Глава 13. Саяна

Глава 13. Саяна

Я ошиблась. Все-таки Мурат похож на своего отца. Оба продуманные и переживают только о своих шкурах.

Его слова ошеломляют меня. Я ставлю чашку кофе на блюдце, руки дрожат.

— Что... что вы сказали?

— То, что слышала, — спокойно отвечает Раймаз, продолжая есть. — Компания была оформлена на Мурата формально. Но истинный владелец — я. И когда стало ясно, что мой сын собирается разрушить семью, я принял меры.

— Вы забрали у него бизнес? — не верю своим ушам.

— Переоформил на себя. Юридически все чисто. Мурат был лишь управляющим.

Раймаз вытирает губы салфеткой, его лицо остается невозмутимым.

— Зачем вы мне это рассказываете? — спрашиваю я растерянно.

— Чтобы ты понимала реальную ситуацию. Тебе не следует рассчитывать на бизнес. Эту компанию построил дед моего деда. Глупо попрощаться со всем из-за интрижки моего сына!

Информация не укладывается в голове.

— А как же ваши внуки?! — зло спрашиваю.

Раймаз достает из кармана пиджака конверт, кладет на стол:

— Вот деньги... Возьми. Это для моих внуков. Уверен, что вам нужны будут средства, — хрипло произносит он. — Я всю жизнь работал для сына и его будущих детей. Когда-нибудь у власти встанет твой сын, Саяна. Я думаю, прежде всего, о Рустаме.

— Вы думаете только о себе, Раймаз! — жестко парирую, до сих пор не в силах осознать, что после развода могу претендовать только на дом.

— О себе? — его голос становится холодным. — Саяна, я думаю о семейном деле, которое строилось поколениями. Ты хочешь получить половину компании за четырнадцать лет брака? А что получат мои внуки?

— Справедливость! — отвечаю резко. — Я четырнадцать лет была женой вашего сына. Рожала детей, вела дом, поддерживала его во всем. Это тоже вклад в семейный бизнес!

Раймаз усмехается:

— Вклад? Саяна, ты никогда не работала в компании. Не принимала деловых решений. Не рисковала капиталом.

— Зато я рисковала своей жизнью, рожая наследников! — взрываюсь я. — Я отказалась от карьеры, от собственных планов ради семьи!

— И получила взамен обеспеченную жизнь, — парирует он. — Дом, машину, отпуска, образование для детей. Все это давал бизнес.

Я смотрю на конверт с деньгами и понимаю — это подачка. Милостыня от богатого свекра бедной невестке.

— Сколько там? — спрашиваю холодно.

— Достаточно, чтобы начать новую жизнь.

— А если я откажусь?

Раймаз пожимает плечами:

— Твое право. Но торговаться я не намерен!

— А я не продаюсь за подачки! — встаю из-за стола, оставляю конверт на столе, смотрю сверху вниз на свекра. — Я относилась к вам как к отцу!

— А я тебе как к дочери! — хрипло перебивает он.

— Отец никогда бы так не поступил со своей дочерью! — припечатываю словами. — Вы знали о предательстве Мурата. И вместо того, чтобы образумить сына, сохранить семью, прятали свои капиталы! Нам больше не о чем говорить!

Двигаюсь в сторону выхода. Не чувствую пола под ногами.

— Саяна! — окликает меня Раймаз.

Оборачиваюсь. Он сидит за столом с конвертом в руках.

— Ты делаешь ошибку, — говорит он устало. — Гордость — плохой советчик.

— Зато честный, — отвечаю я. — В отличие от некоторых людей.

— Подумай о детях...

— Я только о них и думаю! — взрываюсь. — Поэтому не хочу, чтобы они выросли, считая, что все можно купить и продать. Что семья — это товар на рынке!

Выхожу из кафе, хлопнув дверью. На улице яркое солнце, люди спешат по своим делам. Обычная жизнь продолжается, а у меня все рушится.

Иду по тротуару, не разбирая дороги. В голове крутятся слова Раймаза. Он прав — я делаю ошибку. Отказываюсь от денег, от помощи, от поддержки влиятельного человека. Остаюсь одна против всех.

Но что еще мне делать? Взять эти деньги — значит согласиться, что я ничего не стоила все эти годы. Что мой вклад в семью можно оценить деньгами и отделаться подачкой.

Достаю телефон, набираю номер адвоката. Объясняю ему всю ситуацию. И по длительному молчанию юриста понимаю, что мои дела очень плохи.

Потом перезваниваю отцу и рассказываю ему о встрече со свекром.

