Глава 22

Динара Земля забилась под ногти, подоконник тоже был в земле. В отчаянии я отбросила вилку и стала рыть пальцами. – Ну где вы? – чуть не плача, прошептала я. Я точно помнила, что они должны быть в крайнем горшке. Наши с Булатом обручальные кольца. Куда они могли подеваться?! Я принялась рыться в следующем горшке, но и там ничего не было. В коридоре хлопнула дверь. – Дин! – позвала Анька. – Динка, ты дома? – Она вошла в комнату и остановилась, глядя на меня, как на рехнувшуюся дуру. – Ты что делаешь? Зачем ты… Я махнула на фиалки. – Ты их переставляла? Акт вандализма, казалось, поразил подругу до глубины души, но мне было всё равно, я готова была купить ей десяток самых разных фиалок, лишь бы нашлись кольца. Вдруг это стало очень важно, важнее всех моих вещей и ещё много чего. Хмурясь, Аня подошла ближе к окну. – Где та, что была здесь? Самая крайняя? Она вот тут стояла! – Я ткнула в угол подоконника. – Да не помню я. Она какая? – Откуда я знаю, какая?! Она мне нужна, Аня! Это очень важно. Я снова схватила вилку. Попыталась вспомнить, какой был на ощупь горшок, но горшки у Ани были одинаковые, только разных цветов. – Да что случилось?! Ты что, клад закопала в горшке?! – Не клад, хуже. Обручальные кольца. Подруга хлопнула ресницами. Для полноты картины ей нужно было заставить меня дыхнуть и потрогать лоб, чтобы убедиться: я не пьяная и не брежу. Я посмотрела с мольбой. – Аня, где она?! Если ты не скажешь… – Так… – Она отобрала у меня вилку. – Угробишь мне цветы – будешь месяц одна убираться и посуду мыть. И вообще, зачем тебе обручальные кольца?! В ломбард отнести решила, что ли? Почему сразу не отнесла? – Она посмотрела на горшки и опять на меня. – Не в ломбард. – А куда? Я подняла руку и показала на безымянный палец. – Вот сюда. – Ничего не понимаю, – проворчала она себе под нос. Присмотрелась к фиалке в зелёном горшке, потом – в тёмно-синем. – Может, вот эта. Или… подожди, наверное, вот, – подвинула было ко мне красивую фиалку с розовыми цветками. Я было потянулась к вилке, но Аня резко убрала её. – Не прикасайся, садистка! Я сама. И надеюсь, это не то, что я подумала? Она аккуратно стала разгребать верхний слой земли. – Смотря что ты подумала. – А что я могла подумать?! Что ты сошла с ума и решила вернуться к бывшему мужу! – Я сошла с ума и решила вернуться к бывшему мужу, – подтвердила я. Аня резко повернула ко мне голову. – Ты копай, копай. Я пыталась по земле понять, где зарыла кольца, но она вся была одинаково рыхлой. Аня застонала и ковырнула глубже. – Стой! – воскликнула я и влезла в горшок руками. Поддела кольцо и вытащила из земли, за ним второе. – Вот они, Ань! Ань… – На глазах неожиданно навернулись слёзы. Я надела грязное обручальное кольцо и, посмотрев на руку, разрыдалась. Сердце стало впятеро больше, кровь – горячее. Бриллианты, которые я столько раз трогала на ощупь, блестящий даже сквозь грязь металл. Как моя любовь к Булату, сумевшая пробиться через темноту, через ненависть, обиду, страх и прошлое. – Ты чего, Динка? – Аня взяла меня за локти. Я замотала головой. Ну как ей объяснить?! – Я… Я так его люблю, – проныла я. – Аня… Ты не представляешь, как я его люблю. Она вздохнула и приобняла меня. – Всё я представляю, – сказала вполголоса. – Только рыдать перестань. Тебе нельзя. А то тут, – пощекотала меня по животу, – кто-то расстроится. Я замотала головой. – Я не рыдаю. Я… от счастья. – Ну разве что, – в её голосе послышалась улыбка. – От счастья – полезно. Когда он к тебе только подкатить успел? Ты же в Новосибе была. – В самолёте, – всхлипнула я и улыбнулась сквозь слёзы. – Перед взлётом. Мне было некуда деваться, поверь. – М-да… – Она разжала объятья, и я увидела на её белоснежной блузке пятно от земли. – К такому я бы, наверное, тоже вернулась. – Прости. – Я показала на её пятно. – Иди уже. – Аня махнула она на дверь. – Помой руки. И кольцо своё помой. Кладозакладчица, блин. *** Только мы сели на кухне с чаем и привезённым курьером «Полётом», в дверь позвонили. – Ты ещё что-то