по слогам.

— Вы обознались, меня зовут Анна.

— Как? — мужчина нахмурился, его лоб собрался частыми складками будто у очень умной собаки. И смотрит он на меня так же растерянно.

— Анна, я точно не Эльтем. Это очень уж странное имя.

— Это не имя. Так зовут женщин...

— У вас на родине? — незнакомец напоминает мне иностранца.

— Можно сказать, что так. Скажите, а вы давно так к-хм покрасили волосы? — внимательный, даже въедливый взгляд. Он точно нормальный, этот странный мужчина.

— Это мой сын сделал, — мне внезапно захотелось назвать Женю именно сыном, не пасынком, чтобы не объясняться, не говорить о том, что я всего-навсего мачеха. Будто бы в этом есть что-то постыдное.

— Ваш сын?

— Он подлил краску для волос в шампунь. Простите, я опаздываю на работу.

— Да, конечно... Если желаете, я вас подвезу. У меня машина припаркована рядом со станцией. Совсем новая машина, очень удобная, вам понравится, эльтем.

— Спасибо, я предпочитаю ездить на метро.

— Зов предков, — ухмыльнулся мужчина, он вдруг стал выглядеть смелей, как человек, который на что-то решился,

— В подземельях всегда становится спокойнее на душе, верно?

— Просто так быстрее, в городе пробки.

— Да, и то верно. Тогда можно я вас приглашу на свидание? Выбирайте любой ресторан на свой вкус. Это будет в качестве извинений за мою неловкость.

На миг мне показалось, будто бы глаза мужчины сверкнули золотом, свет пробился откуда-то изнутри. А может, и не показалось? Светятся же они!

— Не стоит.

— Напрасно. Вы очень красивая женщина. Замужем?

— Местами и временами, но это не точно. Простите, — я запрыгнула в вагон подошедшего к станции поезда.

— Ну-ну, вы даже не знаете, где именно я работаю!

— Найду, — сверкнул расплавленным золотом глаз незнакомец.

Двери вагона захлопнулись, поезд пополз по аккуратно выгрызенному в грунте туннелю. Я прислонилась к поручню в уголке вагона, привычно потянулась за телефоном. И вдруг меня осенило. Что, если этот красавец, этот богач знал меня раньше? Что, если это само мое прошлое так резко ворвалось в жизнь! Эльтем! Может, это мое прежнее имя? То самое, которым меня при рождении назвали? Или даже фамилия! Почему я сразу не сообразила? Как теперь меня найдет этот мужчина? Главное, где? Питер — горд огромный, попробуй отыщи в нем человека. Меня и раньше-то никто не искал. Захотелось потянуться к аварийной кнопке, остановить поезд, рвануть обратно, хоть пешком по тоннелю, вызнать что-то о себе. Ведь этот красавец угадал даже то, что я недавно перекрасила волосы! Выходит, он точно знал меня раньше. Ну почему, почему я сразу ничего не поняла? Как сложно сразу принять мечты, когда они внезапно вторгаются в твою жизнь, когда уже даже не надеешься их заполучить.

Что мне стоило согласиться и сесть в машину к незнакомцу? Нет, ну в самом деле? Убил бы он меня, что ли? Да и что стоит жизнь без воспоминаний? Я закусила губу. А если я раньше была богата? Сказочно! Ну хотя бы как он, чтобы машина припаркована у метро, можно даже не новая. И собственная квартира с высоченными потолками, такими, что люстру толком не различить. Нет, ну можно крохотную и на окраине, просто, чтобы не зависеть больше от Ромки и его семьи. Интересно, будь у меня моя собственная квартира, смогла бы я разом бросить их всех? И Клавдию Семеновну, и Женьку? Наверное, не смогла бы. Зато жить мне бы стало гораздо спокойней. Все же приятно знать, что тебе есть куда идти, если выгонят. И как бы я была счастлива хоть что-то разузнать о себе, пускай не встретить родных, но хотя бы подержать в руках свои вещи, те, что раньше были моими. Вот было бы здорово!

И тут я поперхнулась, а что, если этот красавец мне привиделся? Вдруг он — тот результат, который дал мой внезапно встряхнувшийся о зеркало мозг. Еще говорят, что мозги встряхивать полезно! Врут! Притом бессовестно врут.

Я вышла на нужной станции, поднялась по эскалатору. Каждый раз так не хочется выбираться из подземелья наружу, тут всегда дождь, лужи, зонтик доставать нужно. Брр! Несколько луж, луч солнца, благословивший своим появлением влажный асфальт, зелёная копна кроны у молодого деревца в кадке. Вот уже и утро перестало казаться таким противным и серым. Даже на душе зародилась радость, может, незнакомец мне не привиделся? Вдруг да он и вправду меня найдет? Я растянула незнакомое слово — Эльтем. Неужели это моя фамилия? С именем Анна расставаться как-то не хочется. Яркий зонтик уличного кафе, непроснувшийся официант маневрирует с кружкой кофе на деревянном подносе. Все парит, мир до блеска отмыт дождём этого раннего весеннего утра. Всюду так свежо и легко.

Второй двор от проспекта, высокая арка, незаметная дверца в стене, винтовая старая лестница, ступени скрипят, они такие узкие, на них и ногу-то не знаешь, как поставить. И мне все кажется, будто бы я устроилась работать в прибежище контрабандистов или пиратов. Вон и Фонтанка рядом. Того и гляди, начальник выбежит из кабинета и заорет в голос: «Полундра!» Впрочем, именно это он и кричит, когда к нам приходят с проверкой из санинспекции, трудовой комиссии или откуда-то еще. Тогда всем сотрудникам офиса приходится подниматься на крышу по пожарной лестнице и уходить через другую парадную. Зато всегда можешь надеяться, что на работу больше возвращаться в этот день не нужно. И рабочий день получается очень коротким. Новички, правда, удивляются, когда оказываются на высоте пятого этажа на шаткой металлической лесенке впервые, да еще и по приказу начальника, ну и уборщице нашей тяжеловато.

