Глава 4

Злость на жену душила. Богдан заложил руки в карманы и застыл перед закрытой дверью своего кабинета. Не вышло нормально, как он хотел, спокойно донести, чтобы не чудила. Он же сказал ей. Сказал же, мать ее!

Нет.

Дернул в сторону галстук, развернулся и пошел к рабочему столу. Сел. Уперся локтями, сцепил пальцы в замок и уставился прищуренным взглядом в окно.

Марина посвежела, это невозможно было не заметить. Исчезли тени под глазами, кожа чуть подтянулась и разгладилась. Все еще красивая баба.

Сейчас она его просто бесила своим идиотским упрямством.

Богдан потер глаза и с раздражением зашвырнул карандаш в стакан органайзера. Потом набрал секретаршу, как только та ответила, спросил:

— Куда направилась Марина Сергеевна?

Та что-то проблеяла.

— Выясните и доложите мне, — бросил в трубку и отключился.

Он очень надеялся, что у жены хватит ума не устраивать тут скандал. А дома он собирался еще раз поговорить с ней.

***

Выбравшись из кабинета Богдана, Марина в первый момент просто потерялась в пространстве. Эмоции, которые она могла сдерживать там, сейчас все перекрыли. Внезапно так. Словно отодрать от раны пластырь. В первый момент боль дикая. Позволить себе почувствовать ее всего лишь на миг.

— Марина Сергеевна, вы бледная, может быть вам воды? — секретарша Богдана подалась к ней и с плохо скрываемым любопытством.

Она сразу пришла в себя.

— Нет, спасибо, Вера. Со мной все хорошо, просто перелет сказывается. Акклиматизация.

— А, ну да, я поняла, — проговорила та. — Марина Сергеевна, вы загорели, да… Хорошо выглядите.

Хорошо, ага.

— Верочка, мой чемодан тут постоит у вас чуть-чуть, присмотрите? — Марина выжала ей улыбку и вышла.

Неважно, что происходило за закрытыми дверями между ней и теперь уже почти бывшим мужем, этого никто не увидит.

Судя по бумажкам, что подсунул ей на подпись Богдан, тут уже ее задним числом уволили. Не говоря уже о том, что похерили репутацию как работника. Ничего, с этим она еще собиралась разобраться. Нужен только хороший адвокат. А прямо сейчас ей нужно забрать кое-какие личные вещи из отдела и свою трудовую книжку.

Это были простые мысли. Они четко выстраивались в цепочки и предполагали простые действия. Пойти, взять, ничего лишнего. Помогли не думать о том, что ее предал не только Богдан.

Черт… Она доверенность на него оставляла. Генеральную, на все случаи жизни.

Истерический смех начинал душить, но она шла по коридору и просто улыбалась. Сначала в отдел кадров, потом в свой коммерческий отдел. Время надо тратить рационально, чтобы когда она закончит там, просто взять трудовую, свой чемодан из приемной и уйти.

А в голове нет-нет, да и всплывает — сын. Вовка пошел на это в обход ее. Он приезжал сюда, пока ее не было, иначе ведь никак. Они созванивались, и сын ни слова ей не сказал.

Все. Довольно. Она задвинула это поглубже. Потом сыну перезвонит.

Сейчас Марина уже была в отделе кадров.

Тут ее, похоже, ждали. Она только сказала, что хотела бы забрать трудовую, сразу все закрутилось.

— Куда-то уходите от нас, Марина Сергеевна? — спросила начальница отдела кадров.

Всем хочется покопаться в ране. Марина загадочно улыбнулась и сказала:

— Да, нашла места лучше, но это пока секрет. Подготовите? Я скоро вернусь, — сказала и вышла.

Оттуда прямо в свой отдел.

Ей снова попадались люди в коридоре. Марина улыбалась. Сейчас нельзя давать слабину, показывать, что ее гнет от боли. Не имеет значения, что тут творилось в ее отсутствие, пусть все остается на их совести.

В отделе, естественно, были перестановки. За ее столом теперь сидела Виктория. Окинула ее пренебрежительным взглядом и откинулась в кресле, закинув ногу за ногу. Ну-ну, подумала Марина. Нет, ни один мускул у нее на ее лице не дрогнул. Даже когда ее девчонки, которых она выпестовала, Ирина, Мирослава и Анечка стали отводить глаза и чуть ли не под столы попрятались. Это ничего, их можно понять, им надо за свое место держаться.

