Глава 14

Их отношения выстраивались заново. Было сложно, но и Вероника, и Артём старались, чтоб хрупкие ростки понимания и взаимного притяжения не сломались под прицелом извне, не пострадали от их порой неуклюжего желания выстроить всё побыстрей.

Сломать просто, собрать сломанное и построить новое намного сложнее. Они это понимали, поэтому бережно охраняли тихое счастье и внутренний свет.

Как-то само собой получилось так, что они обживали дом вместе, хотя пока сохранялись некоторые негласные границы.

Утром и Артём, и Вероника пили вместе кофе, делились планами на день. Вечером самым трудным было сдерживать взаимное притяжение, но они терпеливо, по шагу приближались друг к другу, открывая заново мир чувственных прикосновений.

Вероника работала в студии, но изредка оставалась дома и занимала кабинет.

Ей хотелось покоя, тишины и тепла. Она ценила то, что Артём сдерживал себя и не торопил её, давая возможность самой принимать решение, насколько она готова к следующему шагу.

Артёму давалось это совсем непросто – рядом была женщина, которою он по-настоящему любил, но привыкшему к быстрым решениям, ему приходилось держать свои эмоции под контролем. Одно согревало Артёма – подвижки всё-таки ощущались и с каждым днём всё больше.

Однако мир, казалось, готов был разрушить их робкое, но уверенное сближение.

Вероника приехала в студию, чтоб встретиться с новым клиентом. Через час к ней ворвалась Катя с круглыми глазами:

- Вероника, ты видела «АрхиПресс»?

- Что там такое?

- Там… про тебя. И про Волкова, - положив перед Вероникой планшет, сказала Катя.

На экране планшета красовался заголовок: «Дизайнер-звезда и IT-магнат: воссоединение спустя годы. Бывшая жена снова входит в особняк, который создала». Текст был наполнен намёками на то, что проект «Память света» был лишь крючком, чтобы заманить заказчика, а воссоединение - пиар-ходом для привлечения внимания. Упоминался и Дмитрий Соколов - как «брошенный ради богатого бывшего коллега, оставшийся с разбитым сердцем». Фотографии, иллюстрировавшие статейку, были старые, с той самой премии «Архитектон», где они стояли, почти не глядя друг на друга.

Холодная ярость затопила Веронику. Не из-за сплетен. Из-за того, что её профессиональную репутацию, выстроенную годами честной работы, превращали в дешёвую светскую хронику.

- Кто это слил? – качая головой, недовольно поморщилась Вероника.

- Не знаю, но… - Катя замялась. - В комментариях пишут, что информацию могла подтвердить «близкая к паре особа, пожелавшая остаться неизвестной».

Алёна. Или кто-то из её окружения. Или «благожелательный» коллега, позавидовавший контракту.

В этот момент зазвонил её личный телефон. Неизвестный номер.

- Алло?

- Вероника Сергеевна? Здравствуйте. Меня зовут Ольга Ларикова, я обозреватель колонки «Персона» в «Деловом векторе». Мы хотели бы взять у вас комментарий относительно ваших отношений с Артёмом Волковым и того, как они повлияли на получение заказа…

Вероника положила трубку, не ответив. Пальцы похолодели. Теперь это касалось не только их личной жизни. Это било по её бизнесу. По её честному имени.

Одновременно с этим в кабинете Артёма Максим докладывал своему боссу:

- Пять звонков от прессы. Три - от наших менее доброжелательных акционеров, интересуются, не повлияют ли «личные обстоятельства» на вашу деловую репутацию и, как следствие, на котировки. И… приехали ваши родители. Ждут в малой переговорной.

Артём, который только что закончил двухчасовые переговоры с потенциальными корейскими партнёрами, медленно поднял голову. В его глазах вспыхнуло то самое опасное, ледяное пламя.

- Родители?

- Валерий Степанович и Инна Витальевна. Без предупреждения.

Артём откинулся в кресле. Отношения с родителями, давно уже сведённые к редким, сухим созвонам по праздникам, были ещё одной зоной отчуждения. Они не одобряли его развод, считали Алёну «достойной партией», а его возвращение к Веронике, вероятно, сочли «сентиментальной слабостью», а то и глупостью.

