Глава 56

Я моргнула.

— Ты шутишь? Это шутка такая?

— А что, похоже?

— Да, ты спалился где-то на этапе замысла. Если бы ты предложил отписать на тебя все мое имущество, я бы скорее поверила. Идем. — Я толкнула дверь кареты.

— Подожди, — Гидеон удержал меня за руку. — Элли, я серьезно. Выходи за меня замуж. Опять.

— Лорд Ферли… — неуверенно позвал лакей снаружи.

— Не сейчас! — рявкнул Гидеон, захлопывая дверь. — Ну?

— Что — ну?

— Что скажешь?

Я нахмурилась и сцепила пальцы в замок. Оглядела Гидеона, кольцо в его руках — и нахмурилась.

— Зачем?

— Что — зачем?

— Зачем мне за тебя замуж? Этого сезона для заключения сделки вполне достаточно. Или ты рассуждений Тео наслушался? Он иногда слишком сильно тревожится о будущем. Когда договор с короной будет подписан, фарш назад уже никто не провернет, сделка будет твоей.

— Да какая сделка! — рявкнул Гидеон. — Ты себя слышишь вообще? Я говорю — будь моей женой!

— Зачем?

Ну правда — зачем?

После того, как этот Зимний сезон закончится, спектакль перед королем уже перестанет иметь значение, как бы все ни обернулось. Не говоря уже о том, что…

— Да чтоб тебя, Элли!

Ругнувшись, Гидеон подался вперед и меня поцеловал. На секунду меня окутал такой знакомый аромат кедра, внутри все сжалось от воспоминаний о сотне таких поцелуев в каретах, которые у нас случались — обычно перед балами и приемами, чтобы урвать хоть пару минут вместе.

Его рука легла на мой затылок, пальцы зарылись в кудри (которые мне накручивали три часа!), и это привело меня в чувство.

— Что ты делаешь! — выпалила я. — Мои волосы…

— Объясняю, зачем именно хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, — усмехнулся он. — И что имею в виду.

Несколько секунд я соображала, в голове с громким скрипом поворачивались шестеренки.

— Я не твоя истинная.

— Я знаю.

— И я не смогу больше родить тебе детей.

— Их у нас и так в избытке.

Я поморгала.

— Тогда зачем?

— А зачем вообще обычно женятся? Я люблю тебя.

Какой-то сюр.

— Л-л-лорд Ферли… — снова попытался воззвать к нашему разуму королевский лакей.

— Не сейчас! — рявкнула на этот раз я. Задернула занавеску окна кареты и обернулась к Гидеону. — Ты шутишь?

— Нет. С тех пор, как я тебя увидел, я понял, что хочу все вернуть. Вернуть тебя. Я люблю тебя, Элли.

Он протянул мне кольцо, сердце рухнуло в пятки.

Как долго я этого хотела. Как долго ждала. Когда-то за этот момент я готова была бы убить!

Только бы услышать заветное “хочу все вернуть”.

— Элли. Ты будешь моей…

Не дав договорить, я залепила ему пощечину.

— Ауч, — зашипел Гидеон, потирая щеку.

Золотые глаза с вертикальными зрачками предупреждающе блеснули, как у озлобленного хищника.

Никто и никогда не смеет бить дракона, если не хочет стать его кровным врагом до конца дней.

Сейчас мне было плевать на это.

— Ты с ума сошел? — выпалила я. — Какое — вернуть?

Гидеон прищурил светящиеся желтым в темноте глаза.

Он щелкнул пальцами — и воздух вокруг стал плотнее.

Полог тишины. Теперь никто не сможет услышать то, что мы говорим.

Удобно все-таки владеть магией.

От этих мыслей во рту стало горько.

— Элли…

— Какое — люблю тебя?

— Послушай…

— Знаешь, когда ты в последний раз говорил, что любишь меня?

— Я говорил тебе это каждый день, и…

— В тот день, когда я увидела твои руки, шарящие под юбкой той шалашовки.

— Она…

— Ах, прости, Офелии! И что ты мне тогда сказал…

— Элли, замолчи.

— Нет уж, ты сам спросил! — зашипела я. — Так вот, в последний раз, Гидеон, ты признался мне в любви в тот же день. Я точно помню, что ты тогда сказал — а ты?

— Элли…

— Отлично, я напомню. Ты сказал “Я люблю тебя, ты моя истинная. Ты должна радоваться тому, как все сложилось. У тебя будет все, чего бы ты ни пожелала, — как и всегда. Но будь добра, не мешай мне жить”. Разве это не слова, о которых мечтает каждая?

