Глава 10

– Дочка, а почему ты мне не сказала, что беременная? – с претензиями выдала мама.

– Значит, ты уже в курсе, – хмыкнула я.

Зажав телефон между ухом и плечом, схватила из миски большой сладкий перец и принялась нарезать его для салата.

– Конечно. Олег, в отличие от тебя, хоть иногда звонит мне. Интересуется как дела, – мама продолжила говорить, какой хороший Олег, а у меня от этой приторности аж зубы свело оскоминой.

"Олег такой хороший. Заботливый. Как тебе с ним повезло", – слушала в бог знает какой раз. И когда только мама успела влюбиться в своего зятя? Они же видятся всего несколько раз в году, когда она приезжает к нам в гости из Германии.

– Мам, срок ещё маленький. Я не хотела говорить… пока, – вкрадчиво пояснила, не желая обнажать душу.

– Хочешь, я приеду?

– Зачем, мам?

– Ну как зачем? Помочь тебе. Поддержать. В конце концов просто увидеться. Я соскучилась, доченька.

Я тепло улыбнулась. С того момента, как я узнала, что моя мать жива, уже прошло три года. Но я всё ещё никак к ней не привыкну. Называю мамой, но в душе мало что откликается. Она для меня как дальняя родственница, только мама об этом, конечно же, не знает.

– Приезжай, если хочешь, – немного поразмыслив, ответила я.

Возможно, приезд мамы хоть немного отвлечёт меня от реальности. Да что там отвлечёт от реальности? Я буду безумно рада заполучить уважительную причину меньше проводить времени с Олегом. После вчерашнего, когда Майорский сказал, что знает о моей измене, внутри меня будто рухнуло всё. Я не могу себя заставить смотреть мужу в глаза. Стыдно. Больно. Почти задыхаюсь… И я не знаю, пройдут ли когда-нибудь эти дурацкие чувства безнадёжности, смогу ли я снова стать счастливой?

Обрадовавшись, мама поинтересовалась, что привезти мне из Германии. А что мне привозить? У меня есть всё и даже больше. Счастья только нет, но его ведь не купить, верно?

Мама пообещала приехать на следующей неделе вместе с моей младшей сестрой. Закончив говорить, я отложила телефон в сторону и продолжила готовить обед. Но звонок мобильного снова заставил меня отвлечься. Быстро помыв руки и вытерев их сухим полотенцем, я схватила телефон.

Звонил Олег.

– Будем дома через час, – коротко сказал он, поставив меня в тупик.

Ранним утром муж уехал из дома ещё до моего пробуждения. И я понятия не имею: куда он уехал и зачем, в воскресенье он обычно всегда дома. А ещё это его "мы" заставило меня нехило запаниковать, но виду я не подала.

– Будем? У нас гости? – спросила и зажмурилась: неужели он приедет с Эмином? Нет, я не готова к этой встрече после всего.

– Да. Давид не спит?

Обернувшись, я посмотрела на сыночка, который в этот момент катал машинки по полу. На глаза сразу же навернулись слёзы, а к горлу подкатил ком.

Господи, мы же ничего не обговорили с Олегом! Как после всего мы сможем находиться втроём на одной территории? Как сделаем вид, что ничего не было? Или же Олег уже поговорил с Эмином? Нет. Лучше бы молчал.

От водоворота мыслей мне стало трудно дышать. И я поняла, что если в ближайшую минуту не успокоюсь, то меня накроет панической атакой.

Сделав над собой немалые усилия, я всё же ответила Олегу ровным тоном, что Давид сейчас со мной в кухне, играется машинками. А когда муж первым положил трубку, меня обдало дрожью.

***

Не помню, чтобы я когда-либо так быстро собиралась как сегодня. И хоть в доме у меня всегда убрано, я всё равно носилась по первому этажу как электровеник: вытирала влажной тряпкой пыль на мебели, собирала разбросанные по комнатам детские игрушки, особенно тщательно поднимала машинки с пола – это мы с Олегом привыкли, что нужно смотреть себе под ноги, а Эмин ведь не в курсе. Сынок очень расстроится, если вдруг обнаружит поломанную игрушку.

Кипишевала, как никогда. А затем вдруг присела на край дивана, закрыла глаза и представила, что на одной ладони держу любимый цветок, а на другой – свечу. С закрытыми глазами сначала вдохнула “аромат цветка”, а затем выдохнула, затушив “горящую свечу”. Этой нехитрой уловке научил меня психолог, в критической ситуации очень помогает остановить тревогу и даже немного расслабиться.