- Отлично, - процедил он. - Как раз вовремя. Пусть им предложат чай, кофе, что угодно. Я смогу с ними встретиться через полчаса.

Артём набирал Вероники, но её телефон был вне зоны. В голове из-за этого вертелись не самые радужные мысли.

…Вероника, пытаясь прийти в себя, поехала на объект, подальше от студии и звонков, но и здесь её настигло прошлое. Вернее, его живое воплощение. На ступеньках перед элитным домом, где она вела ремонт, стояла Алёна. Как будто ждала.

- Какая встреча, Вероника, - сказала она с холодной улыбкой. - Или, прости, теперь, наверное, снова «Вероника-Артёмовна»? Хотя, вряд ли. Второй раз замуж за одного и того же - это как наступить на одни и те же грабли, не находишь?

- Алёна, у меня нет времени на выслушивание ваших бредней. Наши отношения с Артёмом вас не касаются, - коротко бросила Вероника, пытаясь пройти мимо.

- О, я не задержу надолго. Просто хотела передать привет. И кое-что вернуть. - Алёна протянула небольшой конверт. - Это фотографии нашего свадебного путешествия с Артёмом. На Мальдивы. Он, кажется, забыл их у меня. Думаю, тебе будет… интересно посмотреть, чтобы помнить, на что он способен, когда ему наскучит снулая рыбина. Столь темпераментному мужчине не составит труда закрутить роман или вернуться к той, что отвечает его желаниям.

Вероника смотрела не на конверт, что ей протягивала Алёна, а на её лицо. В её глазах читалась не столько боль от потери, сколько ярость от того, что её трофей, за который она боролась, заполучила, вдруг ускользнул. И самое страшное - вернулся к той, что должна была, по её мнению, кануть в Лету. Навсегда.

- Выброси их сама, - спокойно сказала Вероника. - Его мусор - не моя обязанность.

- Боишься? - язвительно протянула Алёна.

- Мне просто наплевать, - соврала Вероника и, отстранив руку с конвертом, вошла в дом, чувствуя, как спину жалит взгляд, полный ненависти.

Весь день Веронику преследовало ощущение, что её взяли в осаду - пресса, сплетни, призрак прошлого в лице Алёны.

Она была в своей крепости, но стены вдруг показались бумажными.

А тем временем в «Волкран Тех» Артём входил в переговорную, где за столом, с суровыми выражениями монументов из камня, сидели его родители.

- Мама, отец. Неожиданно.

- Когда сын устраивает цирк на весь город, родителям трудно оставаться в стороне, - без прелюдий начал Валерий Степанович, отставной военный, чьё лицо никогда не знало улыбки. - Объясни, что за история с этой… Вероникой? Ты добился всего. Зачем тебе возвращаться к тому, что уже было отброшено?

Артём сел напротив, приняв такую же закрытую позу.

- Это моя личная жизнь.

- Нет такой вещи, как «личная жизнь», когда твоё в первой десятке Форбс! - ударил кулаком по столу отец. - Ты компрометируешь себя! Сначала бросаешь жену ради какой-то авантюристки, потом возвращаешься к первой, когда вторая тебя почти разорила! Это делает тебя непредсказуемым. Слабым.

- Мам, - обратился Артём к матери, игнорируя отца. - Ты хотела что-то сказать или только добавить к сказанному?

Мать, всегда бывшая тенью отца, нервно перебирала жемчужное ожерелье.

- Артёмчик, мы просто волнуемся. Эта девушка… она ведь воспользовалась моментом, верно? Когда Алёна… ну, ты знаешь. Она вернулась, когда ты был уязвим. Это же манипуляция.

- Она не «вернулась», - чётко произнёс Артём.- Я её вернул. И если для мира это делает меня слабым - пусть. Для меня это единственное по-настоящему важное достижение, что я добился за последние годы.

Он встал.

- Благодарю за беспокойство. Мои решения - не предмет для семейного обсуждения. Я вас выслушал, но вмешиваться в наши с Вероникой отношения не дам никому. Максим, пожалуйста, проводи моих родителей.