заказала? – спросила Анька. Я мотнула головой. – Я вроде тоже. Хотя… Должны были мелочи для дома привезти, только не помню когда. Она пошла открывать, а я положила ладонь на стол и уже раз в сотый посмотрела на кольцо. Вымокшее в первый же день свидетельство о расторжении брака лежало вместе с другими документами, только ощущения, что официально я Булату никто, не было. Его не было никогда, несмотря на громкие слова, пустоту в душе и сердце, на отчаяние и попытку начать жизнь заново. – О-о-о! – донёсся из коридора возглас подруги. Я выглянула в дверь и увидела мужское плечо и огромный букет цветов. Через несколько секунд Булат и Аня вошли в кухню. – Извини, Дина, но посиделки будут в другой раз. – Он кинул букет на Анькин стул и сдёрнул меня с моего. – Это что ещё значит? – Это значит, что я забираю тебя домой. Я так соскучился! – Его глаза были тёмными-тёмными, а взгляд гладил сердце. – Не могу больше ждать. Чай попьёте потом. – Вещи… – И вещи потом соберёшь. Он выволок меня в коридор и, сняв с вешалки моё пальто, напялил прямо на мой домашний костюм. Нашёл среди обуви мои сапоги и, опустившись на одно колено, приподнял мою ногу. – Булат! – придя в себя, ахнула я и ухватилась за его плечо. Попробовала отдёрнуть ногу, но он сжал ещё крепче. Поднял голову. – Даже не спорь. Не оденешься – закину на плечо и так унесу. – Однозначно вернулась бы, – подала голос Анька с порога кухни. Я посмотрела на неё. Привалившись плечом к дверному косяку, подруга держала чашку с чаем и ехидно улыбалась. Булат застегнул один мой сапог и взялся за второй. Обув меня, надел мне на голову шапку и накинул шарф. – Идеально, – подытожил он и снова схватил за руку. – А цветы? – бросила вдогонку Анька. – А документы? – спросила я. – Цветы оставь себе, – сказал он моей подруге. Мне же не сказал ничего – просто вытащил на лестничную клетку. Там быстрым шагом протащил до лифта и остановился. Я влетела ему в грудь и порывисто выдохнула, снова наткнувшись на глубокий бархатный взгляд. Ничего не говоря, он обхватил затылок и поцеловал меня нежным, долгим, ласкающим поцелуем, от которого у меня ноги подкашиваться стали. Лифт открылся, и Булат завёл меня в него, а потом опять поцеловал. – Больше я тебя не отпущу, Дина, – сказал он. – Клянусь перед небом, перед землёй, перед солнцем и луной. Клянусь всем хорошим, что сделал в жизни. Клянусь своей душой. – Это серьёзная клятва. – Да. Лифт остановился на первом этаже, но прежде, чем двери открылись, я нажала кнопку «стоп». – Подожди. – Расстегнула пуховик и достала из кармана кофты кольцо. Теперь уже его. Взяла за руку и надела ему на безымянный палец. – Я тоже клянусь, Булат, – положила ладони ему на грудь. – Клянусь быть тебе верной, честной, доброй женой. Клянусь быть твоей женщиной. Клянусь верить тебе всегда. Тебе и только тебе. Он дотронулся до моей спины, до плеча и, взяв за руку, нежно и крепко сжал. – Серьёзная клятва, – сказал глухо. – Да, – отозвалась я. – И ещё клянусь родить тебе сына и дочь. Правда, – улыбнулась, – для этого тебе тоже придётся постараться. – Постараюсь. Ещё как постараюсь. Он поцеловал меня. Кровь потекла по венам бурлящей горной рекой, только воды её были горячими. Выдох в губы, взгляд, рука Булата под моим пуховиком. Я поцеловала его в шею. – Я так соскучилась… – прошептала я. – Я… – Эй, в лифте! – В дверь громко постучали. – Вы там в порядке? – В полном! – гаркнул Булат и тихо ругнулся. – Домой. – Я поправила пуховик. – Домой. Причём очень быстро. – Согласна. Булат нажал кнопку, двери разъехались, и перед нами предстало несколько недовольных жильцов. – Простите, – сказала я смущённо. – Застрял… Сломался, наверное, а теперь вот… Починился. – Прошу. – Булат сделал жильцам приглашающий жест и, посмеиваясь, потянул меня к двери. Я почти бежала за ним, чувствуя себя свободной как никогда и как никогда счастливой. На улице мы снова остановились, чтобы поцеловаться, а потом – у машины. – Люблю тебя, – прошептала я. – А я тебя обожаю. – Булат дотронулся до моего живота. – