Глава 42.

Наши взгляды встречаются, и по спине проходит ток, словно меня подключили к розетке.

— Привет, — произносит Слава с грустной улыбкой.

— Привет, — киваю я в ответ, чувствуя, как сердце мгновенно разгоняется до сверхчастот.

В руках у Светова небольшой торт. Я точно знаю — это мой любимый красный бархат. Слава не торопится переступать через порог, а я не приглашаю. А вот Эля бодро заходит в квартиру.

— Мамулечка, привет! — обнимает меня дочь. — Папа меня просто подвёз. Ну, и помог пакеты с едой донести и тортик.

— Хорошо, спасибо, но мне кажется, ты на год вперёд еды набрала, — рассматриваю количество пакетов.

— Я просто очень голодная. Ой, а ещё я в туалет хочу ужасно, — быстро скидывает сапоги и куртку прямо на пол и бежит в ванную.

Но есть у меня подозрение, что туалет — это лишь предлог, чтобы оставить нас со Славой наедине.

— Ира, — ловит меня на мгновение за руку Светов. — Я просто хотел тебя увидеть, — смотрит на меня он и правда жадно и с явной тоской.

Киваю, не зная, что на это сказать, и что спросить тоже не знаю.

— Ир… Я помню наш уговор. Всё по-прежнему непросто, а потому… я пойду сейчас. Но я тебе обещаю, скоро всё будет так, как я обещал.

Киваю, не спрашивая подробностей. Не хочу ничего знать. Точнее, хочу, но перетирать это всё не собираюсь.

И снова молчаливая пауза. Разговариваем глазами. Он не уходит, а не прогоняю. Так и стоим, разделённые порогом, почти как глубоким обрывом.

— Ещё один вопрос, Ира, — нарушает он всё же тишину.

— Что?

— Помнишь большую китайскую розу в нашем доме?

— Конечно, помню. Она ещё жива? — искренне удивляюсь, ведь я была уверена, что это огромное дерево, которое разрослось у нас когда-то на половину гостиной, уже давно засохло.

— Была жива, но в последнее время начала пропадать. Листья желтеют и осыпаются. Я её и удобрениями поливал и прыскал, ничего не помогает. Может, что-то посоветуешь?

— Не знаю… Я раньше её поливала обычной сахарной водой, — вспоминаю я.

— Я запомню, — кивает Слава. — Но если вдруг ты захочешь сама проведать свою розу и как-то ей помочь, ты можешь это сделать в любой момент.

Он протягивает мне ключи. Посомневавшись несколько секунд, я всё же принимаю их. Прекрасно понимаю, что так он зовёт меня совсем не розу поливать. И, конечно, правильнее было бы отказаться, но я слабая, не могу, а потому зажимаю ключи в руке.

— Хорошо, я подумаю, чем помочь китайской розе, — произношу я тихо.

— Я был рад тебя видеть, Ира.

— Я тебя тоже.

Уходит, я закрываю за ним дверь. Делаю глубокий-глубокий вдох. Мне кажется, он первый полноценный за три недели, прошедшие после моего возвращения.

Эля возвращается из ванной и тут же набрасывается на ещё горячие оладьи.

— Мамулечка, твои оладики, я же их просто обожаю! — восклицает она. — А мёд есть?

— Есть.

— О, это же моя мечта, доставай скорее!

Подаю ей баночку с медом, она тут же намазывает им оладью и засовывает в рот, с блаженством пережёвывая.

— Вообще-то, у нас есть ещё торт, — напоминаю я.

— И?

— Мне кажется, если мы все это съедим, мы просто не пройдём в дверь, — смеюсь я.

— Боюсь, мама, меня скоро эта участь и так постигнет, — вздыхает дочь.

— О чём это ты? — настораживаюсь.

— Да-да, — кивает. — Ты скоро станешь бабушкой!

— Правда? — взлетают в удивлении мои брови.

— Да, — Элька смущённо опускает глаза.

— Боже, это потрясающая новость, дочка! — бросаюсь её обнимать.

На самом деле чего-то подобного я в скором времени ожидала. Выскочила Эля замуж ещё год назад. Правда, свадьбу они с Женей так и не захотели играть. Молодёжь сейчас смотрит на всё иначе. Они устроили романтическую фотосессию, просто расписались в ЗАГСе и укатили на юга. В тот момент я этому даже была рада, потому что была не в том состоянии, чтобы организовывать свадьбу дочери с кучей гостей и родственников.

— И как ты себя чувствуешь? — смотрю с волнением на дочь.

— Ну, в целом неплохо. Утром, конечно, бывает по-разному.

— Боже мой, я не могу поверить, что моя девочка сама скоро станет мамой!

— Как-то так, — разводит руками Эля.

— Женька рад?

— Безумно! — расплывается в счастливой улыбке Элька. — Только вот он хочет сына, а я — дочь.

— Ну, милые мои, тут вас только Бог рассудит: уж кого послал, того и будете воспитывать.

— Да, тут не поспоришь. Мам…, — заглядывает мне в глаза, — А как у вас с папой?

— Никак, ты же видела.

— Мам, я вижу и другое. Я вижу, что он очень хочет тебя вернуть.

— Возможно, и так, но… пока он всё ещё женат на другой, и жена его, как ты уже знаешь, тоже беременна.

— Ой, мама, — закатывает Элька глаза. — Насчёт её беременности, кстати, я тебе хотела кое-что рассказать. Я когда на УЗИ была, встретила там эту белобрысую швабру.

— И что?

— А ничего. Она там не одна была, а с каким-то мужиком. И они обжимались в коридоре так, как будто это он её муж, а не папа.

— Ну что же, рада за неё. И что делать с этой информацией мне?

— Как что? Ты не понимаешь, она изменяет отцу, и ребёнок это не его.

— Даже если так, я не хочу в это вмешиваться.

— Ты не любишь больше папу?

Какой сложный вопрос… Конечно, могу соврать. Но отвечаю всё же честно.

— Люблю…

— Это самое главное, мам, — загораются глаза дочки. — Он ведь тебя тоже любит. А значит, любовь победит!

Ох уж моя наивная романтичная девочка. Мне бы тоже хотелось в это верить, но пока не получается…