Глава 24
Счастье в огне…
Он говорит, а у меня глаза на мокром месте.
Генерал мой пытается от меня отвернуться, голову поднимает, чтобы слёзы не текли.
А я обнимаю его, со спины, прижимаюсь.
- Плачь, Ром… Плачь… Надо плакать. Как по-другому? Никак. Они же… они твои были, родные самые, господи…
- Да, - говорит глухо. – Риту я любил. Сейчас кажется – недостаточно. На хрена я уезжал? Рисковал собой. Да. Собой можно, но…
- Никто не знал, что так будет, понимаешь? Никто.
Сглатываю, вспоминая, что в моей семье тоже были страшные времена.
- Папа в девяностые тоже был… В самой горячей точке. Тогда же… Тогда же почти никто ничего толком не знал. Что, почему? Только же ведь был Союз, братские республики, мир, дружба, жвачка. Фонтан «Дружба народов» на ВДНХ, все эти павильоны. Все дружили вроде как. Ну, ходили слухи, да, что где-то там нас, русских не очень любят, там… Но как-то это всё проходило... мимо, что ли. Мы ведь и не верили, помнишь? Ну как поверить? Папа в Эстонии служил, у его сослуживца дочка угорела в доме деревенском, нянька забыла заслонку открыть, или закрыть наоборот, я не помню…
- Закрыть там надо вовремя…
- Вот-вот. Девочка угорела, её на «скорой» привезли в местную клинику, нужен был антидот, срочно, так медсестра из местных отказалась делать укол, сказала, что у них всего одна ампула в наличии и она не собирается её тратить на оккупантку. Хорошо, что врач была наша, жена военного. Спасли ребёнка. Но… я не об этом собиралась. В общем, папа был в девяностые на Кавказе. Мама, конечно, переживала страшно. В храм стала ходить. Я тоже переживала. Это было еще до того как я…пострадала. Как-то мама шла с работы, остановилась машина, выскочили двое, затолкали её и…
Судорожно вздыхаю, чувствуя, как меня потряхивает.
Рома поворачивается ко мне, не разжимая объятий.
- К счастью, это видела мамина знакомая, коллега, случайно. Она сразу побежала в милицию, там хотели отмахнуться, но… от тёти Кати просто так не отмахнёшься, она тут же заставила позвонить в военную прокуратуру, или… как это там называлось. Машину она запомнила, «Лада» «девятка». Номера тоже. «Ладу» эту нашли брошенной, оказалось, что она в угоне. Папе не сообщали двое суток…
- А ты… ты где была?
- У тёти Кати. Она меня забрала. Я сидела дома, меня никуда не выпускали. В общем… папе в штаб принесли записку, если хочешь, чтобы жена осталась жива, сделаешь то-то и то-то. Если нет – пришлём её ухо.
Закрываю глаза. Эту историю никто из нас вспоминать не любил. Маму спасли, она осталась жива и её даже не покалечили. Издевались. Но не насиловали. Она держалась, была готова ко всему.
- Ей повезло, что её нашли. Один из тех, кто был в числе захватчиков плотно сидел на чём-то, ему понадобился препарат. В общем, его задержали во время рейда, и просто случайно раскололи. Ну, мы же не в столице жили, городок был хоть и не военный, но небольшой. И кавказцев тогда было еще очень мало. В общем, он всех своих сдал за дозу. Маму освободили. И… ну, на самом деле пресекли целый поток похожих преступлений. И семьи военных кто там был стали охранять. А папа… папа, знаешь, тогда сказал маме – хочешь, напишу рапорт, или вообще, на гражданку? Но мама сказала, что это его долг перед Родиной и…
- Есть такая профессия – Родину защищать. – голос Романа прозвучал глухо. А потом…
- Так, любовь моя, давай-ка… что мы с тобой сидим, нюни распустили? Что они о нас подумают, а? Любимые наши? Не-ет! Мы их будем вспоминать, улыбаясь! Рита моя знаешь, как пела! Даже выступала. Голос был хрустальный. И Катюшка тоже пела.
- А у меня Рома рисует, и модели клеит. Корабли, самолёты. Причём не покупные, сам. Ты видел, в гостиной висят, и в папином кабинете. Мы же в эту квартиру переехали, когда мамы не стало. Папа сдал, надо было помогать. Ой, я снова о грустном. И фотографии Ромашкины не посмотрели толком. Давай, открывай альбом.
Вот этот, первый. Тут я еще беременная.
- Красивая какая…
- Тут хорошая еще, да, дальше пошли отеки… И руки, где шрамы сильно болели. Но вообще я беременность ходила легко.
Рассказываю Роме о себе, о Ромке, как родила, как увидела в первый раз, всё это так волнительно, вижу его эмоции, и радуюсь.
- Он у меня пошёл в одиннадцать месяцев, и заговорил рано. Папа много с ним занимался, и мама тоже, конечно, но папа, вернее Егор, Рома его так звал Егор или генерал Егор… Они были лучшие друзья, конечно. Везде вместе. И на рыбалку, и на лодке кататься. И на лошадях. Папа увлёкся на пенсии. Хотя, какая пенсия, бизнес же он построил. Да как построил – ветеранов было много, кто под сокращение армии попал. Мужики уже не молодые, всё с нуля начинать. А у папы тут в последнее время много было как раз строительства. Ну, он и решил, взять всех, да начать строить. Сначала дома. Ой, как они говорили…дендро-фекальный метод.
