Главa 48

Офелия скривилась.

Младший лорд Уайет тут же притянул ее к себе и беззастенчиво поцеловал в нарумяненную щеку.

— О да! Нам ли не знать, да, Офи? Иногда приличия соблюдать совершенно невозможно! Рад, что вы снова вместе, лорд Ферли! Позвольте вас поздравить!

Я подавила смех.

Очаровательный он все-таки дурачок. Даже жалко, что достался такой змеюке. Вопрос о том, как он пропустил прошлое собственной женушки и Гидеона, о котором судачили все, кому не лень, оставался открытым.

Хорошо, что меня больше это не волнует.

А поцелуи, от которых горит все внутри… Да что поцелуи?

Мало ли, кого из приличных женщин тело не предавало в самый неподходящий момент.

— Благодарю, — с каменным выражением лица откликнулся Гидеон.

Я взяла бокал с легким вином, который предложил лакей, и прикрыла глаза.

Успокойся, Элеонора! И нечего тут руками трястись. Полно дел поважнее, чем какие-то чувства. Например Маркус, мать его, Фокс, который разгуливает на свободе. И как с этим быть?

— Оливия, душечка! — тем временем ожила леди Вилкинс. — До того, как мы все отвлеклись на вопиющую демонстрацию любви наших вновь обретших друг друга голубков, мы все хотели у вас узнать о школе, где вы учились. Что за загадочная Элла Грей ее основала?

Все внутри сжалось, но раньше, чем я успела снова всерьез испугаться, Оливия прощебетала:

— Кажется, она откуда-то с севера, я не знаю деталей. Тетка нашего мистера Гаррета.

— Мистера Гаррета?

— Ох, вы не знаете! Я вам сейчас все расскажу. Понимаете, несколько лет назад…

Умница.

Кажется, пронесло. Фух.

Прикрыв глаза, я пыталась успокоиться. Внутри все кипело и бурлило от дурацкого поцелуя.

И от Маркуса Фокса, чей взгляд я чувствовала макушкой.

Что за пожилой мужчина рядом с ним?

Почему мне кажется, что я его знаю?

Обернувшись, я увидела, что Фокс разговаривает со старшим лордом Уайетом, и сжала кулаки.

Как он может вести себя, как ни в чем не бывало?!

Как я могу просто на это смотреть?!

Нужно… нужно что-то предпринять.

Но что? Вцепиться ему в волосы и объявить, что он едва не заморил свою жену до смерти в психушке?

Боюсь, именно туда меня и отправят, если я выкину такое.

Как вывести его на чистую воду? Нанять головорезов, чтобы его похитить, а потом запереть в подвале и пытать? Вариант, конечно, но у меня нет знакомых головорезов! И подвала свободного в распоряжении как-то не завалялось.

— Ты бокал сейчас раздавишь, — вдруг сказал мне в самое ухо Гидеон.

Вздрогнув, я отшатнулась и упала бы, если бы он меня не удержал, осторожно сжав ладонь, которой я стискивала злосчастный бокал.

Его рука была теплой.

По коже пробежали мурашки, я отстранилась.

Нет, эта игра в любовь определенно меня до нервного срыва доведет.

— Давно он прибыл в столицу?

— Кто?

— Фокс, — выдавила я.

— Неделю назад. Не оборачивайся, у тебя еще будет время с ним познакомиться.

О да, я просто мечтаю о том, чтобы перекинуться с ним парой ласковых лично, — и заодно голову ему оторвать.

Но нужно быть осторожной.

В прошлый раз он чисто замел следы, мне никак нельзя себя выдать раньше времени.

В тот момент, когда я наконец почти успокоилась, скрипка вывела знакомые ноты. К ней присоединилось пианино, отсчитывая знакомый каждому ритм: раз-два-три, раз-два-три… Вальс.

Руки задрожали так сильно, что я едва не уронила бокал.

Когда-то это был “наша” с Гидеоном мелодия. Под нее мы танцевали на первом приеме, куда он привел меня, девчонку с улицы, объявив своей невестой. Все пялились и шептались за нашими спинами, а я чувствовала себя самой красивой, счастливой и любимой. Настоящей Золушкой из сказки.

Многие годы после нашей традицией было танцевать на приемах — обязательно под этот вальс.

Сейчас мне казалось, что все это было в другой жизни. С какой-то другой женщиной.

Сколько лет я уже не слышала эту мелодию?

— Потанцуем?

Вздрогнув, я обернулась к Гидеону. Захотелось врезать ему по самодовольному лицу! И чтобы вот эту наглую многозначительную ухмылку стереть! И глаза драконьи чтобы не блестели!

Он шутит? Ладно — целоваться, ладно — изображать любовь по детально прописанному договору, но это…

— Ох, такая романтичная мелодия! — воскликнула Оливия. — Под нее обязательно нужно танцевать влюбленным.

Я поперхнулась вином. А она-то куда?!

