Глава 37.

— Не можешь быть женат ни на ком, кроме нее?! — восклицает Инна. — А ты думал об этом, когда заводил со мной ребенка?!

Да она издевается…

За идиота меня держит.

Если я ничего не сказал, то это не значит, что я не знаю.

— Я не собирался заводить с тобой ребенка. Это ты очень хотела забеременеть. Ты хотела задержаться в моей жизни. Ты чувствовала, что все это несерьезно, и что рано или поздно наша связь прекратится, потому и решилась. Ты сама бросила пить таблетки.

— Неправда! Я просто из-за стресса пропустила пару…

— Да какой у тебя стресс? Откуда ему взяться? Ты ни черта не делала, жила полностью за мой счет. Целыми днями рестораны, маркетплейсы и развлечения.

Меня устраивало, что она такая.

Я ни видел в ней женщины, на которой женюсь. Поэтому я не парился.

Но когда узнал о беременности, то в миг понял, насколько сильно она не годится на роль моей женщины. Я столько лет жил совершенно с другой. С идеальной.

Я сам все это допустил… Я должен был еще тогда, едва развелся с Гелей, принять тот факт, что я ошибся, и восстановить свою семью. Это и тогда было бы непросто. Но я не сделал этого… И теперь у меня практически нет шансов. Так, призрачная надежда.

— Теперь ты меня во всем обвиняешь, Андрей?!

— Я не обвиняю, Инна. Я факт говорю: ты и я… это ошибка.

— И наш сын ошибка?!

— Я сына никогда не брошу. У него будет все. Я буду помогать ему всегда. Можешь рассчитывать на материальную поддержку.

Инна внезапно убегает из прихожей.

Я иду за ней.

Она в гостиную забегает. Начинает носиться туда-сюда.

— Значит, ты с ней уже все решил... Тебя там ждут, — с злостью шипит Инна. — Ты попрощаться прилетел, да? Вещи собрать?

— Никто меня не ждет.

— Что, значит, не ждет?..

— Ангелина меня не простила. Она меня не ждет. Мы прилетели пораньше, потому что ей было невыносимо со мной находиться рядом.

— Тогда почему ты…

— Потому что неважно, как у нас все дальше будет с Ангелиной. Даже если ничего не будет. Дело в том, что мы с тобой не можем продолжать жить вместе.

— И ты просто сейчас уйдешь? Когда Дима такой маленький? И кто ты после этого?!

— Если думаешь про Диму, то не ори на всю квартиру. И не надо меня стыдить, — подхожу к ней ближе. — Ты все это время преследовала свои цели, и не ври, что это не так. Жить хорошо хотела. А я тебя никогда не обижал. Так что не смей меня упрекать. Я от сына не отказываюсь. Квартира эта тебе с сыном останется. Будешь получать деньги на ребенка каждый месяц.

— Ты считаешь, что этого достаточно? Что можешь просто оставить квартиру, швырять деньги… и все?

— Что еще ты хочешь?

— Ты нужен сыну. Со своей дочерью ты был аж до восьми ее лет рядом. А сейчас бросаешь новорожденного сына!

— Не надо, Инна. Не пытайся даже. Я тебе уже сказал, как будет. Ответственности за своего ребенка я с себя не снимаю. Но пора взглянуть правде в глаза — мы с тобой не счастливая пара. Жить вместе ради Димы? Диме от этого лучше не будет. Будет хуже, если все развалится, когда он уже будет все понимать.

Моя дочь это пережила. Я не хочу, чтобы это переживал и мой сын.

Я со своей стороны сделаю для него все, что смогу.

— Что же ты меня на аборт не отправил?

Это было исключено. Так я никогда бы не поступил.

— А что, ты жалеешь, что родила Диму?

— Я не жалею. Я люблю своего сына. Это ты жалеешь!

— Хватит придумывать, Инна. Я пойду к сыну. Хочу его увидеть.

Ангелина

Да что же такое?!

Как такое могло произойти?

У Алинки подскочила температура аж до 38,8. Еще и боль!

Я скорую вызывала.

Укол поставили.

Сейчас она спит.

Плюс к этому больное горло, сухой кашель.

Кошмар какой-то.

Хотя она часто болеет в это время года. Чаще в середине сентября.

У себя я симптомов не заметила. Но все же выпила противовирусное.

Я могла бы отвезти Алину в больницу, но мне сказали это необязательно. Алина ненавидит больницы. Ей в них страшно. Медосмотр — целый квест.

Я дома смогу ее выходить. К школе полностью поправится.

— Мам… — зовет меня Алина.

Я у нее в комнате сейчас, на кресле за компьютером сижу. Не отхожу от нее.

— Как ты, моя хорошая? — присаживаюсь на край кровати и трогаю ее лоб. — Спала… Надо еще померить, — беру градусник, на котором нажимаю кнопку и сую ей подмышку.

— Голова болит…

— Знаю, милая. Сейчас температурку померим… — ждем. — Ну, самая противная температура. Тридцать семь и три. Это не страшная температура.

Но скоро может снова подняться.

Сейчас хорошо бы поесть.

Я уже супчик куриный сварила.

Помогаю дочери приподняться и даю ей водички. Она жадно выпивает почти стакан.

— В туалет не хочешь?

— Нет.

— Сейчас принесу тебе поесть. Суп вкусный сварила тебе, со звездочками.

— Не хочу…

— Немножко съешь. Совсем чуть-чуть. Я сейчас принесу… Лежи, не вставай.

Убегаю на кухню, чтобы разогреть суп.

Она не ужинала. Ей обязательно нужно поесть. Больше жидкости пить.

Когда с подносом приближаюсь к ее комнате, то слышу ее голос.

С кем это она там?

Оказывается, с отцом.

Жалуется ему, что заболела.

Я специально ему звонить не стала, чтобы у него не было повода снова тут появляться.

А Алина звонит ему, можно сказать, на ночь глядя.

— Да, мне ставили укол. Больно было…

Я ставлю поднос на тумбочку и забираю у нее телефон.

— У нас тут все под контролем, — сразу говорю ему.

— Почему ты мне сразу не позвонила?

— Слушай, она не в первый раз болеет за последние два года. Я всегда справлялась сама. Температуру уже сбили. Так что можешь не волноваться. Она тебе утром позвонит. Все, пока.