- Из говна и палок?
Смеёмся оба.
- Сначала да, потом появились первые средства. Начали покупать хорошие материалы. Ну, понятно, без папиных связей не обходилось. Всё-таки генерала уважали. Ой, я о папе, а ты о Ромке же, наверное, хочешь…
- Я, красивая, обо всём хочу.
- Значит, буду обо всём.
Неожиданно раздаётся звонок в дверь.
Вздрагиваю.
Гостей я не жду, да и кто бы это мог…
Холодок прокатывается по позвоночнику.
Кажется, я догадываюсь…
- Ты кого-то ждёшь, Вера?
Качаю головой.
- А что испугалась?
- Я… просто…
- Не ждёшь никого – не открывай. Ты же в больнице?
- Ну да, просто…
- Что?
- Это, наверное, Альбина.
Смотрю на него. Чувствую, что дрожу.
Мне плохо. Неприятно. Стыдно.
Господи, если бы не она! Если бы не подруга меня сейчас может и не было бы в живых, а я…
Она ведь сказала, что любит.
Как я могла?
Снова звонок, длиннее…
Она любит.
Но… я же тоже люблю?
И это всё… это вышло так… Нет, не случайно. Совсем не случайно.
Мы… мы с Ромой оба с первого момента понимали, чем это всё для нас закончится.
И это логично.
Да?
Но как быть с подругой, дружбой с которой я дорожу?
Звонок.
Как же плохо…
Я никогда не была предательницей. Мне это чуждо. А теперь…
Мне плохо. На душе раздрай.
- Вер, посмотри на меня.
- Ром… не надо, не могу…
- Посмотри…
Поднимаю голову. И снова опускаю, утыкаясь в его грудь.
- Хочешь, я пойду выясню кто там? Если это она, я открою и сам всё объясню.
- Нет! – отвечаю резко, - Нет. Пожалуйста… Я должна сама.
- Ничего ты не должна. Это моё дело. Это я… У меня были с ней отношения, и я должен нормально их закончить.
- А ты… ты что, еще не закончил?
Я смотрю на него немного в шоке.
То есть… Он не сказал Альбине, что между ними всё?
Или… или что это значит?
- Твою ж… Вер…
- Ты ей не сказал?
- Вера, послушай.
- Как ты… как ты мог? Она… Она же любит тебя!
- А я люблю тебя.
- Ты… Господи…
Мне еще хуже.
Хотя я понимаю, что не могу его винить. Я ведь… я тоже ничего не сказала подруге. Точнее…
Я услышала то, что сказала она. Что она его любит. И что это для неё – настоящее.
А я…
Я тоже не должна была вот так.
Звонки прекращаются.
А дрожь внутри нет.
И это состояние, когда сосёт под ложечкой.
Когда противно всё.
Как я могла? Как мы могли?
Альбина, она же хороший человек. Хорошая подруга. Отца моего спасла. А я.
- Вер…
- Тошно так…
- Вер, мы не должны себя винить.
- Должны. Мы… это не по-человечески, понимаешь? Не по-людски. Мы должны были с ней объясниться. Чтобы… чтобы всё честно, понимаешь? Я… я не хочу думать, что я тебя украла у кого-то.
- Ты меня не украла. Потому, что я никому не принадлежал. Я твой, понимаешь? Давно твой! Ты… Я был твоим первым, ты сына мне родила.
- А если… если бы на месте Альбины была твоя Рита?
Понимаю, что это удар ниже пояса. Но не могу смолчать. Характер отцовский…
Зверев смотрит внимательно.
- Если бы была Рита, тебя бы не было, Вер. Прости, но… наверное это так.
Я понимаю это. Принимаю его слова.
Но как же мне плохо.
- Но если бы была ты, то больше бы никого не было.
Слёзы не сдерживаются, текут снова.
Мне до жути жалко себя. И Альбину тоже жалко.
- Вер, не плачь, пожалуйста… не надо…
- Ром, ты… тебе нужно идти, наверное…
- Гонишь?
- Нет. Спрашиваю. Не знаю. Я… я не хочу, чтобы ты уходил, но…
- Я не уйду. А если уйду, то вернусь. Я обещаю, Вер.
- Ты уже однажды обещал, товарищ генерал.
- Прости… ну прости меня, дурака! Я опять облажался. Я… давай я пойду, найду Альбину, всё скажу.
- Нет. Не сейчас.
Но уйти ему всё-таки приходится. Потому что звонит главный врач госпиталя.
- Я ненадолго, Вер. Если что, ключ у меня есть.
- Хорошо. Я пока в магазин схожу, обед приготовлю.
- Лучше закажи доставку продуктов.
- Почему?
- Просто закажи, не спрашивай. Я не знаю, что там еще твой муженек придумает.
- Ладно.
- И никого не впускай.
- Поняла.
Он уходит, я беру телефон, чтобы заказать доставку. Он выключен. Заряжаю и вижу сообщение от подруги.
«Счастья вам, Вера».
Почему-то это пожелание добивает.
Снова реву.
Хочу написать ответ. Набрать. Не решаюсь.
Приходит новое сообщение.
Открываю и застываю в ужасе.
«Ваш сын Роман пропал без вести. Приезжайте».