Глава 19

Мы собираемся довольно быстро. Тимур умело переносит коробки в машину, которая приезжает буквально через пятнадцать минут. Это небольшой минивен, водителя которого Тимур хорошо знает. Они здороваются, обмениваются рукопожатиями и мы сгружаем коробки в его автомобиль.

Глеб все это время находится где-то в квартире. Подозреваю, что в спальне утешает свою Дашу, потому что ко мне он так и не вышел с момента, как пустил нас с Тимуром в квартиру.

И только когда Тимур выходит с очередной тяжелой коробкой, а я остаюсь на балконе одна, выходит Глеб. Я смотрю на него с непонятной тоской. Еще несколько дней назад он был моим мужем, а я — его женой. Мы были вместе, любили друг друга, а сегодня за его спиной стоит другая, а я, как воровка, забираю собственные вещи.

Вопрос, как мы до этого докатились, повисает в воздухе. Какой смысл спрашивать? Глеб снова все свесит на мою работу, на долгое отсутствие и отсутствие внимания. С одной стороны — он прав. Я действительно много внимания уделяла работе, а с другой. Разве он нет? Он ведь тоже… задерживался. Теперь вот я даже думаю, что не на работе, а с другой.

— Все забрала? — спрашивает таким тоном, которым никогда со мной не разговаривал — ехидным, с издевкой.

— Думаю, все. Документы отдашь?

— Я уже сказал, что сам подам на развод.

— У меня будет адвокат, — зачем-то ставлю его в известность, хотя он и так прекрасно это знает.

— По-хорошему не хочешь, значит?

Я кисло усмехаюсь. Невыносимо от него это слушать.

— Не я привела в дом другую женщину, Глеб.

— Не можешь смириться?

Таращусь на него во все глаза. Не могу поверить, что он действительно это говорит, господи. Не можешь смириться?

— Не могу, — говорю для самой себя неожиданно. — Ты не поймешь меня, но еще несколько дней назад я с нетерпением ждала тебя домой, а сегодня вот.

Я обвожу рукой опустевший балкон и забираю последние вещи, намереваясь уйти.

— Брось, ты никогда меня не ждала, Оль. Ты с удовольствием бежала на работу, потому что она была для тебя важнее.

— Работа никогда не была важнее.

Он фыркает, не веря. Как там говорят, у каждого своя правда? У меня какая-то слишком сильно отличающаяся от его.

— Ладно, — Глеб делает шаг назад, наконец, отступая и позволяя мне выйти. — Иди, Оля. Нам не о чем больше говорить.

На секунду я замираю, потому что мне хочется что-то сказать. Оставить за собой последнее слово, поставить жирную точку в этой истории, но я сдерживаюсь. Он не поймет. И не услышит. Мы уже разговариваем на разных языках, несмотря на то, что столько лет прожили вместе.

Я молча киваю, забираю свою сумку, подхватываю коробку. И в этот момент, будто по сигналу, появляется Тимур. Легко перехватывает у меня тяжесть. Отнимает, не позволяя нести самой. Бросает на Глеба какой-то взгляд, которому я никак не могу найти определения и… берет меня за руку.

Глеб хмыкает, глядя на этот жест и сжимает крепко челюсти. То ли хочет что-то язвительное сказать, то ли как-то меня задеть, но у него это никак не получается, потому что Тимур уже тащит меня мимо к выходу.

Я оставляю свою прошлую жизнь позади. За спиной — бывший муж и его новая женщина, которая, когда мы уходим, наконец, вылезает из своей берлоги, и смотрит на нас. Победоносно. Я замечаю последний ее взгляд и мне почему-то впервые кажется, что она это все специально.

То ли спланировала, то ли что. Теперь это уже совершенно неважно. Не имеет значения, как так получилось, что мой муж ушел к ней. Я не буду разбираться в причинах. Теперь гораздо важнее разобраться с тем, что дальше. Как жить, как общаться, да и нужно ли вообще общаться? У нас с Глебом общих детей нет, имущество мы очень быстро поделим, потому что я бы предпочла договориться, насколько это возможно в наших условиях.

Дорога к дому Тимура проходит молча. Я смотрю в окно, а Тимур о чем-то разговаривает с водителем. Я не вслушиваюсь, думая о своем.

Когда подъезжаем к дому, Тимур помогает мне выгрузить коробки. На удивление, не спрашивает, куда мне их расставить, а просто относит внутрь, в одну из пустующих комнат. Я же стою у машины, облокотившись на капот и стараясь привести в порядок мысли.

Когда он возвращается за последней коробкой, задерживается рядом.

— Хочешь прогуляться? — спрашивает.

— Сейчас? — зачем-то задаю совершенно глупый вопрос.

— Сейчас, Оль.

— А… Юля где?

— Юля с няней. Я сказал, что тебе нужно некоторое время, чтобы прийти в себя и затем ты к ней придешь. Я ведь прав?

Я молча киваю и иду за ним. Тимур ведет меня по длинной дорожке, ведущей вдоль дома, выходящей к небольшому саду. Сад ухоженный, аккуратный, с ровными клумбами и невысокими деревьями. Пахнет землей, зеленью и цветами, которых здесь очень много.

— То, что ты чувствуешь сейчас пройдет, — неожиданно говорит он, словно и правда знает, что именно я чувствую.

— Думаешь?

— Уверен. Так было с моей бывшей женой.

Хочу поспорить, что у них была другая ситуация, но замолкаю. Что я, в конце концов, знаю? Только то, что она не хотела ребенка.

— Я думала, что все будет иначе, — тихо говорю. — Что мы просто спокойно разведемся, как взрослые люди. Поделим то, что делить надо, и все. А получилось… грязно.

Тимур не перебивает. И это дает мне возможность говорить дальше:

— Я не знала, что он приведет ее домой. Так быстро.

— Такие вещи никогда не случаются внезапно, — тихо отвечает он. — Он привел ее, потому что знал, что ты не сделаешь ничего в ответ.

Я слабо улыбаюсь. Есть в его словах горькая правда.

— Я ведь и правда… ничего не сделала. Забрала вещи и ушла.

— Оля, — Тимур останавливается и разворачивает меня к себе. Его взгляд пронзает до костей. — Это и есть сила. Ты могла устроить сцену. Могла разнести там все к чертям. А ты просто забрала свое и ушла. С достоинством.

Я тяжело вздыхаю. Не хочу об этом разговаривать. И возвращаться тоже не хочу.

— Оля… — он наклоняется ближе. — У тебя еще есть впереди целая жизнь.

— Ты говоришь так, будто я уже все потеряла.

— А разве не так? — поддевает. — Потеряла предательство, ложь, недостойного мужчину.

Я смеюсь сквозь слезы, но несмотря на это получается очень легко, а главное, искренне.

— Дальше новая жизнь. Я постараюсь помочь. С адвокатом и вообще.

— Я… не знаю, как благодарить. Ты столько для меня сделал.

Он ничего не отвечает, и я резко вскидываю голову, чтобы столкнуться с его взглядом. Совершенно мне в этот момент непонятным и неопределенным. Что там? Заинтересованность или сожаление?