Эпилог

— Боже, какая красота! — практически пищу от восторга, когда мы со Славой поднимаемся на подъёмнике в горы.

— Я рад, что тебе нравится. А ты в прошлый раз не поднималась? — спрашивает он.

— Нет, из-за одного крайне бесячего типа в соседнем номере никакие красоты мне были неинтересны.

— Ну что тебе сказать, Ириш, бывает, с соседями не везёт, — философски выдаёт Слава. — А в этот раз как?

— В этот раз соседи у меня идеальные. А вот товарищ, который живёт со мной в номере, вызывает массу вопросов.

— Правда? — усмехается Слава. — Ну-ну, озвучь эти вопросы, я с ним обязательно серьёзно поговорю.

— Мне кажется, этот мужчина немного потерялся во времени. Забыл, сколько ему на самом деле лет и ведёт себя как влюблённый подросток, — выдаю шутливым тоном.

— Какой ужас! — хмыкает Светов. — Даже не могу себе представить такого безобразия. И в чём же это проявляется?

— Ну, во-первых, в повышенной сексуальной активности. А во-вторых, он иногда говорит мне такие вещи, которые даже в молодости я от него не готова была услышать, представляешь?

— Неужели в любви признаётся?

— Да, да, именно так.

— Бедная ты женщина! — смеётся Светов. — То есть ты хочешь сказать, что этот ужасный человек тебя буквально залюбил и затрахал? — рычит мне на ухо.

— Какое точное определение! Вот именно так.

— И в чём претензия? — выгибается Светов бровь.

— На самом деле я опасаюсь, что всё это быстро закончится, — вздыхаю. — Прямо вот сразу вместе с нашей путёвкой.

— Да, эти опасения не лишены смысла, — кивает Светов. — Обещаю, Ирина, я поговорю с ним и обязательно донесу до него все ваши доводы. Уверен, мы сможем решить этот вопрос.

— Что ж, отлично, — болтаю я ногами на подъёмнике, рассматривая горные красоты.

А потом мы вместе любуемся заснеженными склонами. Светов обнимает меня, греет щеку горячим дыханием. Я чувствую, что он готов залюбить меня в очередной раз прямо здесь.

— Я хотел бы завтра посетить ещё одно место, — шепчет мне на ухо.

— Какое же? — удивляюсь я. — Мне кажется, мы здесь уже были везде.

— То самое, где ты снова стала моей.

— О нет, только не говори, что ты хочешь меня снова затянуть в тот самый охотничий домик!

— Именно туда, — кивает Слава.

— Нет! А как мы туда попадём, вплавь по горной речке? Спасибо, прошлого раза мне хватило.

— Я уже всё придумал, Ира. Завтра Арсен ждёт нас в гости. И транспорт до домика он нам тоже найдёт, не переживай.

— И что мы там будем делать? Там ведь теперь даже музыки нет.

— Примерно то же самое, что мы делали в нашем номере.

— Ужас! Откуда в тебе столько сил, Светов?

— Я их берег для тебя долгое время, — подмигивает.

На самом деле, я безмерно счастлива, и в домик тот самый безумно хочу. Ведь там мы будем наедине друг с другом и с нашими воспоминаниями, а большего мне и не надо.

— Иногда ты меня пугаешь.

— Иногда я сам себя пугаю, Иришка, но со мной тебе бояться точно нечего.

Два года спустя...

— Алло, мамочка, пожалуйста, выручай! — слышу в трубке звонкий голос дочери.

— Что случилось, родная? — спрашиваю, качая на руках Артёмку — сына Игоря и Танюши.

— Можно я Аришу к тебе привезу часика на два, не больше?

— Ну, я всегда за, доченька, но сегодня мне Артёмку привезли. А с ним ты же знаешь, как сложно.

— Знаю, мамочка, но у меня безвыходная ситуация. Мне срочно нужно в офис. Прям вот обморочно, понимаешь?

Она начинает рассказывать мне о проекте, над которым работает, и о том, что им срочно нужно внести правки.

— Ох, доченька, привози, конечно, что-нибудь придумаем.

— Спасибо тебе, мамулечка. Спасибо. Ты меня выручила как никогда.

И вот через полчаса у меня на руках уже двое внуков: полуторагодовалая Ариша и семимесячный Артём. Когда я была молодой, с такими нагрузками я легко справлялась, а вот сейчас немного теряюсь. У Артёмки такой возраст, что он научился сидеть и ползать. Его категорически не устраивает лежать или сидеть. Он хочет двигаться, ползать или ходить за две ручки! Ариша с самого младенчества очень подвижная и шкодная, и за ней постоянно нужен глаз да глаз, а потому сейчас я просто разрываюсь.

