Глава 24. Саяна

Глава 24. Саяна

Стою и смотрю, как Мурат мило прощается с детьми.

Несколько минут назад он зашел со мной в дом. Быстро собрал все необходимые вещи. При этом выглядел весьма бодро и уверенно. В его чемодан без сожаления летели рубашки, пиджаки и другие вещи.

Вижу, насколько сильно напряжены мои родители, когда Мурат где-то рядом.

И как счастливы наши дети видеть своего отца. Вот только они не знают, что несколькими минутами ранее Мурат сообщил мне о том, что Айза беременна. Эта новость шокирует, выбивает почву из под ног.

Стою в гостиной, сжав руки в кулаки, и наблюдаю эту идиллическую картину. Мурат сидит на корточках перед Маликой, поправляет ей косичку, а Рустам стоит рядом, рассказывая что-то про новый фильм, который только вышел в прокат. Обычная семейная сцена. Если бы не знать правды.

— Папа, а когда ты снова приедешь? — спрашивает Малика своим звонким голосом.

— Скоро, принцесса, — отвечает Мурат, целуя ее в лоб. — Папа всегда будет рядом.

Лжец. Какой же он лжец.

Мама стоит у окна, отвернувшись от этой сцены. Папа делает вид, что читает газету, но я вижу, как напряжены его плечи. Они чувствуют фальшь в каждом слове Мурата.

— Саяна, проводи меня... — он идет к выходу и говорит тихо, словно не хочет привлечь к себе внимания.

Я иду молча с ним к выходу. Готовлюсь к тому, что сейчас услышу очередную гадость.

— Ты же помнишь, что сегодня или завтра состоится наш развод, — произносит Мурат.

— Конечно, — зло отвечаю ему.

— И ты конечно понимаешь, что не можешь остаться в этом доме? — Мурат смотрит выжидательно.

— Как только дом будет продан, я получу свою часть денег, то перееду вместе с детьми!

— Куда? — тут же оживляется Мурат.

— Я это решу потом! Или ты решил поделиться со мной деньгами для того, чтобы я купила хорошее жилье? А может быть купишь мне и детям квартиру? — спрашиваю едко.

Мурат усмехается, и эта усмешка мне отвратительна:

— Саяна, ты же знаешь мое финансовое положение. Я всего лишь управляющий в компании отца. А теперь еще и Айза... — он многозначительно пожимает плечами. — Ребенок требует расходов.

— Понятно, — киваю я, чувствуя, как внутри все кипит от ярости. — Значит, на любовницу и ее ребенка деньги есть, а на собственных детей — нет?

— Не называй ее любовницей, — его голос становится жестким. — Айза станет моей женой.

— После того, как разведешься со мной, — констатирую я. — Как удобно все устроилось.

Мурат делает шаг ближе, и я невольно напрягаюсь:

— Саяна, я не хочу, чтобы между нами была вражда. У тебя есть работа, — говорит он равнодушно. — И родители помогут... Теперь, когда Айза беременна, нужно как можно скорее продать этот дом.

— Твоя любовница требует больших вложений? — скрещиваю руки на груди.

— Ты же видела ее, Саяна... — Мурат многозначительно выгибает бровь. — Такая женщина дорогого стоит... В прямом смысле.

— Очень надеюсь, что она оставит тебя без порток! — парирую решительно.

Восхваление его любовницы выводит из равновесия. Злость вскипает по жилам.

Мурат смеется, и этот смех звучит как издевательство.

— Ревнуешь, Саяна? — он наклоняет голову набок, изучая мое лицо. — Это даже мило.

— Ревную? — я не могу поверить его наглости. — К женщине, которая разрушила мою семью? Ты серьезно?

— Никто ничего не разрушал, — машет он рукой. — Просто жизнь идет своим чередом. Айза молода, красива... Наша с тобой жизнь превратилась в рутину. Скучно!

Эти слова бьют больнее пощечины. Годы брака, двое детей, бессонные ночи, когда болели малыши, поддержка его бизнеса — все это он называет скукой.

— Не принимай близко к сердцу, — он почти ласково касается моего плеча. — Ты хорошая мать, хорошая хозяйка. Просто мне нужно было что-то... другое.

— Уверена, что теперь тебе будет не до скуки, если останется время между подгузниками нового ребенка.

Мурат молчит, и я понимаю — он даже не думал об этом. Для него дети — это что-то абстрактное, что можно отложить на потом.

— Рад, что мы поняли друг друга по поводу скорой продажи дома, — он быстро меняет тему, смотрит на часы. А потом забирает свой чемодан и быстро уходит.

*****

На следующий день состоялся наш развод. Адвокат сообщил столь ожидаемую новость по телефону — сухо, деловито, словно речь шла о заключении обычного договора.

— Поздравляю, Саяна Рашидовна. Вы свободны.

Свободна. Я кладу трубку и сижу в тишине своего кабинета, прислушиваясь к тому, что происходит внутри. Ожидала ли я облегчения? Радости? Или, наоборот, горечи утраты?

Но чувствую только пустоту. И злость. Злость на Мурата за бесконечную ложь, за унижение, за то, что он так легко вычеркнул нас из своей жизни. За то, что сейчас он, вероятно, празднует с Айзой, строя планы на их общее будущее, пока я сижу здесь и пытаюсь понять, как жить дальше.

Обида жжет в груди как раскаленный уголь. Не за себя — за детей. За то, что Малика будет спрашивать, когда папа вернется домой, а Рустам будет делать вид, что ему все равно, хотя я вижу, как он страдает.