Артём резко вышел.

Он устал от войны. Он хотел просто тишины. И Вероники рядом, её голоса, её улыбки, её тепла…

Вечером они встретились в доме.

- Ты видел статью? - спросила она, наконец, разрывая порочный круг недосказанности.

- Видел. Мои родители звонили, а потом приехали в офис, - сказал он.

- Твоя бывшая ждала меня у объекта с фотографиями с Мальдив.

Он резко поднял на неё взгляд. В его глазах вспыхнула та самая звериная ярость, что и в день разговора с поставщиком-жуликом.

- Она что?

- Ничего. Я прошла мимо. Это всего лишь один день, а сколько это продлится? Я опять окунаюсь в то время, когда это всё уже было! Я устала от осады.

- Что ты предлагаешь?- его голос был хриплым.

- Я не знаю. Может, нам стоит… сделать паузу, пока эта шумиха не уляжется. Чтобы понять, что нам важнее: отбиваться от внешнего мира или… строить что-то внутри.

Он долго смотрел на неё, а потом встал, подошёл к камину, провёл пальцем по холодному, неровному краю металла панели, что они вместе выбрали для гостиной.

- Пауза, - повторил он. - Это звучит как отступление, признания их правоты и права вмешиваться в нашу жизнь.

- Это звучит как здравый смысл.

- А я устал от здравого смысла,- он обернулся. - Он привёл меня к тебе шесть лет назад, но я потерял тебя. Он же заставил меня блуждать по лабиринтам своим, сомневаясь, что он здравый. Я не хочу больше слушать здравый смысл. Я хочу слушать только это, - Он приложил кулак к груди, к тому месту, где бьётся сердце. - Оно ошибается. Оно идиотское, возможно иррациональное, но оно — единственное, что привело меня сюда, в этот дом, к тебе. И оно говорит: никаких пауз. Если мы отступим сейчас — они победят. Все эти Алёны, родители, журналисты. Они втопчут нашу хрупкую попытку в грязь. Если мы позволим им.

Он подошёл к ней, опустился на корточки перед её креслом.

- Я знаю, что ты устала. Я тоже. Так давай не будем сражаться с ними по отдельности. Давай сделаем это вместе. Как команда. Как тогда, когда мы выбирали камень. Ты и я - против всех. Согласна?

Он смотрел на неё снизу вверх, и в его глазах читалось предложение стать настоящими близкими, пусть пока и партнёрами в самой важной битве за их будущее, за счастье и любовь.

Вероника смотрела на его лицо, освещённое мягким светом торшера. На ту самую морщину у глаза. На следы бессонной ночи. Она думала о конверте с фотографиями, о статье, о язвительном голосе Алёны. Одиночество в этой борьбе было невыносимым. Но с ним… с ним это было страшно по-другому. Принять вызов внешнего мира, сделать окончательный, публичный выбор. Сжечь мосты. Стать «Вероникой Волковой» в глазах всего мира, без права на отступление.

Она медленно выдохнула.

- Хорошо. Команда, но на моих условиях. Первое: никаких комментариев прессе. Никаких. Второе: если твоя бывшая стерва появится в радиусе километра от меня или моих объектов ещё раз, то я не стану с ней вежливо разговаривать. Я не стану больше церемониться. Будь готов к скандалу. И новому всплеску материалов в «жёлтой» прессе. И третье… - Вероника запнулась.

- Что?

- Третье: мы идём ужинать. В самое людное, самое пафосное место в городе. Завтра же. Чтобы все эти гады видели, что мы не прячемся. Что их слова - просто шум. Ты готов?

Он улыбнулся. Впервые за этот бесконечный день.

- Я всегда готов. Особенно если мой тыл прикрыт лучшим в мире дизайнером, подмигнул Артём. - Если ты рядом, то мы просто обязаны победить.

Они больше не были просто двумя людьми, пытающимися наладить отношения. Они стали союзниками в войне, которую им объявил весь их прошлый и настоящий мир. И оба понимали - отступать теперь действительно некуда.