Глава 33

Квартира полностью соответствует фотографиям. Ни одного изменения, даже малейшего, все в точности так, как я увидела.

Витражная перегородка, увиденная на фото, наяву оказывается еще красивее. Сквозь стекло пробивается мягкий дневной свет. Я прохожу за перегородку, где стоит кровать. Справа — небольшая тумбочка, а над ней — лампа с абажуром, разрисованным вручную.

— Это невероятно, — выдыхаю.

— Хотите посмотреть ванную? — спрашивает.

Ванная... действительно на львиных лапах. Старая и тяжелая, а вокруг — мягкий, почти театральный свет. Много мелочей: корзинка с плетеной крышкой, стопки полотенец, свечи. На стене висит полка с книгами — настоящими, в тканевых обложках, и это так нелепо и восхитительно одновременно, что я улыбаюсь. В медной раме зеркало отражает восторженную меня.

— Кто этот парень, вы знаете?

— Владелец?

— Да.

— Нет. Квартира записана на его мать, а его лично я никогда не видела. Мы только общались по телефону и переписывались. А что?

— Мне стало интересно, какие у него работы, знаете.

— Этого я не знаю. Информация строго конфиденциальна.

— Понятно.

— Вам понравилось, будете арендовать?

— Да-да.

— Я тогда пока позвоню хозяйке, попрошу снизить цену.

— Не нужно, — останавливаю ее. — Я заплачу, сколько просят.

Не то, чтобы у меня были лишние деньги, которыми я бы могла распоряжаться направо и налево, но… я надеялась получить хорошие деньги после развода. Все-таки, у Глеба был бизнес. О его долгах я вспоминаю уже после подписания контракта, но даже это меня не останавливает. Теперь я не работаю в клинике, я работаю няней и получаю хорошую зарплату. Я смогу оплачивать и квартиру, и счета, и останутся деньги на жизнь. А потом… потом пойду работать в частную клинику, как все вокруг и советовали.

Счастливая, возвращаюсь к Тимуру и договариваюсь с транспортной компанией перевести все мои вещи, пока его нет дома. Знаю, что он снова предложит помощь, а я хочу попробовать справиться самостоятельно.

И все получается. Перевожу вещи, раскладываю. Использую свой полученный выходной по полной программе, потому что завтра снова работа, я буду заниматься Юлькой.

В десять я чувствую себя абсолютно вымотанной, но ужасно счастливой, потому что я успеваю все разложить и даже сходить в супермаркет, купить продуктов и приготовить ужин. Рука тянется позвонить Ленке, но потом я бросаю взгляд на часы и понимаю, что уже довольно поздно. Подруга все равно не приедет, а делиться такими хорошими новостями по телефону не хочется.

***

Время пролетает очень быстро. Я старательно игнорирую любые телефонные звонки, поступающие на мой номер, а волнующейся любовнице бывшего мужа советую написать заявление в полицию.

В таком темпе позволяю себе пожить неделю, ровно до следующего выходного. Дальше — не выдержав, еду к Глебу в офис, чтобы понять, что происходит.

Офис Глеба, казавшийся когда-то почти родным, теперь воспринимается как чужой. Не то, чтобы я была здесь часто, но приезжала, и всегда казалось, что я знаю тут каждый уголочек.

Я поднимаюсь в лифте, стараясь не думать о том, что выгляжу не как жена. Ни бывшая, ни настоящая, а как совершенно посторонняя женщина. Только вот внутри все равно странное напряжение: будто бы я все еще имею право сюда прийти. Хотя почему “будто бы”. Я действительно имею такое право, разве нет?

Когда захожу, вижу девушку в очках, сидящую за столом. Она явно новенькая, потому что я ее не знаю, а офисе Глеба я была не так, чтобы очень давно. Чуть больше месяца, может быть. Девушка смотрит на меня вопросительно.

— Добрый день. Глеб у себя? — спрашиваю ее уверенно.

— А вы по записи?

— Нет. Я... его жена. Ольга.

Девушка слегка меняется в лице, но все же кивает. И вот тут я понимаю, что она знает обо мне и о любовнице тоже. Не знаю, кто она, но нельзя не заметить, что она знает, потому что после того, как я называюсь женой, она удивляется. Значит, о разводе точно знает. Ну, или о новой пассии своего начальника. А вот со старой познакомиться не удалось.

— Что-то не так? — спрашиваю, когда замечаю, что она мнется, словно правда хотела помочь, но потом вдруг передумала.

— Его нет. Он не появлялся больше недели, — говорит то, что я боялась услышать.

— Вообще? Ни звонков, ни смс?

— Ничего. Мы сначала думали, что он в отъезде. У него такое бывает — не предупреждает, а потом присылает сообщение. Но сейчас... — она делает паузу и понижает голос: — Он не выходит на связь. Мы даже не уверены, в стране ли он.

— А кто управляет делами?

— Бухгалтер, по сути. Но... — девушка нервно понижает голос. — Счета заморожены. Идут проверки. Это все очень странно, если честно.

У меня пересыхает во рту.

— Простите, а полиция… кто-нибудь обращался?

— Мы нет. — Девушка колеблется. — Но к нам приходили из налоговой. С проверкой. И, кажется, из следственного комитета. Я точно не знаю, меня попросили "ничего не распространять".

Я стою в центре приемной, окруженная знакомыми и незнакомыми вещами, и чувствую, как воздух становится гуще. В голове звучит одно: Глеб в беде. И тут же следом — проблемы не мои.

— А любовница его приходила?

— Кто?

— Молодая девушка. Беременная. Живет с ним. Или жила.

— Нет. Здесь никто не появлялся. Кроме вас — и налоговиков.

Я киваю. Поблагодарив девушку, выхожу. У меня дрожат пальцы, когда я достаю телефон. Пишу Даше:

Ты говорила, что он пропал. Похоже, это действительно так. Если тебе что-то известно — скажи мне, это поможет следствию. Если нет — обратись в полицию.

Я отправляю сообщение, но не жду ответа. Просто стою возле офисного здания и впервые позволяю себе подумать вслух:

— А если он не просто исчез? А если он сбежал?

И если это так, то от чего?

И почему один?