До приезда Олега и Эмина у меня ещё оставалось минут двадцать. Можно было бы переодеться во что-то поприличнее домашнего спортивного костюма и даже сделать намёк на макияж, но я передумала в последнюю минуту. Лучше не провоцировать Олега, не выводить на ревности. Я не знаю какой он в гневе. И знать не хочу.

“А для кого тогда ты стараешься, хм? Мебель до блеска начистила. Стол накрыла в столовой”, – подначивал внутренний голос. Нет, это всё я делала, чтоб немного успокоиться и чем-нибудь себя занять, пока буду ожидать судьбоносную встречу. А Эмин до конца жизни останется лишь в моих мечтах. Я же жила как-то этими мечтами последние три года и ещё проживу. Не судилось нам с ним быть вместе. Значит, нужно запретить себе даже думать о нём. Раз и навсегда!

***

Эмин

Пока ехал к дому Майорских, выкурил не одну сигарету. Сердце тоскливо ныло в груди, а на душе засел горький осадок. Не так я себе представлял развитие событий после встречи с бывшей женой. Но чтобы окончательно не слететь с катушек, старался думать о Яре лишь как о матери моего сына.

Чёрная ауди въехала во двор роскошного особняка. Я последовал за ней. Припарковался немного поодаль.

Секунды тянулись бесконечностью. Сидел за рулём и не спешил отстёгивать ремень безопасности, подгоняемый собственными страхами. Сын. Я здесь ради него, всё остальное – неважно.

Заглушив мотор, схватил с заднего сиденья набор конструктора и большую машинку. Должно понравиться. Продавец заверил, что в два года мальчишки пищат от восторга, получая такие подарки. Сомневаюсь, что услышу именно радостный писк. Судя по тому, что я вижу вокруг себя, Давид живёт в семье с хорошим достатком. Вряд ли новые игрушки смогут его удивить.

Я только успел подумать о сыне, как ревность проткнула сердце острой иглой. Смогу ли я выдержать, когда услышу заветное “папа”, но адресованное не мне? Должен. Тут без вариантов. Малыш меня не знает. Логично, что Майорский заменил ему отца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Вдох. Выдох.

Млять…

Как же тяжело! Сердце уже вдребезги, а мы ещё даже не посмотрели с сыном друг другу в глаза.

Оказавшись на улице, скользнул взглядом по трёхэтажному особняку. Богатый дом. Современный дизайн. Мне нравится. Радует, что Ярина с сыном живут в комфорте.

– Идёшь? – обернувшись, Майорский недовольно нахмурил брови, видя, что я замер посреди двора.

Кивнув в ответ, быстрым шагом двинулся вперёд. А поравнявшись с Олегом, остановился.

– Ты помнишь, о чём мы договаривались? – спросил Олег, не доверяя мне ни на секунду. Всё правильно. Я бы на его месте тоже хрен бы доверился. Но всё же я благодарен Майорскому за то, что не стал вставлять палки в колёса. Это вызывает уважение.

– Помню.

Ничего не сказав, Майорский взял курс в сторону дома. И я последовал за ним.

С каждой пройденной ступенькой на крыльце сердце грохотало всё громче и быстрее. На подкорке, как на репите, взрывались воспоминания. Я старался не думать об ошибках прошлого, но не получалось. Сознание всё время подкидывало мне яркие картинки, заставляя заново проживать боль.

Я слишком накосячил в прошлом. Мало любил. Не говорил о чувствах. Плыл по течению, в то время как Яра крепко держала меня за руку и хотела остаться со мной. Я был настоящим идиотом, просто жизнь научила не привязываться ни к кому. Но это не оправдание – сам знаю.

Войдя в распахнутую дверь, я сразу услышал то, чего боялся больше всего: топот детских ножек, радостный писк и ключевое “папа”.

Со всех ног темноволосый мальчуган с кудрями на макушки мчался по коридору. Смуглявый. С большими карими глазами и пушистыми ресницами. Метр ростом. Худощавый, как и я на детских фотографиях.

– Папа! Папа приехал, – этот радостный возглас всю жизнь будет стоять в моих ушах, как наказание за неправильный выбор.

Прижавшись плечом к стене, я наблюдал за Майорским и МОИМ сыном.

Опустившись на корточки, Олег подхватил на руки малыша. Прижал к груди. И расцеловал в пухлые щёки. Давид захохотал. Маленькими ручками обвил Майорского за шею, притулился к нему так тепло, искренне. Я даже закрыл глаза, чтобы ненадолго прийти в себя. Знал, что будет больно, да. Но к реальности никогда не подготовишься. Всегда будет по живому. Без анестезии.

Напрягся, заметив в коридоре женский силуэт.

Не смотреть на неё. Чужая жена. Нельзя!

Но не смотреть не получалось. Магнитом тянуло.

