Глава 4.

И вот мы все сидим за столом. Картина маслом.

Андрей странно себя ведет, пробуя на вкус еду, которую я приготовила.

— Ангелина, это волшебно! — с восторгом выпаливает Инна, облизывая вилку. — Это вкуснее, чем в ресторане. В любом ресторане, что мы были. М-м… Я хочу этот рецепт. Хочу научиться! Дашь?

— Почему бы и нет? — улыбаюсь. — Конечно. Мне не жалко.

— Действительно очень вкусно, Ангелина, — кивает Андрей. Наконец-то у него прорезался голос. Десять минут он сидел мрачный и задумчивый. А ведь он все это устроил. Он захотел, чтобы мы все вот так собрались. Это у него какие-то тараканы. А сейчас ему будто все это не нравится. — Тебе всегда удавалось это блюдо, — и делает глоток из бокала. Я даже напиток купила тот самый. Он сейчас словно в прошлое попал. Ему, наверное, некомфортно.

Инна мимолетно косится на Андрея, но ее улыбка остается на месте.

— Так что вы планируете на завтра?

— Большую вечеринку! Придут мои подруги! — выпаливает Алина. — Мама заказала большой торт для нас всех. Со свечами! — смотрит на меня моя девочка, и я улыбаюсь ей.

Двадцать минут уже прошло, и все пока хорошо.

Я дружелюбна с Инной. С Андреем почти не говорю.

— Что ж, пришло время десерта, — встаю из-за стола.

— Еще и десерт… Что будет с моей фигурой… — усмехается Инна. — Но не откажусь. Но сначала сбегаю проверить сына! — тоже встает со стула и отправляется из кухни.

— Пап, я совсем забыла! — что-то вспоминает Алина. — Я не скинула тебе видео своих последних танцев. Сейчас принесу.

— Давай, милая. Жду.

Я тем временем стою спиной к нему, у столешницы, режу персиковый пирог.

— Персиковый пирог, да?

— Ты и так уже почуял.

— Ужин был очень вкусный. Спасибо, — благодарит Андрей.

— Да пожалуйста… — лениво, с безразличием.

— Как ты вообще?

А помолчать он не может…

— А ты не видишь? У меня все хорошо, — вонзаю острый нож в пирог.

— Видела моего сына? Он просто очаровательный… Правда?

Я поднимаю взгляд, смотрю перед собой.

Он пытается меня задеть. Я ведь ему так и не родила сына.

— Все маленькие дети очаровательные.

— Вот проснется, сможешь взять его на руки.

— Я воздержусь. А будешь просить меня сделать это при всех, то я откажусь. Будет неловко, так что не стоит, — коротко оглядываюсь через плечо.

— Почему ты одна? — продолжает он нагнетать.

— А разве тебя это не устраивает?

— Устраивает. Я не хотел бы видеть рядом со своей дочерью другого мужика.

— А то, что моя дочь рядом с Инной, то это ничего? — оборачиваюсь с ножом в руках.

Однажды я этот нож держала очень близко к его горлу. Он и не знает, потому что спал. Это было за три дня до его признания. Я уже тогда знала, что ему звонит его блондинка. Читала ее сообщения ему. И в ту ночь я поддалась слабости. Это было кратковременное помутнение. Я взяла ночью этот нож с кухни, пришла в нашу спальню и поднесла к его шее. Я так дрожала… Мне было страшно от самой себя. Так больно было.

Конечно, я не могла убить отца своего ребенка. Я знала, что не сделаю его.

— Что молчишь? Я вот не хочу видеть твою Инну рядом с Алиной. Но тебе же плевать. Ты лучше снова мне намекнешь о том, что имеешь право на совместную опеку, и что это твоя квартира… Да?

Скоро он не сможет мною манипулировать. Я стану зарабатывать больше, когда мне доверят корпоративных клиентов. Я смогу заработать на свою собственную квартиру. Я стану сильнее. Я уже не та, что при нем. И я не хочу быть больше той слабой, зависимой от него женщиной.

— Я ничего не буду говорить, Геля. Я просто…

— Не называй меня Гелей, — шиплю. Бесит потому что! — Я для тебя теперь Ангелина.

— Ладно… Ангелина, — ухмыляется, и тут в кухню приходит дочь с планшетом, а следом и Инна.

— Инна, ты тоже посмотри, как я танцую!

— А я с твоим папой все твои танцы смотрю. Мне очень интересно. Давай посмотрим…

Они все в кучку собираются и начинают смотреть видео.

Я смотрю на это, и меня трясет.

Отворачиваюсь.

Всего-то потерпеть пару дней…

А потом они исчезнут.

После чаепития мы перемещаемся в гостиную. Общаемся. В основном Андрей с Алиной. Инна все носится со своим ребенком, кормит, меняет подгузники. А я просто сижу в кресле, нога на ногу.

Скорее бы уже поздно стало, чтобы всех по комнатам распихать, а потом пойти к себе, чтобы принять душ и немного переварить все это.

— Алин, все, давай уже к себе. Пора спать. Завтра рано вставать. Развешивать украшения, надувать шары.

— Ладно… — и обнимает своего отца.

— Нам всем уже пора отдыхать, — говорит Андрей.

— Я тоже устала… — вздыхает Инна. — А можно душ принять?

— Конечно, — поднимаюсь с кресла. — Андрей все покажет. Чистые полотенца на своих местах. Чувствуйте себя… как дома. А я пойду к себе. Если что-то будет нужно, то стучите, — смотрю в глаза Андрею, а тот лишь подозрительно прищуривается.

— Спасибо, Ангелина, — кивает.

И я ухожу, чувствуя, как пол дрожит под моими ногами.

Захожу к себе в комнату и сразу запираюсь.

Пытаюсь сглотнуть горький ком в горле, но не получается.

Хорошо, что при спальне есть личная ванная комната.

В ней мы с Андреем раньше часто принимали душ вместе. Вечером, утром…

Я думала, он счастлив со мной. Я думала, что даю ему все, что ему нужно. Но абсолютно ненасытен. Ему всегда мало. Однажды ему может стать мало и Инны. Он разрушитель.

Я принимаю контрастный душ, надеваю свежее белье и сорочку. Сушу волосы перед зеркалом.

Выключив фен, я резко поворачиваю голову влево.

Они прямо за стеной.

О чем-то говорят.

Я не бегу подслушивать.

Мне это ни к чему.

Мне сейчас главное: как следует отдохнуть и завтра провести день рождения моего единственного ребенка.

А эти двое… их для меня просто нет.

Закрываю шторы и ложусь в постель.

Я не сразу обычно засыпаю, много думаю перед сном и под эти же мысли засыпаю. Однако в этот раз отрубаюсь почти сразу.

Но внезапное чувство тревоги заставляет меня проснуться.

И это чувство меня не обмануло!

Распахнув глаза, я вижу то, отчего я дергаюсь и хочу инстинктивно вскрикнуть, но мне плотно зажимают рот большой ладонью, вжимая затылком в подушку.

— Т-ш-ш-ш…