Эпилог

Эпилог

- Верочка, какая же ты счастливая! Счастливая!

Альбина смеётся и плачет, потому что мы с ней вдвоём в роддоме, только я уже родила, а она еще носит, просто пришла меня проведать, договорилась.

Смотрю на гладенькое белое личико сына и улыбаюсь.

Не могу не улыбаться.

Конечно, он был сморщенный сначала. Говорят, все младенцы такие, я не знаю, мне кажется – младенцы все разные.

И Альбина подтверждает.

- Знаешь, когда моя старшая, Аська, родилась, такая была красивая! Просто картиночка. Мне тоже все говорили, будет сморщенная и страшненькая. Нет. И мне мама сказала, что я была красивая.

Улыбаюсь – мне моя мама тоже так говорила.

- Красивые девочки – красивые всегда! – дверь открывается и к нам заходит мой Зверев. С букетом шикарный розовых роз и огромным белым медведем.

Всхлипываю.

От избытка чувств. От всего.

Альбина живот поглаживает.

- Ну, что, я пойду, а вы тут…

- Альбин, погоди, у нас к тебе серьёзный разговор.

- У вас? – Альбина усмехается, смотрит на меня, на моего генерала, головой качает, но я чувствую, чувствую, что волнуется отчего-то…

- Ты, Альбина, родной нам человек.

- Ой, Зверев… ой…

- Помолчи, дай сказать. – мой генерал тоже переживает, - Если бы не ты…Сама понимаешь. Если бы не ты, возможно, ничего бы этого не было.

- Да, Альбин, если бы не ты… - у меня у самой глаза на мокром месте.

- Верка, тебе нельзя реветь, молоко будет горькое, и наш сладкий парень останется голодный.

- Не останется, - улыбаюсь, слезу смахивая.

- Альбина, ты близкий нам человек, родной…

- Ты уже говорил это, Зверев, давай ближе к телу.

- Крестной будешь у нашего чемпиона?

- Крестной?

Подруга смотрит на меня, на моего мужа, снова на меня, закрывает лицо ладонью, но я, конечно, вижу слёзы.

- Вера… Верочка… Ром, я… Спасибо вам, я… это честь для меня!

Я встаю, обнимаю подругу, и в этот момент заходит её новоиспечённый супруг, генерал Артемьев.

- Так, кто тут снова сырость разводит? Альбина? Что случилось? Зверев, в чём дело? Я час назад сюда привёл жену весёлую и счастливую, а теперь она плачет?

- От счастья я, Никит, от счастья. Буду крестной у Зверевых.

- Шикарная идея, а потом к нам кого-то из них возьмём, да?

- Я готова! – снова обнимаю подругу, чувствую, как у неё в животе шевелится крохотное чудо.

Совсем недавно и у меня было так.

Сначала непривычно.

Когда тебе уже за cорок и ты считаешь, что эту сторону женского счастья уже познала и закрыла, но внезапно в жизни появляется настоящий генерал и…

И твоя жизнь вдруг меняется настолько, что ты смотришь в зеркало и не веришь своему счастью.

И шрамы на коже уже не кажутся отвратительными и отталкивающими.

Как говорит он – это карта его любви, маршрут страсти.

Маршрут, который вывел нас через тернии к счастью, сквозь очищающий огонь забвения от прошлого к настоящему.

Огонь…

Я боялась. Боялась долго.

Боялась всю жизнь.

А после того последнего пожара я перестала бояться.

Я поняла, что я сильнее.

Мы сильнее!

Наша любовь.

Наши чувства.

Наша страсть.

Наша жизнь.

Наше счастье.

Жизнь и счастье, которые хотели отобрать так цинично.

Коктейль Молотова бросили в мой офис не хулиганы, и не те, кто хотел свести счёты с генералом Зверевым. Однажды он уже потерял семью, потерял потому, что кому-то на Ближнем Востоке очень мешал генерал Зверев. Но на этот раз счёты собирались свести со мной.

