Глава 32
Домой мы, увы, едем не сразу.
Остаемся еще на какое-то время в учебном центре, потом отвозим моего Рому в училище – учёбу никто не отменял.
Но там нас ждёт приятный сюрприз, парням дают отпуск, целых две недели.
Тётя Маруси, слава богу, жива и здорова, удаётся отыскать её, дозвониться, но дома в котором жили, увы нет. Тётя решает остаться у родни, а Марусю мы забираем к нам.
- Это, наверное, не удобно? – скромно говорит она.
- Это не обсуждается, да мам? – немного нагло говорит мой сын.
Я понимаю, что он уже для себя всё решил. Ну, значит так тому и быть.
У Романа старшего тоже пока продолжается отпуск, но он предупреждает, что нужно будет слетать в столицу.
- Ты летишь со мной.
- Что?
- Это не обсуждается.
Смеюсь – как же они похожи! Два моих Романа. Главных Романа в моей жизни!
- Ром, я вообще все дела запустила! У меня же бизнес! И… бывшего надо как-то всё-таки… приструнить.
- Всё нормально с твоим бывшим. Приструнили.
- В смысле?
- В коромысле, всё уже сделано.
- Как? Когда?
- Ох, женщина! А ты думала, пока ты дома сидела после нашей ночи, а я по делам уехал, я что, просто так по городу шарохался?
- Нет?
- Вера, ты нарываешься…
- На что?
- На хороший шлепок по попке, поняла?
- Ох- ох, какие мы…
- Такие. Николай твой в СИЗО.
- Что? Но… как?
- А вот так. Бизнес свой ты зря этому хмырю доверила. Там… в общем, там тебя как-то надо выводить из этой схемы. А его посадят, скорее всего.
- Как меня выводить? Меня тоже посадить могут?
- Могли бы. Но, кстати, твои приключения в рехабе тебе на пользу.
- В смысле?
- Свидетелей достаточно, доказать то, что он пытался от тебя избавиться и отжать компанию – будет нетрудно. Ты не при делах, а он получает за свои художества.
- Что он делал?
- Ну, конкретно, незаконные застройки, землю присваивал, то, что твой отец делал нормально по закону он перевернул по-своему.
- Я… я сама виновата, много ему власти давала. Папа в последнее время был слаб, он ему доверял, и… и я тоже. Когда папы не стало я… В общем, я потерялась как будто.
- Я понимаю, красивая, ты не должна оправдываться. Не ты виновата. Он. Он подонок.
- Понимаю.
- Иди ко мне…
Этот разговор между нами еще в гостинице.
Маруся в соседнем номере, Ромка тоже, отдельно. Хотя, подозреваю, что уже вместе.
Маруся девочка хорошая, стеснительная, милая.
Она начала мне заикаясь про свои шрамы рассказывать, а я взяла и расстегнула рубашку, плечо оголив.
- Ох… Вера Егоровна, вы…
- Можно просто Вера.
- Как это? Как это случилось?
- Представляешь, тёзку твою спасала, Маруську. Вот как бывает.
Рассказываю ей свою историю, наверное, впервые понимая, что она уже не отдаёт в сердце болью. Я не чувствую себя ущербной, сломленной, уродливой.
Потому что у меня есть Зверев.
Потому что у меня есть мой любимый человек.
- Я всегда боялась, что останусь одна, - мы с Марусей пьём чай уже дома, в нашей квартире, пока наши мужчины ушли куда-то по делам. – Всякое было. И смеялись надо мной и буллинг был. И парни начинали ухаживать, зная, что у меня папа генерал, чтобы помог от армии… ну, ты понимаешь, ну или служить под папиным крылышком. Было нереально поверить в себя.
- Представляю, - вздыхает она. – Я вот…Мне девятнадцать, а я ни с кем не целовалась… - краснеет густо, - то есть… ну, до Ромки, вы понимаете…
- Понимаю, не красней, конечно всё понимаю.
- Я сейчас даже рада, что не целовалась. Ну их всех. У меня… у меня же тоже следы в таких местах – не скроешь. Все знали. И парни и… особенно девчонки были… злые.
- Это понятно, ты вон какая красотка.
- Я тогда сама не догадывалась, зачем они так? Зачем постоянно упоминают мои шрамы. А оказывается…
- Ну их всех. Зато мы с тобой уникальные, понимаешь.
- Это точно. Такого узора на теле ни у кого нет. Ромка сказал, что у меня там розы… ой…Что я говорю… простите, я…
- Он влюблён, Маш. Влюблён в тебя по уши. Нет, не так. Он тебя любит! Вот. Иначе не стал бы. Ты знаешь… он у меня, конечно, парень опытный, ну, сама понимаешь, мужчины, у них всё… всё иначе. Но ты первая девочка, которую он со мной познакомил. Не просто познакомил, привёл в дом и сказал, что ты тут останешься.
- Но… это же ваш дом?
- Нет, это наш дом. Мой и сына. И если тут может жить мой муж, то будет жить и его жена.
- Жена?