— Здравствуйте, — сказала Марина и вошла в комнату.

Виктория даже не подумала встать. Впрочем, это и не было нужно, Марина уже заметила свои вещи в коробке в углу и направилась туда. Взять-то она хотела только свой ежедневник. Больше ничего.

Теперь нужно было забрать трудовую и чемодан из приемной. А дальше она вызвала такси, пока шла через холл, и через десять минут уже отъезжала от офиса.

Но Марина не поехала домой.

Дома она бы сейчас просто не смогла находиться. К тому же, предстояло сделать слишком многое. Если она хоть как-то хочет контролировать свою жизнь.

Потому что вот так, на доверии, ее за месяц в унитаз слили.

Самое обидное, что, возвращаясь мыслями назад, Марина могла бы сказать, что не сейчас это началось. А она…

Нет, все-таки почетные грамоты надо давать таким, как она, идиоткам. Или даже лучше медаль. На лоб лепить, чтобы всем было видно. Но ведь даже тогда не переведутся дуры, свято верящие, что мужчина, с которым ты прожила двадцать лет, не может обмануть.

Изменить, извалять ее в грязи, по миру пустить ее голой. При этом на полном серьезе сказать: «Это временная мера. Ты должна понимать».

Должна понимать.

И сейчас, задними умом она понимала, что он спал с этой куколкой, а потом приходил в постель к ней.

Ах-ха-ха…

Вспомнился их последний секс, Марина стала задыхаться. Конечно. Были звоночки, были, в сознании все откладывалось, но она закрывала глаза, отказываясь его измену воспринимать, Как будто барьер стоял в душе, а сейчас боль просто догнала ее.

Она отвернулась к окну и прикусила кулак, потом села ровнее и сосредоточилась. Незачем таксисту видеть ее молчаливую истерику. Тем более что они уже почти подъехали, через квартал была контора нотариуса.

Марина прочистила горло и проговорила:

— Скажите, вы могли бы подождать меня немного? Мне нужно зайти в одно место. Минут двадцать, полчаса максимум? А потом еще съездить по другому адресу. Ожидание я вам оплачу.

Мужчина подал плечами и кивнул:

— Хорошо. Я припаркуюсь тогда и буду ждать вас.

— Я недолго.

Она так и пошла к нотариусу с чемоданом. В конце концов, не самое страшное, что может случиться в жизни женщины. Сейчас это было не главное. Прежде всего Марина отозвала генеральную доверенность. Чтобы Богдан больше ничего не мог провернуть «на благо семьи» без ее согласия.

Дальше уже можно было действовать относительно спокойно.

И да, неплохо было бы узнать, на что именно она может рассчитывать из совместно нажитого. Но тут нужен был адвокат. И это шло в ее программе номером два.

Нет. Номером два шло жилье. Потому что ей надо было где-то жить, а дом, где жил Богдан она не собиралась возвращаться. Стоило подумать, что за тот месяц, когда ее не было здесь, он наверняка водил туда эту свою куколку Викторию, и у нее просто мурашки отвращения по коже бежали.

В ее постель. На ее простынях.

Довольно. Нельзя отвлекаться.

Выходя от нотариуса, Марина позвонила сестре. Зуммер пошел. Ожидание, неловкость выматывающая, но вот сестра ответила:

— Привет, пропащая. Ты когда прилетела?

— Сегодня.

— Ну и как отдыхалось?

— Отдыхалось хорошо, — Марина даже смогла улыбнуться, но затягивать с главным не стала. — Слушай, мне бы пожить где-нибудь. Временно.

Сестра Сима с минуту молчала, переваривая ее слова, потом сказала:

— Сейчас подъезжай ко мне. Отдохнешь с дороги, а потом все решим.

— Спасибо, — выдохнула Марина.

Теперь можно было хотя бы немного расслабиться.

***

За всеми перемещениями по городу прошло полдня. И к сестре Марина приехала уже ближе к вечеру. Сима была дома, ждала ее. Как увидела ее с чемоданом, удивилась, конечно. но вопросов задавать не стала. Сказала только:

— Проходи.

