Глава 38.

Как-то проходит ночь. Проревевшись и отдышавшись, кажется, я начинаю соображать более адекватно. И сейчас, когда эмоции немного поутихли, на всю эту ситуацию смотрю иначе. Возможно, нужно было разобраться с этой историей, прежде чем блокировать Светова. Возможно, эта сучка просто наврала, чтобы уязвить меня и отвадить от мужа, который начал от нее ускользать.

А может быть, это Светов наплёл мне с три короба про развод и их дерьмовую жизнь в браке. В санаторий ведь они приехали вместе. Как-то я совсем позабыла об этом факте.

Всё может быть, но, если честно, я не хочу в этом разбираться. Потому что чувствую, как снова проваливаюсь в это болото. Светов опять залез в запретную зону моей души и пытается там обосноваться. Но я ведь изначально не хотела этого, я знала, что так будет. А у меня внутри сейчас слишком побито, чтобы выиграть эту войну.

Вспоминаю свою подругу Таню. Она всегда говорила, что я дура несусветная, что живу чувствами, эмоциями и никак не повзрослею. А что тут скажешь? Она права. Такая я и есть. Дожила до сорока пяти, а повзрослеть так и не смогла. Иначе шуганула бы вчера эту мокрощелку более убедительно. Но… после драки кулаками не машут.

Да, я привыкла быть хранимой мужчинами.

Сначала папа меня опекал. Я у него всегда была любимой девочкой, его гордостью. Затем появился Слава. Правду ведь говорят, что девочки выбирают в мужья мужчину по образу и подобию отца. Так вот, это было про меня. Слава опекал, заботился. Правда, до поры до времени.

Потом что-то сломалось между нами. Я перестала чувствовать любовь мужа и защиту, но достойно справиться с этим не смогла. Пыталась достучаться до Светова криками, претензиями, тем самым ещё больше отталкивая его. Наверное, тогда ещё можно было что-то исправить, а теперь уже слишком поздно, и сегодня я в этом только лишний раз убедилась.

И разум снова надрывно кричит, что нужно отпустить Светова в свободное плавание и, наконец, закрыть дверь в прошлое. Но… попробуй теперь это сделать, особенно после нашей “волшебной” новогодней ночи.

Сейчас мне очень хочется просто закрыться от всех этих проблем, очутиться снова в своей маленькой одинокой квартирке. Пусть там тоской пропитаны стены, но в ней очень комфортно страдать. А мне сейчас очень нужно, потому что, как бы ни хотелось мне сделать вид, что слова мелкой пигалицы меня не задели, это всё неправда. А известие о её возможной беременности как будто пробило во мне дыру, через которую сейчас утекают последние мои душевные силы.

Принимаю решение, что завтра я уеду домой. Там буду долечиваться, там буду приходить в себя.

Но ближе к утру, когда почти удаётся заснуть, меня снова начинает бить сильный кашель и поднимается температура, усиливается головная боль. На обходе врач хмуро рассматривает меня, прописывает новые лекарства, назначает антибиотик в капельницах. К обеду температура спадает, но состояние моё не улучшается. Я всё так же лежу тряпочкой, не чувствуя сил подняться.

Звонит телефон. Это Элька. Отвечаю.

— Мама, ну наконец-то отозвалась! — эмоционально вскрикивает она. — Я с папой разговаривала, он мне всё рассказал про аварию и речку. Это же ужас какой-то!

— Да, дочь, — улыбаюсь через силу. — Вот в такую передрягу попали твои непутёвые родители.

— Чё это вы непутёвые? — хмыкает дочка. — Нормальные у меня родители. Особенно мамуля, — выдаёт ласковым голосом, каким умеет только Элька. — Ты мне скажи, ты там как? Мы послезавтра возвращаемся с отдыха. И что мне делать, ехать сразу к тебе?

— Зачем? Я же тут не при смерти. Лежу в больничке в комфортабельной палате, которую, кстати, твой папенька оплатил.

— Мам… — тянет Элька таким тоном, что я сразу понимаю, какой будет её следующий вопрос. — А вы там с папой как, помирились?

— Заключили хрупкое перемирие, такой ответ тебя устроит?

— Не очень. Я надеялась, что вы... Ну, ты понимаешь.

— А теперь скажи-ка мне, дочь, как получилось, что мы оказались в соседних номерах с твоим отцом? — вдруг доходит до меня, кто приложил к этому руку.

— Ну, случайно… видимо, — тянет неуверенно.

И опять по её тону я понимаю, что, доченька, сильно лукавит.

— Эля, рассказывай, это твоих рук дело?

— Не только моих, — покаянно вздыхает она. — Это мы с Игорем придумали. Он уговорил отца поехать в этот санаторий, а я тебя... И папа должен был поехать без этой своей швабры.

— И когда вам пришла в голову такая гениальная мысль?

— Ну, Игорь больше общается с отцом. Ты же знаешь, из папы редко когда можно вытащить что-то. Но не так давно они виделись с ним, когда отец к нему приезжал. Папа рассказал, что семейная жизнь его давным-давно пошла под откос, что с этой белобрысой они уже давно не живут вместе, что отец жалеет о вашем разводе, и мы решили вам немножечко помочь.

— Что ж, — усмехаюсь горько, — отлично, вы помогли, ничего не скажешь. Только чтобы ты знала, ко мне недавно приходила та самая белобрысая коза, хвасталась, что в их со Славой счастливой семье скоро ожидается пополнение, и велика вероятность, что скоро у тебя появится братик или сестричка.

— Что?! — выпадает в осадок Элька. — Мама, да это бред, этого быть не может!

— Я не знаю, может или не может, но это всё очень неприятно, дочь. И разбираться в этом мне не хочется. Сейчас я хочу просто восстановиться физически и вернуться к своей прежней, скучной, унылой жизни. Эти американские горки, они, знаешь ли, не для меня.

— Мама, да она же сто процентов врёт!

— Возможно, и так, дочь. И, знаешь, если бы мне было двадцать, наверное, я бы активно включилась в эти брачные игры. Но мне уже намного больше, и сейчас я не хочу игр, я хочу покоя. А потому, если ты будешь разговаривать со своим отцом, пожелай ему просто удачи, но без меня.

— Ну мам…

— Всё, Эля. Я плохо себя чувствую, правда. Позвони мне завтра, хорошо?

— Хорошо.

Прощаемся с дочкой, я снова перевариваю весь наш разговор.

Вдруг открывается дверь, на пороге появляется тот, кого я совершенно не ожидаю увидеть. Олег… с цветами.