- Я понимаю, ты еще молодая совсем и… можно не торопиться. И даже если ничего не выйдет…
- Выйдет. – она опять смущается. – Я ведь тоже…Я люблю его, тётя Вера…
Она порывисто обнимает меня, пряча голову на моём плече, а я чувствую такое счастье – дочка у меня теперь есть. Дочка!
Дальше решаем, стоит ли ей поехать в город, где учится Рома.
Я понимаю, что он будет настаивать, но ведь он там в казармах живёт, а она будет в городе, одна. Плюс – учится же ей надо?
- Насчёт учебы решим, - это отвечает на семейном совете уже Рома – младший. Роман Романович – теперь мы его так называем. – Учится надо, это не обсуждается. Но у меня скоро уже выпуск, так что…Придется вам, Мария Батьковна помотаться по гарнизонам, готовы?
- Я не Батьковна, я Викторовна, и с тобой я везде готова.
- Вот и отлично. А насчёт того, где жить – я обращусь к начальству, вроде как была возможность семейным жить в городе.
- Найдём возможность, помогу, если что.
- Нет уж, бать, я генеральским сынком не был и не буду.
- Да ладно? Внуком же был?
- Я поступал сам. И всё сам.
- Да знаю я, Романыч, не кипятись. Но фамилия Маресов она же впереди тебя бежала, понимаешь?
Вижу, что Ромка надулся немного, потом нахмурился, усмехнулся – вся гамма чувств.
- Да и ладно. Маресов, да. Такая фамилия… с такой еще сложнее, пап.
- Я знаю.
- Не ударить в грязь лицом.
- Именно. А станешь Зверевым…
- А надо?
- Ну… - мой Рома старший тоже хмурится – как странно у них получается! Мимика одинаковая! Что-то невероятное. – Смотри, сын. Дедову фамилию, конечно, надо бы оставить. А мою… мою, может будет еще один сын носить? Кто знает?
Кто знает… пока никто.
Пока тишина.
Ночью мы с Романом долго не можем уснуть.
Я сначала стесняюсь – дети же там?
- Они не дети, Вера Егоровна, и они сейчас тоже там… не кроссворды разгадывают.
Ох, краснею, как-то не думала об этом, хотя по красноречивым взглядам Ромки и Маруськи все было понятно. Ромка мне обещал беречь девочку, но я знаю, что он её не обидит, не причинит боль. Он всё сделает как надо.
Он мужчина. Настоящий.
Слёзы на глаза набегают.
Его генерал Маресов воспитывал.
А мог бы… мог бы и Зверев, сам, и я уверена – ничуть не хуже.
- Ты что, красивая, плачешь что ли?
- Я так, я… от счастья, Ром… От счастья…
- Отставить плакать, даже от счастья. Иди ко мне.
И я иду, целую его сама, губы, скулы, шею, грудь… ниже спускаюсь.
- Вера…
- Что, генерал…
- Опасная игра.
- Я знаю, я в неё еще никогда не играла.
- Что?
- Представляешь, Зверев? Мне сорок, а я еще ни разу…
- Ты меня убиваешь, Вера Егоровна.
- Постараюсь не убить.
Хочу его. Хочу этого мужчину всего, сразу. Хочу трогать, гладить, целовать.
Присвоить хочу.
Чтобы только мой был.
Только мой и всё!
- Иди сюда, девочка моя… любимая…
- Рома, хорошо как, боже как же хорошо…
С ним я летаю. С ним я парю. С ним я настолько открыта, распахнута, расслаблена. Возбуждение и блаженство накатывает волнами, волнами отпускает. Нежно, сказочно.
Скручивается внутри пружина, словно кто-то заводит часовой механизм.
Он двигается во мне резко, сильно, чувствую, как скрытые, потайные мышцы его обхватывают, стискивают, затягивают, не давая вырваться.
Мой! Мой! Мой!
На излёте забываясь почти кричу об этом, в последний момент рот кулаком закрывая…
- Ну что ты, ласточка, кричи… так хорошо когда ты кричишь…
- Там же дети, Рома!
- Да, какие они дети? Они, небось, женятся еще раньше нас и вообще, пусть завидуют!
- Ох, Зверев! Ну ты и…
- Что?
- Бабник… Грех… как мой папа говорил.
- Так говорил?
- А ты не помнишь? Иди, говорит, от греха подальше.
- А ты не пошла… То есть наоборот, как мотылёк полетела.
- Полетела… я ведь… я ведь вообще не думала, что что-то будет. Не представляла, что такой как ты на меня посмотрит, внимание обратит.
- Ты же красавица, Вер, редкой красоты женщина.
- Я искалеченная, Ром, и это… оно было со мной всегда и будет, только…
- Что?
- Только теперь я не принимаю это как наказание. Я принимаю это как дар, божий дар, который помог мне быть с тобой.
- Люблю тебя…
- И я…
- Вер…
- Что, генерал?
- Сына мне родишь? Пусть у нас будет один Маресов, а второй, всё-таки Зверев.
- Будет. Обязательно. Будет….