Глава 35.

Нас доставили в больницу, и прямо сейчас меня осматривает врач. Прослушивает дыхание, заглядывает в горло, задаёт вопросы. Меня отправляют на рентген и анализы.

В итоге вижу, что результаты не слишком радуют врача, пока он ставит диагноз острый бронхит, но опасается развития воспаления лёгких. Поэтому мне предлагают остаться в стационаре. И собственно говоря, выбора у меня особого нет, потому как возвращаться больной с температурой и кашлем в санаторий мне просто не разрешат.

Славу я не видела с того момента, как мы расстались там, в лесу. Когда мы добрались на снегоходе до деревни, то меня почти сразу отвезли в город на одной из машин спасателей. По пути мне рассказали, что в результате аварии пострадало довольно много людей, некоторые получили серьёзные травмы, но хотя бы без жертв обошлось. Вот только мы со Световым до сегодняшнего дня числились пропавшими.

Где сейчас Слава, я не знаю. Скорее всего, где-то здесь же, в больнице, но встречи с ним я не ищу, и чего ждать дальше не понимаю.

Я всё ещё нахожусь в какой-то жуткой прострации. Не знаю, как мне относиться ко всему, что случилось. Если быть честной и откровенной с собой, да, мне было бессовестно хорошо в том лесном домике. Несмотря на то что мы чудом избежали гибели, там я себя чувствовала невероятно живой, как будто восстала от муторного липкого кошмара длиной в два года. Вынырнула из-под толщи воды, вдохнула чистого воздуха, а теперь... А теперь, похоже, грядёт расплата.

Я ведь понимаю прекрасно, что со Световым у нас больше нет безоблачного будущего. И чтобы он мне там не заливал, он всё ещё женат. А я, получается, позарилась на чужое? Вот так бывает в жизни. Ирония судьбы, из жены перейти в статус любовницы? Нет уж, спасибо.

Хоть я и не чувствую за собой какой-то вины или угрызений совести по этому поводу, но и радости особой я тоже не испытываю, и продолжать эти болезненные отношения не собираюсь.

Врач передаёт медсестре мои документы, и та провожает меня в палату. Атмосфера здесь весьма унылая. Палата мрачная, на пять кроватей, четыре из которых уже заняты. Осматриваюсь, и во мне растёт желание всё же написать отказную и сбежать из этого жуткого места. Мне кажется, здесь я скорее нацепляю новых инфекций, чем избавлюсь от своей.

— Здравствуйте, — киваю присутствующим.

— О, уже новую заселили, — подаёт голос грузная женщина с соседней кровати. — Только утром здесь бабка померла, и на тебе! Хоть бы дезинфекцию сделали! — возмущается она, обращаясь к медсестре.

Та только отмахивается, кидает бельё на незаправленную кровать.

— Сами разберётесь.

Уходит, а я смотрю на старый матрас с сомнительными пятнами и чувствую, как начинает подкатывать тошнота. Как-то не хочется даже прикасаться, не говоря о том, чтобы здесь лежать. А ещё атмосфера в палате напряжённая и очень недружелюбная. Желание отказаться от госпитализации и сбежать резко усиливается.

— Да садись, не боись, — бросает небрежно всё та же тётка. — Подумаешь, тут на каждой из этих кроватей через день люди мрут. Что ж теперь.

— А туалет где? — спрашиваю тихо.

— На нашем этаже нет туалета, — усмехается тётка. — И душ не работает. На этаж выше поднимешься, там спросишь.

— Хорошо, — киваю я и выхожу из палаты.

Навстречу по коридору ко мне идёт доктор.

— Светова, не торопитесь в палату заселяться, — останавливает меня. — В другую вас переводим.

— Какую? — хмурюсь я.

— Пойдёмте за мной, у вас вещи с собой есть?

— Нет, мне за ними ещё нужно в санаторий съездить.

— Не надо никуда ездить с вашим кашлем. Вещи вам привезут, — выдаёт уверенно.

— Кто? — хмурюсь я.

— Ну кто? — смотрит на меня удивлённо. — Муж ваш, конечно, — подхватывает он меня под локоть и ведёт в другой конец коридора.

Открывает стеклянную дверь, и мы попадаем в помещение с новым ремонтом. В этом крыле всего несколько дверей. Доктор открывает одну из них, и мы попадаем в одноместную палату совсем другого вида.

— Вот здесь располагайтесь, — говорит он.

Я оглядываюсь удивлённо. Замечаю отдельный туалет, душ, телевизор, кровать с ортопедическим матрасом.

— Но это же явно сервисная палата, а я не оплачивала всё это великолепие, — стою растерянно.

— Всё правильно, муж ваш оплатил.

Застываю обескураженно.

— Вообще-то…, — начинаю я, но врач меня уже не слушает.

— Всё, всё, располагайтесь, я спешу. Если будут вопросы, найдёте меня в ординаторской или через медсестру передадите.

Выходит, прикрывает дверь. А я в растерянности опускаюсь на мягкую удобную кровать.

— Да уж, муж объелся груш! Где ж ты сам, Светов? — бормочу себе под нос. — Решил не отставать? Если так, значит, скоро и сам появишься?

Вот тут моё предположение оказывается совершенно верным. Уже через полчаса в палату ко мне стучат. Дверь открывается, и медсестра заносит мой чемодан с вещами.

А ещё вручает мне телефон, новенький в коробке.

— Это тоже муж ваш передал, — пожимает она плечами. — Очень просил позвонить ему.

Оставляет на тумбочке коробку и выходит.

— Да уж, Светов. Узнаю тебя, узнаю. Да только что теперь с тобой делать, понятия не имею, — вздыхаю я, распаковывая телефон.