Глава 30

В ординаторской тихо, пахнет кофе и антисептиком — привычная смесь, от которой уже не тошнит. Мы с Русланом сидим за столом, разложив перед собой распечатки КТ и рентгенов. Пациент — мужчина пятидесяти двух лет, запущенная опухоль правого лёгкого с прорастанием в главный бронх и подозрением на метастазы в средостение. Сложно. Очень.

— Я бы пошёл правосторонней торакотомией в пятом межреберье, — Руслан водил пальцем по снимку. — Доступ хороший, смогу мобилизовать лёгкое, уйти от аорты.

Я покачала головой, отхлебнув остывший кофе.

— Нет. Опухоль сидит слишком близко к главному бронху. Если пойдёшь классикой, рискуешь оставить положительный край. Предлагаю видеоторакоскопию с переходом на открытый доступ, если понадобится. Миниинвазивно начнём — меньше кровопотери, быстрее восстановление. А если зажмёт — сразу расширим.

Руслан хмыкнул, почесал затылок.

— Ты всегда за минималку. Пациент весит сто десять, давление скачет. Анестезиолог взвоет, если мы в однолёгочной вентиляции застрянем.

— Анестезиолог взвоет в любом случае, — усмехнулась я. — Но у нас есть двойной просвет и блокада. Главное — не тянуть с резекцией. Если метастазы подтвердятся, сразу уходим на паллиатив.

Мы склонились над снимками ближе, когда в дверь тихо постучали.

Все коллеги одновременно повернули головы.

В проёме стоял Эльдар.

Бледный, заметно похудевший за эти дни. Скулы заострились, под глазами — тёмные круги. Он опирался одной рукой о косяк, другой придерживал бок — осторожно, но стоял прямо. В глазах упрямство, как всегда.

Я почувствовала, как губы сами собой сжимаются в тонкую линию.

Эльдар чуть кивнул всем присутствующим и посмотрел прямо на меня.

— Извините, что помешал. Марта... Игоревна, — он слегка споткнулся на отчестве, будто оно резало язык. — Можно вас на пару слов?

Руслан сразу напрягся, откинулся на спинку стула.

— Какие-то проблемы, господин Идрисов? Боль усилилась? Дыхание? Температура?

Эльдар качнул головой — медленно, но твёрдо.

— Нет, доктор. Спасибо. Всё в порядке. Хочу поговорить с Мартой Игоревной.

Ирина незаметно поставила чашку на стол и сделала вид, что углубилась в телефон, но я видела — старается не пропустить ни одного слова.

Мне вдруг стало невыносимо жарко. Разговор под прицелом коллег — последнее, чего я хотела.

— Я сейчас занята. Вернитесь в палату, пожалуйста.

Эльдар не двинулся с места.

— Я уже несколько раз просил, Марта Игоревна. Медсёстры вам передавали.

Голос тихий, но в нём та самая знакомая сталь — упрямая, несгибаемая. Он не уйдёт, пока не получит своё.

Раздражение вспыхнуло резко, будто внутри кто-то спичкой чиркнул. Я отложила снимки, посмотрела прямо в его глаза.

— Я же сказала — позже. Как освобожусь, зайду.

Повисла пауза. Эльдар смотрит на меня секунду-две, потом коротко кивает.

— Хорошо, Марта Игоревна. Я буду ждать.

Развернулся и тихо ушёл. В ординаторской повисла такая тишина, что тихий щелчок закрывшейся двери показался выстрелом.

Руслан первым нарушил её, кашлянув.

— Ну что, продолжим про торакоскопию?

Я кивнула, но внутри всё кипело. Я не хочу с ним говорить, но он всё равно добьётся своего. Это же Идрисов. Лучше с этим покончить быстрее. А там его выпишут, и мы снова забудем о существовании друг друга.

Примерно через час мы с Русланом приходим к согласию, и я, одёрнув медицинский костюм, захожу в палату к Эльдару. Он сидит в кресле, прикрыв глаза. Но открывает их, стоит мне войти.

— Марта… — выдохом слетает с его губ. — Ты пришла.

Опускаюсь во второе кресло.

— Что ты хотел? Руслан — отличный хирург. Я контролирую все назначения. Ты быстро идёшь на поправку. Никаких осложнений.

Он улыбается.

— Спасибо. Я знаю, что ты спасла меня.

— Это моя работа. Что ещё ты хотел узнать?

— Я просто хотел поговорить.

— Мы говорим. Только постарайся покороче. Я устала.

— Ты такая красивая. Ещё лучше стала… моя Марта.

Усмехаюсь.

— Да у тебя, похоже, осложнения после наркоза. Скажу анестезиологу зайти.

— Прошу, не надо, — Эльдар поднимает руки.

Я поднимаюсь с кресла.

— Значит, наш разговор закончен.

— Марта, почему ты сбежала?..