Повисла пауза, я тяжело дышала, на глазах выступили слезы, горло сжималось. Хотелось закатить скандал. Обстоятельный такой, с битьем посуды, криками, истерикой.

Но... Да пошло бы оно все!

— Не неси чепухи. Я не хочу больше играть в эти игры. Слишком поздно.

Когда-то. Когда-то я так сильно этого хотела. Мое сердце было разбито на миллион острых осколков, у меня не было ничего, кроме меня самой, испуганной до истерики беременной Лины и Гаррета, который заботился о нас обеих с грубоватой мужской лаской и боролся с собственными напоминающими зеленого змия демонами, — и я ужасно хотела, чтобы Гидеон меня вернул.

Чтобы обо всем пожалел.

Я снова потянулась к ручке двери, но Гидеон меня остановил.

— Игры? Какие игры, Элли. Я с тобой не играю. И если ты перестанешь впадать в истерику, то ты это поймешь.

— По-твоему, у меня нет повода для истерики? Если я начну их перечислять, мы закончим к весне. Нет, Гидеон. Это — быть леди Ферли — больше не для меня. Хватит.

— Ты была счастлива.

— Ты думаешь? — вскинула взгляд я.

В последние годы я часто размышляла об этом. А была ли я счастлива?

Вокруг было темно, я видела только контуры фигуры Гидеона и его светящиеся глаза. А вот он с его зрением хищника наверняка мог разглядеть каждый взмах моих ресниц.

Вокруг кареты звучали обеспокоенные приглушенные голоса — лакей явно вызвал подкпрепление, чтобы выкурить этих Ферли из кареты. Бал открытия Зимнего сезона еще даже не начался — а уже шел куда-то не туда.

— Что ты имеешь в виду? — бросил Гидеон.

Он все еще держал в руках коробку с кольцом, камень в темноте был почти не виден.

— Я… — Я покачала головой. — Наверное, была. Я слишком сильно тебя любила — для меня было радостью просто то, что ты рядом. Это было самым большим счастьем. Но…

— Если ты хочешь поговорить об Офелии…

— Вот уж о ком я никогда в жизни не захочу поговорить, — усмехнулась я. — Нет. Я… я столько подстраивалась.

— Подстраивалась?

Я дернула плечами. Перед внутренним взглядом, как старая кинохроника, пролетала вся моя замужняя жизнь. Свадьба, дети, Гидеон, приемы, слезы, смех, обустройство нового дома, поджатые губы свекрови, блестящие глаза Тео, тяжелый характер Лорейн, снова Гидеон…

— Я так старалась быть идеальной леди Ферли, идеальной женой и матерью, что совсем забыла про себя. Я так хотела тебе угодить, что в итоге запуталась.

— И это все?

Я хмыкнула.

— Я старею, Гидеон. У меня морщины, седые волосы, недавно я обнаружила первое пигментное пятно. Что будет, когда я стану еще старше? Приведешь очередную Офелию? Как говорится, жены стареют, а дебютантки Летнего сезона — никогда!

— Ради проклятой чешуи, Элли! — вдруг вышел из себя Гидеон. — Только не надо заводить эту шарманку. Разве тебе чего-то не хватало? Толпа учителей, лучшие платья, наставники, любые няньки, горничные, украшения — у тебя было все. Что тебе еще было нужно? Я дракон, и у меня есть право жить так, как я хочу. И если ты собираешься по этому поводу читать мне нотации, то...

— Да пошел ты пегасу в задницу! — рявкнула я, сжимая кулаки. — Я не стану твоей женой, Гидеон Ферли. Ни за что. Мне одного раза хватит!

Я открыла дверь кареты и улыбнулась растерянной толпе королевских слуг.

— Прошу прощения, легкое недомогание. Вы не могли бы…

Один из лакеев понятливо протянул мне руку, но его тут же оттеснил назад Гидеон.

Его глаза горели чистой злостью. Как он успел так быстро выскочить из кареты?

— Ты пожалеешь об этом, Элли. О том, что отказала мне.

Внутри все сжалось.

— Пожалею? — прошептала я ему в губы. — Что на самом деле тогда произошло? От чего ты меня спас? Почему я ничего не помню? Что ты от меня скрываешь?

Гидеон молчал.

— Вот видишь, — едва слышно, чтобы услышал только дракон, произнесла я. — А говорил любишь. — Горько усмехнувшись, я добавила уже в полный голос: — Любимый, идем! Мне так не терпится станцевать с тобой наш вальс!