Оказывается, мой бывший муж, Николай, прежде чем попасть в Следственный изолятор выиграл тендер, сделал он это незаконно, получил деньги и готов был вывести всё на счета в оффшоры. Надеялся выйти сухим из воды и воспользоваться этими средствами. Но мой адвокат, который плотно работал со Зверевым, и с еще одним генералом – Сафоновым, смогли вовремя перекрыть каналы утечки финансовых потоков. У Николая были, разумеется, сообщники – выгодные тендеры никто просто так не раздаёт. Он должен был получить бабло и поделиться. А так, как поделиться оказалось нечем, его стали прессовать, там, в СИЗО. Ну он, ничтоже сумняшеся, представил всё так, как будто деньги увела я. А еще сказал, что в случае чего он пока еще мой наследник – на тот момент мы уже были практически разведены, но Коля надеялся, что в случае моей гибели ему хоть что-то да перепадёт. Он предложил расправиться со мной таким изощрённым способом.

Он знал, что я боюсь огня.

Он думал, что у меня начнётся паника.

Паника была, да, особенно, когда я поняла, что одна в офисе, на окнах решётки и дверь закрыта.

Паника была.

Но почему-то была и твёрдая уверенность, что меня спасут.

Спасёт.

Мой Зверев. Мой заговорённый.

Обязательно придёт ко мне на помощь.

Как всегда.

Он не мог не прийти. Я ведь как раз тем утром в офисе узнала, что жду малыша.

Тест купила по дороге. Не один, три сразу. Дождалась, пока коллеги на обед уйдут и…

Плакала от счастья и смеялась!

У меня будет ребёнок! Малыш от Зверева! У моего старшего сына будет братик, или сестричка! Это ведь счастье! Такое счастье!

Я верила, что ничего дурного со мной не случится.

Но генерал от медицины Богданов меня пожурил:

- Вам, Вера Егоровна, беречь себя надо!

- Так я и берегу…

- Огненная женщина. Вокруг вас всегда пожар страсти…

- Ты, Богданов смотри… не заговаривайся. – ревниво промычал тогда мой Зверев, а когда генерал Богданов ушёл, он встал на колени, прижался лбом к моему плоскому еще тогда животу и…

Генералы не плачут.

Нет!

Они просто вызывают водную стихию океана, которая помогает им быть сильнее.

Беременность моя проходила легко.

Я просто была счастлива, вот и всё.

Мы переехали в дом, который стоял рядом с домами других генералов в Подмосковье. Этот коттеджный посёлок так и называли – деревня генералов.

Зимин, который был тут первым обижался.

- Почему деревня? Город!

Но и сам за всеми называл это место деревней.

Альбина тоже переехала сюда к своему Артемьеву. Как-то очень быстро развивался их роман, она сама сказала – не успела опомнится, а генерал Артемьев подмигивал нам, говоря, что ему помогла его хитрая кардиограмма.

- Сердечный ритм выстукивал «я тебя люблю», разве кардиолог устоит?

Альбина не устояла. И я видела, какие искренние, теплые у них чувства.

А по-другому и быть не могло у моей подруги!

Она заслужила счастье.

Как и я.

Как и все жены генералов!

Нас с Яковом Романовичем выписывают через четыре дня.

Встречает всё семейство.

Отец Зверева, Яков Тимофеевич, его супруга, мама брата Жени, Анна, брать Женя и его жена, дочь генерала Соболя, мама Нинель Сергеевна. Мой Ромка и его Марусенька. И все генералы, которые сейчас здесь. Богданов, Соболь, Стерхов, Зимин, Сафонов, Булатов, Фролов, Миронов…

Целый кортеж генералов везёт нас домой, а там уже собирается целая компания.

Меня отправляют отдыхать с малышом, пока готовят пир горой, и спускаемся мы, когда уже накрыты столы и все готовы праздновать.

И первый тост – за новорожденного Якова Романовича Зверева, будущего генерала – кто бы сомневался.

Второй за нас с Романом. За любовь и свет.

Третий – всегда за тех, кто на боевом дежурстве. Им сил и мужества.

Четвёртый – молча. Не чокаясь. За всех, кто отдал жизнь за Родину.

А пятый…

- За вас, красивые, за вас, наши девочки, потому что без вас ничего на свете нет, за вас офицерские жёны, те, кто служит вместе с нами, те, кто готовы за нами в самый медвежий угол, за тех, на чьих хрупких плечах все тяготы походной жизни. За вас, настоящие женщины.

И все генералы кричат:

- Ура, ура, ура.

А потом я кормлю нашего сына. Рома сидит у моих ног и смотрит.

И я счастлива.

И знаю, что он тоже счастлив.

Мы переплетаем пальцы.

И не нужно ничего говорить…

За нас говорят наши глаза, руки, губы. Наши чувства, которые с нами навсегда.