А сама двинулась в сторону кухни, откуда неслись вкусные запахи, и махнула ей рукой:

— Через час Степа подъедет, а ты пока поешь спокойно. И выдохни, Мариш, все будет хорошо.

Как это хорошо звучало. Хотелось просто закрыть глаза и забыть это все. Но не получалось забыть.

У Симы были голубцы со сметаной, всякие разносолы. Марина отъела немного, потом отложила ложку и проговорила:

— Мне нужен толковый адвокат.

Больше она сейчас не могла рассказать, просто не в состоянии. Ее трясти будет и от нервов развезет. Потом.

— Угу, — кивнула сестра. — Сделаем.

Встала из-за стола, набрала мужа:

— Степ, ты скоро?

А после повернулась к ней.

— Марин, если хочешь, ночуй сегодня у нас. А так вообще, квартира дочки сейчас свободна, Иришка с мужем в деревне у свекрови, они пробудут еще неделю. Можешь пожить там.

У сестры дома было тепло и вкусно пахло уютом и крепкой семьей, а Марина так дико устала, что ее начало морить. Но ей сейчас лучше было побыть одной.

— Я поеду.

— Хорошо, — Сима кивнула. — Степа подъедет, мы тебя отвезем.

***

Пришлось немного подождать. Потом ехать в час пик по городу, казалось, этот бесконечный кошмарный день никогда не закончится. Но все-таки через два часа сестра с ее мужем уже уехали, а Марина осталась одна в пустой квартире племянницы.

Тишина и пустота обрушились сразу. Все казалось абсурдным, как будто она попала в другой мир. Потом Марина прошла в кухню, включила чайник. Заварила себе чай и отошла к окну.

И позвонила наконец сыну.

Разница восемь часовых поясов, у него сейчас как раз день. Пошли гудки. И вызов почти сразу оборвался. Пришло сообщение:

«У меня занятия. Давай не сейчас»

А между безличных букв сообщения читалось желание отвязаться.

Удивительно, как она не замечала этого раньше. Ну да, ей же казалось, что ее мужчины заняты. Муж и сын молодцы, они работают, и это правильно. Как же здорово она ошибалась, это просто такое отношение. И, похоже, она сама его своей слепотой заслужила.

«Нет, сейчас», — набрала Марина и отправила.

«Хорошо, — пришел ответ спустя полминуты. — Подожди немного. Я перезвоню»

Снова ждать. А ожидание жилы выматывало. Марина отпила чай, прошлась по кухне. Гаджет лежал на столе, она время от времени на него посматривала.

Но вот экран отмер. Она тут же приняла вызов:

— Да.

— Привет, ма. У тебя что-то стряслось?

Голос у сына был спокойный и уверенный, если не знать, то и не заподозришь.

— Ты у меня спрашиваешь, что стряслось у меня? Вова, ты ведь приезжал в мое отсутствие и кое-что делал?

Сын усмехнулся, как будто она спросила совершеннейшую ерунду.

— А, ты об этом? Ну да, было дело. Пришлось на пару дней сорваться, но на учебе не отразилось, тут у меня все схвачено.

На пару дней? — возмутилась она мысленно. Не ближний свет, однако.

— И тебе ничего не показалось странным?

— Нет, а что?

— А то, что твой отец провернул это без меня?

— Я думал, вы договорились обо всем. Ты же доверенность оставила, отец все сделал по закону. Я не знал, что ты не в курсе.

Или сын идиот, или ее держит за идиотку. Неприятно было это осознавать. Просто день неприятных открытий какой-то! Марина чувствовала, как все начинает мелко трястись изнутри. Этот разговор с сыном давался еще труднее, чем с его отцом.

— Тебе известно было, что твой отец подает на развод, — сказала она.

— Ой… — Выдох в трубке. — Вот что ты сейчас грузишься, мам? Это такая ерунда. Ну подумаешь, разведетесь фиктивно. Что такого? Это же ради дела. Нашла из-за чего переживать.

— Фиктивно?

Марина зло усмехнулась. Да, Богдан именно так и это и формулировал.

— Вова, а то, что у твоего отца молодая любовница, на которой он собирается жениться, ты, конечно, тоже не знал?