Мурат прав в одном — дом нужно продать как можно скорее. Пора начинать новую жизнь.

Родители постоянно предлагают переехать к ним, хотя бы временно.

Но мне хочется самостоятельности.

Резко встаю и подхожу к окну. Сразу вижу машину Рамиля. Значит, он приехал на фабрику.

Выхожу из кабинета. Прохожу по коридору быстрым шагом, словно боюсь передумать.

Нахожу Рамиля в холле. К счастью, он один.

— Добрый день, Саяна, — вежливо здоровается он, дарит обворожительную улыбку.

— Доброе утро, Рамиль... Ваше предложение о квартире еще в силе? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Рамиль на мгновение замирает, изучая мое лицо. В его темных глазах мелькает что-то. Удивление? Радость? Беспокойство?

— Конечно, — отвечает он. — А что случилось? Вы выглядите...

— Развод состоялся, — перебиваю я. — Официально. Сегодня утром.

Он молчит несколько секунд, и я вижу, как меняется выражение его лица — становится более мягким, понимающим.

— Саяна, — говорит он тихо, делая шаг ближе. — Как вы себя чувствуете?

— Честно? — я пожимаю плечами. — Не знаю. Но теперь мне точно нужно новое жилье. Дом придется продавать.

— Квартира ваша, — говорит он без колебаний. — Когда хотите переехать?

— Как можно скорее, — отвечаю я. — Не хочу больше жить в доме, где каждый угол напоминает о...

Не договариваю, но он понимает.

— Хорошо, — Рамиль достает из кармана ключи. — Вот, возьмите. Можете переезжать хоть сегодня.

Я беру ключи, наши пальцы на мгновение соприкасаются. Тот же знакомый разряд.

— Спасибо, — говорю я. — Я не знаю, как вас благодарить.

— Не нужно благодарить, — его голос становится хрипловатым. — Просто... если вам понадобится помощь с переездом или что-то еще...

— Спасибо, Рамиль, — мягко прерываю я его. — Вы мне уже очень помогли.

В его глазах читается что-то большее, чем просто желание помочь, но я не готова об этом думать. Пока не готова.

Уже на следующий день я нанимаю грузчиков и перевожу все вещи в новую квартиру. Папа помогает. Рустам тоже несет коробки среднего размера.

К вечеру нам удается перевезти все вещи.

— Саяна, очень хорошая квартира, — отец оглядывается между нагромождениями коробок. — Просторная, светлая. Детям здесь будет хорошо.

Я киваю, вытирая пот со лба. Весь день мы таскали коробки, мебель, детские вещи. Квартира сейчас похожа на склад, но это уже наш дом. Наш новый дом.

— Мам, а где будет моя кровать? — Малика крутится между коробками, пытаясь найти что-то знакомое.

— В комнате, солнышко, — отвечаю я, указывая на спальню. — Завтра мы все расставим.

Рустам молча стоит у окна большой комнаты, смотрит во двор. Я вижу по его напряженной спине — ему тяжело. Новое место, новая жизнь без папы.

— Рустам, тебе нравится? — подхожу к сыну.

— Нормально, — отвечает он, не поворачиваясь. — А папа знает, что мы переехали?

Вопрос, которого я боялась.

— Знает, — говорю я.

Папа подходит ко мне:

— Саяна, может, останемся на ночь? Поможем разобрать вещи?

— Нет, пап, — качаю головой. — Мы справимся. Вы и так очень помогли.

— Хорошо, — он обнимает меня. — Но если что-то понадобится — звони сразу. И еще... — он протягивает свернутую ткань. — Вот возьми.

— Что это?

— Деньги. На первоначальный взнос за квартиру. Только смотри, чтобы все документы были правильно составлены.

— Пап, я не могу, — вижу, что в ткань завернута приличная стопка денег.

— Можешь! — решительно отвечает папа и обнимает меня.

После того, как родители уезжают, мы остаемся втроем среди коробок и хаоса. Малика уже устала и капризничает, Рустам по-прежнему мрачный.

— Ладно, — говорю я, хлопая в ладоши. — Сегодня устраиваем пикник на полу. Достанем матрасы, закажем пиццу.

— Пиццу? — оживляется Малика. — Настоящую?

— Самую настоящую, — улыбаюсь я. — Это же новоселье.

Рустам тоже слегка улыбается.

Первая ночь в квартире — короткая, сумбурная, неудобная. Но с утра я просыпаюсь бодрая и полная сил. Только сейчас, переехав, понимаю, что с прошлым покончено.

----

Скидка у коллеги на короткую завершенную книгу

Две бусинки для кавказского магната

— Свадьбы не будет! — мой жених Ахмад произнес твердым голосом.

Белая фата, которую я купила в магазине, и хотела примерить дома выпала из рук. Мягким облаком упала на пол.

Ахмад даже не заметил. Резко шагнул вперед и безжалостно наступил тяжелым ботинком на белоснежную ткань. Хрустнула вышивка, смялись нежные складки.

Точно так же он поступал сейчас с моим сердцем — рвал в клочья.

— Ахмад... — вижу, что он говорит серьезно.

— София... Я не могу, — его голос звучит рвано, глухо, отдается болью в моей душе.

— Почему? — не могу поверить, что сейчас, в эту секунду, сказке приходит конец.

— Я женюсь на другой! — припечатывает меня каждым словом. — Так захотела моя семья! Я должен, София... Ты должна меня понять.

Я не поняла. Бежала от Ахмада, от своей любви без оглядки. И только потом узнала, что ношу под сердцем его детей.