— Ох, девки, сейчас упаду!

Она весело это выкрикивает и лезет на крышу со скоростью бывалого матроса, привыкшего подниматься по мачтам. Подозреваю, что снизу она впечатляет многие неокрепшие души. Все же в косынке, с ведерком, да и годы перевалили за восьмой десяток. Но мне кажется, в паспорт она не заглядывает, чтоб лишний раз не огорчаться и не примерять возраст на себя. А начальство о возрасте ей напоминать опасается. Кто знает, с какой скоростью ведерко может оказаться даже на начальственной голове? Я толкнула дверь офиса.

— Вы уволены! — заявил начальник прямо с порога.

— Что? Почему?

— Полное несоответствие должностным обязанностям. Пишите заявление по собственному.

— Я... не хочу. Да и в чем, собственно, дело?

Такой гадости от жизни я не ожидала никак. Без стажа устроиться на работу не так уж и просто.

— Вы не задерживаетесь после работы.

— Но я все успеваю.

— Сути дела это не меняет. Простите, Анна, но вы так и не смогли влиться в наш коллектив.

— За два года?

— Так вы пишете заявление, или я вас по статье уволю? Уверяю, к чему придраться я точно найду, Анна.

— Чтоб вам к демону провалиться! — сорвалось у меня с языка.

На груди начальника вспыхнула задорная черепашка, амулет, который тот привез из Таиланда. Деревянная, смешная, кажется, она обещала здоровье. Начальник схватился за грудь своей громадной рукой, прихлопнул пламя — кажется, он и сам не заметил, что сделал, — скорчил гримасу. По синтетической рубашке расползлась гарь.

— Сердце! Звоните в скорую! Как жжёт-то, а?

— Я пойду, подумаю. Ладно?

— Анна, вы не видите, человеку плохо?

Офисные фурии оттеснили меня к вешалке, бросились ухаживать за начальником. Что произошло? Откуда взялось пламя? Сначала папка участкового, теперь вот это. Как-то нехорошо стало мне на душе. Я бросилась к выходу, чуть не вприпрыжку спустилась во двор, споткнулась на пороге и рухнула на капот иномарки.

— Один-один, квиты, — сердито буркнула я, благо машина стоит, и кроме моей гордости ничего не пострадало.

— Эльтем, ну что же вы так? Позвольте вас подвезти, — услышала я знакомый голос, подняла взгляд.

Пламя в глазах незнакомца засветилось ярче, теперь я будто бы вижу отдельные его язычки. А еще проявился зрачок, точнее, вытянулся вертикально. Внутри меня все сжалось от нехорошего предчувствия. И почему меня уволили именно сегодня, сейчас? Как вышло, что я так быстро оказалась снаружи офиса? Ведь не было ко мне никаких нареканий, вот что обидно. Если бы я сачковала, то хотя бы не так расстроилась.

— Простите. Меня с работы уволили.

— Это следует отпраздновать, — улыбнулся красавец и приоткрыл дверь машины, — На правах владельца повозки, в которую вы врезались, я имею право загадать желание.

— Вы так считаете?

— Сотый пункт свода законов Триумвирата гласит об этом, — ответил он странно, — Впрочем, неважно. Вам нужны деньги? У меня есть отличная работа, она подойдет только для такой необычной красавицы как вы. Платить стану много. Переезд в другую м-мм страну за счет фирмы.

— Боюсь, вы ошиблись.

— Ничуть, — властно-бархатным голосом заявил красавец.

— Еще раз — нет. Я не девушка лёгкого поведения. Но за комплимент большое спасибо.

— Замуж возьму, никакой беды знать не будешь, спать на золоте уложу.

Незнакомец склонил голову, посмотрел исподлобья, потянулся к моей руке. Сейчас затащит в машину! Не отобьюсь, очнусь где-нибудь в загранице в борделе. Нет уж, я себя люблю и вообще мне себя беречь надо, раз больше некому меня беречь. Я отпрыгнула в сторону от машины и рванула в третий двор, там чудесные люди живут, дырку в кованой ограде проделали просто замечательную! Как раз я пролезу, а этот нет!

— Эльтем, я виноват! Вы не так поняли! Демон подери всех этих человеческих женщин! И дроу особенно! — выкрикнул мне в спину незнакомец, я услышала топот его туфель.

Следом ему вторит другой, громкий голос:

— Не хочу! Вот не хочу я никого! И приказывать мне не нужно, лэм дракон, как вас там!

Банда, в городе совершенно точно орудует банда. Новый вид мошенников! Или же меня решило догнать мое прошлое, хорошо ещё не из ружья. Я выдохнула, протиснулась сквозь дыру в ограде и резко остановилась. Не достанет он меня здесь, а вот поговорить теперь можно. Или достанет? Кованая решетка выглядит надёжно, да только и незнакомец идет к ней уж слишком решительным шагом.

— Кто вы?

— Вам лучше не знать. Золотом осыплю, женюсь, увезу далеко-далеко, туда, где никто и не найдет.

— Звучит как угроза.

— Почему?

Незнакомец сделал два шага к ограде, протянул руку. Кованый прут стал гнуться, освобождая ему дорогу.