— Мать, — выдавил сын вымученно. — Возможно, папа немного не так преподнес тебе это.

И тут же заговорил с жаром:

— Зато ты знаешь, какие мы получаем перспективы роста?! Там такие связи! Бизнес выходит на новый уровень. Мне уже сейчас предложено участие в таком проекте, куда я и не мечтал попасть. Это шанс, который упустить нельзя.

Такой чистый, незамутненный эгоизм…

— И для этого надо было всего лишь выбросить меня, — кивнула Марина.

— Зачем ты сейчас утрируешь? Ну не фиктивный развод, да. Но и обманул-то тебя отец ненамного. Что изменится радикально? Ничего. Мы все равно семья, ты остаешься папиной женой и моей матерью. А это… Честное слово, мать. Яйца выеденного не стоит.

Марина казалось, что в сердце ворочается ржавый гвоздь.

— Ты получишь хорошие отступные. Сможешь даже ко мне приезжать, когда захочешь. Мам, ты сама пойми, мы семья, и мы должны помогать друг другу.

Она усмехнулась, потерла глаза и сказала:

— Нет, Вова. Желаю вам удачи. Своей семьей, с новой папиной женой. Но без меня.

Сын еще что-то пытался сказать, Марина не стала дослушивать.

Вызов оборвался, и сразу повисла тяжелая, давящая тишина. А она застыла, глядя в пространство. Страшная обида все еще клокотала внутри, в висках стучала кровь, побуждая к действию, но все уже сменялось опустошением.

Просто до этого момента еще была какая-то надежда, что она ошиблась. И все не так, как она себе сгоряча представила. После разговора с сыном последние жалкие попытки сознания, цеплявшегося за привычный комфорт, рухнули.

Казалось бы, еще недавно было все идеально, счастливая семья, муж, сын, работа, перспективы. Сейчас нет никого. И ничего.

Пошел откат.

Марина тяжело поднялась с места и подошла к окну. А там темно, фонари. Стояла, смотрела на свое отражение в стекле. Начали наворачиваться слезы, она их смахнула и отерла щеки.

Весь день держалась, а сейчас уже не было сил.

Разум противился, отказывался понимать, как такое могло произойти. Но факт вещь жестокая. Уже не имело смысла гадать, когда, в какой момент она упустила сына. Все уже свершилось.

«Сможешь даже ко мне приезжать, когда захочешь».

Она горько усмехнулась и отошла к столу, собираясь выплеснуть остывший чай и заварить новый. И вдруг звонок.

На экране гаджета высвечивался контакт Богдана. Она застыла, скрестив руки на груди. Не было ни малейшего желания отвечать. Но рингтон шел и шел, он вызванивал ее уже по третьему кругу. Можно было, конечно, отключить телефон, но Марина решила принять вызов.

— Да, слушаю.

— Марина, почему не отвечаешь? Я что, должен гадать, где ты?

Голос Богдана звучал резко, проскальзывали требовательные нотки и еще что-то глубинное, во что у нее не было ни малейшего желания вникать. Но это выводило ее на эмоции.

— Какая тебе разница, где я? — спросила Марина, понимая, что все это, с трудом подавленное, опять начинает подкатывать к горлу.

— Где ты находишься? Я подъеду и заберу тебя домой.

— Не утруждайся.

— Не говори ерунды! Ты сейчас не в себе! Вовка там изнервничался из-за того, что ты ему наговорила. Ты вообще представляешь, каково ему сейчас?

Ах, вот оно что. Надо же, быстро сын до папы дозвонился.

— И как? — спросила она, чувствуя, что ее снова начинает трусить. — Как это, внезапно обнаружить, что мать, оказывается, живой человек, а не хлам, который можно вышвырнуть на помойку? Разрыв шаблона?!

— Не ерничай, Марина! — рявкнул Богдан. — Тебе не идет. И довольно уже, прекращай. Ночь на дворе. Скинь локацию, я заберу тебя домой.

А ее просто вымораживало, вывернуть так, как будто это она виновата во всем.

— Марина, прекращай этот цирк, — теперь голос мужа звучал устало. — Куда мне приехать, где ты?

Зачем все это?

Создавать иллюзию заботы.

— Я там, где надо, — сказала она. — Не звони мне больше.

И выключила телефон.