Я только мельком взглянул на Ярину, как ощутил тупую боль в сердце. В её красивых зелёных глазах тоже не было радости. Взгляд потухший, будто она плакала незадолго до нашей встречи. Почему будто? Плакала же. Знаю.

Кивнул в качестве приветствия. А в этот момент Майорский поднялся с пола. И теперь стоял напротив меня, держа на руках Давида.

Увидел сына очень близко. Хотел поздороваться с ним. Руку протянул, но она в воздухе повисла.

– Привет, – только успел сказать, как к горлу ком подкатил. Просто смотрел на малыша и дышал через раз.

Вмешался Олег:

– Сынок, хочу познакомить тебя с одним человеком. Давид, это дядя Эмин. Мой друг…

***

Олег следил за реакцией Керимова. Пока не понимал: какие тот испытывал чувства, но всё же осознавал, что сделал своему сопернику очень больно. Правда жалости к Керимову не испытывал. В любви, как и на войне, все средства хороши.

– Дядя Эмин, – повторил сын.

– Да, сынок. Дядя Эмин, – согласился Олег.

– Привет, малыш. Это тебе, – Керимов протянул подарки, но сын смотрел на них скептически и недоверчиво. Затем перевёл взгляд на Олега, словно спрашивая: можно ли брать у этого дяди игрушки.

Майорский кивнул. И лишь тогда Давид осмелился прикоснуться своей маленькой ручкой к яркой коробке с конструктором. Почувствовав прожигающий между лопаток взгляд, Олег обернулся. Яра смотрела на них во все глаза, явно шокированная происходящим. Олег и сам был в шоке. Решение подпустить Керимова к сыну – принял буквально недавно. Взвесил все “за” и “против”. Сомневался до последнего, хорошо понимая, чем может обернуться эта авантюра. Но как говорил Сунь Цызы: “Держи друзей близко к себе, а врагов ещё ближе”. То-то же. Пусть Керимов будет у него под носом – так легче держать всё под контролем, ведь после измены любимой жены он в жизни не допустит крутиться планете вокруг него, он будет тем, кто крутит эту планету.

– Показать тебе попугайчиков? – спросил Давид у Эмина.

– Покажи, – только успел ответить Эмин, как Давид попытался слезть с рук Олега.

Вынужденно опустив малыша на пол, Майорский задумчиво смотрел за разворачивающейся на его глазах картиной. Удивительно. Какую-то минуту назад Давид с опаской поглядывал на своего биологического отца, а теперь крепко держит его за руку и ведёт в гостиную, чтоб показать своих домашних питомцев.

Не ускользнуло от Олега и взгляд, которым Керимов мазнул по его жене.

От ревности аж желваки заиграли на скулах. Но чего теперь злиться? Сам решил подпустить Керимова к своей семье. Теперь только остаётся не слететь с катушек и в пьяном угаре не пристрелить биологического папашу Давида, иначе Ярина ему это никогда не простит.

Только Давид и Эмин пропали с поля зрения, как оживилась Ярина. Сама к нему подошла. Задрав голову, пытливо заглядывала в его глаза. Видел, как дрожали её губы, как в глазах стояли непролитые слёзы.

– Иди ко мне, – схватив жену за запястье, притянул к себе. Обнял крепко, окольцовывая хрупкое тело, в сравнении с его, обеими руками. Губами коснулся кончика уха. И шёпотом сказал: – Всё теперь будет хорошо. Я сделал всё так, как ты хотела.

– Он не дядя. Он отец… – запротестовала Яра, даже попыталась вырваться из капкана сильных рук. Но тщетно. Олег не отпустит.

– Это временно, милая. Пока ты не родишь моих детей, Эмин будет для Давида лишь дядей. Отцовство признаем потом.

Чувствуя, как дрожит его жена, Олег немного ослабил тиски. И хоть злился на свою зеленоглазую ведьму, но причинять ей физическую боль в жизни бы не стал.

– Ты меня любишь? – перекинув волосы на одно плечо, Олег покрывал почти что целомудренными поцелуями шею жену. И не зря. Знал, что в любой момент из гостиной вернуться биологические “родственники”. – Скажи, что любишь.

– Люблю.

– Громче, Яра.

– Я. Тебя. Люблю, – каждое слово отчеканила. Вытянула из себя будто клещами.

– Поцелуй меня.

– Олег, я не думаю…

Не дав договорить, Олег резко крутанул Яру, развернув к себе лицом. Посмотрел на неё мельком. И услышав приближающиеся шаги, сам впился в губы. Пусть смотрит Керимов. И сходит с ума, каждый раз, когда будет вспоминать поцелуй своей бывшей жены с другим, как теперь это делает Олег.