— Раймаз всегда думал наперед, — слышен горестный вздох отца. — Но твой свекор точно никогда не подарит свои капиталы этой прошмандовке. Время рассудит, Саяна. Будет нелегко. Но мы выстоим.

— Будет очень нелегко, — грустно соглашаюсь.

— Кстати, ты помнишь о встрече на фабрике? Я договорился... — папа старается взбодрить. Но я слышу в его голосе то же отчаяние, что испытываю сама.

Потому что Раймаз внес свои коррективы в мою семейную жизнь. Я даже не могу спокойно развестись с Муратом. Потому что у меня из под носа забрали приличный капитал.

Во второй половине дня я еду на швейную фабрику. Огромное предприятие, которое занимает большую территорию.

Еще в детстве я приходила сюда с отцом, который заведовал тут всем. Но с тех пор на фабрике произошли огромные изменения. Современное оборудование, новый ремонт, здесь все по другому.

Прохожу через проходную, показываю документы охраннику. Он долго изучает мой паспорт, сверяет с какими-то списками.

— Вы к кому? — спрашивает недоверчиво.

— К директору. По личному вопросу.

— Подождите, — он снимает трубку, куда-то звонит, что-то быстро говорит. — Проходите, третий этаж, кабинет триста пятый.

Иду по знакомым коридорам, но они кажутся чужими. Раньше здесь пахло машинным маслом и тканью, стены были покрашены в унылый зеленый цвет. Теперь все современно — пластиковые окна, ламинат, кондиционеры.

Поднимаюсь на третий этаж, нахожу нужный кабинет.

Захожу в просторный кабинет с панорамными окнами. За массивным столом сидит женщина среднего возраста.

— Я пришла работать на эту швейную фабрику, когда ваш отец тут был главным. Хорошие были времена, — улыбается она мне.

Зульфия Мехметовна оказывается женщиной умной и доброжелательной.

Она встает из-за стола, обходит его и крепко обнимает меня:

— Саяночка! Боже мой, как же ты выросла! Последний раз видела тебя совсем девочкой, когда ты приходила к папе на работу.

— Зульфия Мехметовна, — отвечаю растроганно, — как приятно вас видеть!

— Садись, садись, дорогая. Расскажи, как дела, как отец? — она суетится, наливает чай. — Я так часто о нем вспоминаю. Золотой человек, настоящий профессионал.

— Папа в порядке, спасибо. Он на пенсии, но здоровье пока не подводит.

— Это хорошо, — улыбается она. — А ты как? Замужем, дети есть?

Вопрос попадает в болевую точку. Я морщусь невольно.

— Есть дети. Двое. А с мужем... развожусь.

Зульфия Мехметовна сразу становится серьезной, садится рядом:

— Ой, доченька... Тяжело, наверное?

— Очень, — признаюсь. — Поэтому и пришла к вам. Мне нужна работа.

— Твой отец уже предупредил меня. А еще он сказал, что ты хорошо рисуешь эскизы...

— Не так, чтобы очень... — неуверенно начинаю я.

— Покажи, — Зульфия Мехметовна кладет передо мной лист бумаги и карандаш.

Уже много лет я не рисовала. Если не считать кукол для дочки и наряды к ним.

Но рука сама начала делать штрихи — легкие и невесомые

Сначала неуверенно, потом все смелее. Карандаш словно живет своей жизнью, создавая на бумаге силуэт женского платья. Простого, но элегантного. С интересной драпировкой на талии и необычным вырезом.

— Это для офиса, — объясняю я, продолжая рисовать. — Строгое, но не скучное. Можно носить и на работу, и на встречу с друзьями.

Зульфия Мехметовна наклоняется над листом, внимательно изучает эскиз:

— Интересно... А ткань какую бы выбрала?

— Джерси или трикотаж с добавлением вискозы. Что-то, что хорошо держит форму, но не сковывает движения.

— А цвет?

Беру цветные карандаши, которые она достает из ящика стола:

— Базовые цвета — черный, темно-синий, серый. Но можно и более яркие — бордовый, изумрудный...

Быстро добавляю цвет к эскизу. Платье оживает на бумаге.

— Саяна, — говорит Зульфия Мехметовна тихо, — это очень хорошо. Очень профессионально.

— Правда? — не верю своим ушам.

— Правда. У тебя талант. И опыт — пусть не производственный, но творческий.

Она берет лист, рассматривает под разными углами:

— Это великолепно, Саяна... Ты нужна мне! — с восхищением произносит Зульфия Мехметовна.