Звоню Славе на работу:

— Ты долго ещё? Или меня сдадут в дурдом скоро, — жалуюсь я.

Рассказываю, какую мне дети засаду устроили с внуками.

— Я постараюсь скоро быть, — обещает Светов.

— И смотри, у нас ничего, кроме манной каши нет, — предупреждаю я.

— Сто лет не ел манную кашу. Держись, скоро буду.

Отключаюсь и в этот момент слышу грохот. Оборачиваюсь, Ариши нет рядом, хотя вот только что она сидела на ковре. Бегу на кухню, хватаюсь за голову.

Ариша залезла в кухонный шкаф и только что рассыпала по полу гречку и сахар. Артём тут же на четырёх точках ползёт к ней, чтобы, конечно же, поддержать этот беспредел.

— Нет, нет, нет, даже не вздумай! — тут же подхватываю его, осознавая, что если он доползёт, то обязательно наестся сырой гречки.

— Ариша, пойдём со мной! — подхватываю обоих внуков на руки и несу их в другую комнату, подальше от кухни.

И вот через полчаса я уже полностью вымотана и готова взвыть. Тут открывается дверь. На пороге вижу Славу.

— Наконец-то, — устало вздыхаю. — Ничего не знаю, Светов, но следующий час роль няньки выполняешь ты.

— А что такое, Ириша? Ты же хотела много внуков, — подначивает меня с улыбкой муж.

— Ты их тоже хотел, а поэтому вперёд!

— Хорошо, хорошо, я только руки помою, — смеётся Светов и заходит в ванну.

Вдруг слышу грохот и ругательства.

— Твою мать, что это такое?! — орёт Светов.

Лечу туда. Слава растянулся в ванной на кафеле.

— Что случилось? — помогаю ему подняться.

— Кто жидкое мыло разлил по полу? — потирает он ушибленную руку.

— О Господи, видимо, внучка твоя, кто же ещё?

Возвращаюсь в гостиную. А этой поганки уже и след простыл. Она снова на кухне. Захожу, и на ум не приходит ни одного приличного слова, потому что на этот раз проказница добралась до муки и теперь прямо посреди кухни месит тесто из гречки, сахара, муки и разлитого кефира.

— Кажется, я сейчас вздёрнусь! — хватаюсь за голову.

— Тихо, звезда моя! — отодвигает меня с дороги Слава. — Это я беру на себя, — показывает на кухню. — А ты занимайся внучком. Кстати, он к лестнице пополз.

— Вот чёрт! — бегу туда и блокирую несанкционированный побег.

А Слава идёт разбираться с внучкой. Слышу, как ласково уговаривает её помыться. И Ариша даже слушается! Со мной бы наверняка закатила истерику. Вот уж Светов, дамский угодник, умеет заболтать кого угодно, даже полуторагодовалую внучку.

И вот ещё через полчаса весь апокалипсис убран, дети накормлены и спят в своих кроватках. А мы усталые сидим на диване, не в силах пошевелиться.

— Ну что, Слава? Как тебе жизнь?

— Потрясающе! — мечтательно улыбается он. — А тебя что-то не устраивает, звезда моя? — притягивает меня к себе на грудь и целует в макушку.

— Да я просто охреневаю от своего счастья. Дети, внуки, муж любимый рядом, о чём ещё можно мечтать? Вот только поясница, блин, болит.

— Тогда я знаю, как тебя порадовать! — целует меня Слава в губы.

Кажется, поцелуй перерастает в нечто большее, но я тут же начинаю от него отбиваться.

— Нет, нет, даже не думай приставать ко мне со своей любовью, я сейчас на это точно не готова!

— Жаль, но у меня есть один проверенный способ возродить тебя в жизни. Падай! Сейчас будет массаж! — достаёт Слава массажное масло.

Я расслабленно опускаюсь на подушки, и следующие десять минут — это просто кайф, когда он разминает мою уставшую спину, натирает её согревающим кремом. И только я окончательно расслабляюсь, как раздаётся требовательный плач Артёма, а следом и Ариши.

— О нет! — выдавливаю со стоном. — Ничего не знаю, Светов! — падаю я лицом в подушки. — Я пока встать не готова. У меня тут мазь согревающая. Так что дети твои!

— Договорились, но с одним условием, — подмигивает он.

— Это каким же? — прищуриваюсь я.

— Дети мои сейчас, а ты — моя ночью. Согласна?

— О боже, да куда ж мне деться? Согласна, конечно.

— Ну, я пошёл.

— Иди.

Слава уходит, а я расслабленно падаю на диван со счастливой улыбкой. Слушаю, как он воркует с внуками, и понимаю, вот оно — настоящее счастье!