— И правда, — подхватила леди Вилкинс. — Ох, и где мои годы?.. Где мой Джеффри?.. Я всю жизнь танцевала вальс только с ним.

Тоска в ее голосе была какой-то неискренней. Муж леди Вилкинс почил десять лет назад, и с тех пор с ее лица не сходила легкая улыбка. Все-таки вдовство еще ни одной женщине не вредило, в отличие от развода.

— Элли?

Гидеон протянул мне руку.

Убила бы!

Он с ума сошел? Нет, я понимала, что мы должны изображать пару, но вальс — это уж слишком.

Его хотелось оставить незапятнанным воспоминанием о тех временах, когда мы еще были влюблены друг в друга.

Хоть что-то светлое от нашего брака должно остаться, хоть он и оказался полным фиаско.

— Боюсь, я неважно себя чувствую, — улыбнулась я. — Зато, кажется, существует традиция, что хозяйка дома не может отказать тому, кто первым пригласит ее на вальс.

Я метнула хитрый взгляд в Офелию и снова пригубила вино.

— Офи, а ведь и верно! — воскликнул младший лорд Уайет. — Эх, и как я такое прошляпил? Придется теперь уступить тебя лорду Ферли.

Он снова поцеловал ее в щеку и подтолкнул к Гидеону.

Офелия, судя по лицу, готова была или провалиться сквозь землю, или убить собственного мужа.

Очаровательно.

Наблюдая за тем, как Гидеон и Офелия танцуют среди остальных гостей, я размышляла над тем, как же хорошо, что это видит Элеонора модели “пять лет после развода”. Потому что Элеонору “месяц после развода” это просто бы раздавило.

И танец, и поцелуй, и необходимость быть рядом — у нее просто разорвалось бы сердце.

А мне просто было спокойно. У меня была цель, и ради того, чтобы ее достигнуть, я ни перед чем не отступлюсь.

Вино в бокале закончилось, ладони вспотели.

Меня совершенно не волновало то, что Гидеон в танце прижимает к себе Офелию, а она ему улыбается так, как будто между ними ничего не кончено.

Пускай делают, что хотят. Пускай Гидеон снова встречается с ней, с Селестой — да хоть со всеми сразу.

Главное, что я в этом не участвую.

Прием тек своим чередом. Мне все-таки пришлось станцевать с Гидеоном несколько раз — но это, по крайней мере, был не вальс.

Во время каждого танца Гидеон хранил молчание, только смотрел на меня так тяжело и пристально, что мне пришлось ему напомнить о том, что он вообще-то должен изображать любовь, а не желание меня придушить.

Ответа Гидеона я не услышала, но на всякий случай демонстративно расхохоталась, как будто над хорошей шуткой.

Вернувшись после танца к леди Вилкинс, я вытащила из сумочки веер и принялась им обмахиваться, игнорируя навязчивое ощущение того, что чей-то взгляд буравит мне затылок.

— Гидеон, это ведь ваш главный конкурент — верно? — вдруг кровожадно поинтересовалась леди Вилкинс. — Не хотите поздороваться?

Вздрогнув, я проследила за ее взглядом и увидела у противоположной стены Маркуса Фокса.

Он приветственно мне кивнул, и я сжала зубы. Кивни в ответ, Элеонора, давай.

Ты обязательно придумаешь, как открутить ему голову, а пока веди себя прилично.

— Разве конкурент? — недоуменно откликнулась еще одна кумушка, леди Драугл. — Разве могут порталы составить конкуренцию железным дорогам? Из достоверных источников мне известно, что уже в этом году его величество собирается подписать с мистером Фоксом на то, чтобы создать целую сеть государственных железных дорог.

Что ж, перевес не на стороне Гидеона. Этого и следовало ожидать.

— И я нахожу это абсолютно правильным! — горячо поддержала леди Вилкинс. — Никогда бы не воспользовалась порталом. Не в обиду будет сказано, Гидеон, но ведь это противно самому богу!

— Что именно?

— Вот так вот путешествовать! Если бы бог хотел, чтобы мы носились с места на место за секунду, он бы не дал драконам крылья, а людям — железные дороги и лошадей!

— Когда-то железных дорог и карет не было, а драконы древности, по слухам, не умели летать. Все меняется, — спокойно ответил Гидеон.

— Но ведь не настолько же! Как вы там сказали? При перемещении путешественника разбивает на этомы…

— Атомы.

— Это же ужас! Я буду передвигаться только железными дорогами! Рано или поздно ваши порталы сдуются, имейте в виду!

— Разумеется, леди Вилкинс, — вклинилась я. — Вы говорили об этом пять лет назад, и с тех пор производство выросло… В этом году — насколько, дорогой? Пять процентов? Но мы, разумеется, скорбим о потере такого важного клиента, как вы. Неустанно и ежедневно. Вы получаете наши открытки?

Вокруг раздались смешки, а Гидеон снова бросил на меня этот странный взгляд. Пристальный, цепкий, долгий.

Да что с ним?