Глава 19. Саяна

Глава 19. Саяна

Я чувствую, как волна жара поднимается от груди к шее, а затем заливает лицо. Щеки горят так, словно я стою у открытого огня. Сердце начинает биться так громко, что мне кажется — Рамиль обязательно это слышит. В животе появляется странное трепетное ощущение, как будто там порхают сотни бабочек.

Я опускаю глаза, пытаясь спрятаться от его пронизывающего взгляда, но чувствую себя еще более беззащитной. Руки предательски дрожат, и я сжимаю эскизы сильнее, чтобы скрыть это волнение. Во рту пересыхает, и я с трудом сглатываю.

Почему его слова так на меня действуют? Я же взрослая женщина, а веду себя как школьница, которой впервые сказали комплимент. Но что-то в его голосе, в том, как он произнес эти слова — не как дежурную фразу, а с какой-то особенной интонацией — заставляет мое тело реагировать помимо моей воли.

Я пытаюсь взять себя в руки, поднять голову и ответить что-то достойное, но вместо этого только еще сильнее краснею. Мне хочется провалиться сквозь землю и одновременно — услышать, что он скажет дальше.

— Я... спасибо, — наконец выдавливаю из себя, и мой голос звучит хрипло и неуверенно.

Рамиль делает еще шаг ближе, и я чувствую тепло его тела. Мое дыхание становится поверхностным и частым.

Я поднимаю глаза. Наши взгляды пересекаются. В глазах Рамиля бушует пламя. Впервые посторонний мужчина смотрит на меня так — открыто, жадно, как будто я принадлежу ему.

Я чувствую, как что-то переворачивается внутри меня — не просто волнение или смущение, а что-то гораздо более глубокое и пугающее.

Его взгляд обжигает. Я никогда не видела, чтобы мужчина смотрел на женщину с такой откровенной страстью, с таким неприкрытым желанием. В его темных глазах читается что-то первобытное, хищное. Он смотрит на меня так, словно я — единственная женщина на земле, словно он готов поглотить меня целиком.

Мое дыхание сбивается окончательно. В груди разливается странное тепло, которое опускается ниже.

Никто никогда не смотрел на меня так. Этот взгляд одновременно пугает и завораживает. Я чувствую себя обнаженной под его пристальным вниманием, словно он видит меня насквозь, читает каждую мою мысль, каждое желание, о существовании которых я сама не подозревала.

Во мне просыпается что-то дикое и незнакомое. Часть меня хочет убежать, спрятаться от этого слишком интенсивного внимания. А другая часть... другая часть хочет шагнуть навстречу этому огню, даже если он меня сожжет.

— Рамиль... — шепчу я, и мой голос звучит совсем не так, как обычно — хрипло, с придыханием.

— Саяна... — говорит он с таким интимным шепотом, что я буквально могу физически потрогать это влечение, возникшее между нами.

— Мне кажется... — запинаюсь, но понимаю, что нужно срочно отстраниться от этого мужчины, от которого исходит опасность. — Мне кажется, что мы уже все обсудили. Рабочий день подошел к концу. Мне пора идти.

Отхожу на безопасное расстояние. Хотя кажется, что кабинет слишком маленький. А Рамиль заполняет собой все пространство. От его взгляда не убежать.

— Я могу подвезти... — внезапно говорит он, когда моя рука касается ручки двери.

— Не стоит, — отвечаю, не обернувшись, и буквально выбегаю из кабинета.

Сердце колотится так бешено, что я боюсь — оно сейчас выпрыгнет из груди. Я практически бегу по коридору, мои каблуки громко стучат по плитке, эхо разносится по пустому зданию.

Что со мной происходит? Но этот взгляд... Он до сих пор жжет мою кожу, словно его глаза оставили на мне невидимые ожоги.

В своем кабинете я прислоняюсь к стене и закрываю глаза, пытаясь успокоиться. Но стоит мне закрыть веки, как перед внутренним взором тут же всплывает лицо Рамиля— эти темные, полные огня глаза, эта уверенная улыбка, эта мужественная линия челюсти.

Я чувствую себя так, словно только что сбежала от опасного хищника. И самое страшное — часть меня хотела не убегать, а остаться. Хотела узнать, что будет дальше, если я не отойду, не спрячусь за профессиональной маской.

На улице прохладный вечерний воздух обжигает разгоряченное лицо. Я глубоко вдыхаю, пытаясь прийти в себя. Но даже сейчас, когда между нами целое здание, я все еще чувствую это странное притяжение, эту невидимую нить, которая тянет меня обратно.

Что он со мной делает? И главное — почему я позволяю ему это делать?

Домой приезжаю позже обычного. Сильно устала. Но когда вижу, что меня встречает семья — дети и родители — сразу становится легче.

Едва переступаю порог, как ко мне бросается Малика. Ее темные косички растрепались за день, а на щеке красуется пятно от фломастера.

— Мама! Мама! — кричит она, обхватывая меня за ноги. — А я нарисовала картину для тебя!

— Милая, я обязательно посмотрю ее после ужина, — я поднимаю дочь на руки, крепко прижимая к себе.

Это раньше мы не расставались. А теперь мне приходится проводить все дни на работе. И я сильно скучаю по детям.

— Люблю тебя, солнышко, — целую ее в носик.

Рустам сидит за столом с телефоном в руках, но при моем появлении откладывает его в сторону.

— Как дела на новой работе, мам? — спрашивает он, и в его голосе слышится взрослая забота.

— Нормально, сынок, — отвечаю, усаживая Малику на стул и поправляя ей косички.

Мама выходит из кухни с большой кастрюлей лагмана. Густой суп с домашней лапшой, кусочками баранины, болгарским перцем и помидорами источает невероятный аромат. На столе уже стоят пиалы с мелко нарезанной зеленью — кинзой, укропом и зеленым луком, тарелка с лепешками.

— Садись скорее, доченька, — мама разливает лагман по глубоким тарелкам. — Совсем похудела.

Я сажусь между детьми, и Малика тут же прижимается ко мне боком. Рустам молча подвигает мне хлеб — заботливый, как маленький мужчина.

За ужином папа расспрашивает о делах на швейной фабрике. Замечаю ностальгию в его взгляде.

Рассказываю ему о Рамиле — новом боссе. Папа очень удивлен, что фабрику выкупил сын Зульфии. Но, кажется, что весьма доволен таким положением вещей.

— Зульфия не позволит фабрике развалиться. Уверен, Саяна, что ты ей в этом поможешь, — по-доброму улыбается он.

А я вспоминаю взгляд Рамиля — огненный, пламенный. Такой мужчина точно способен на многое — сохранить и приумножить любой бизнес и завоевать любую женщину.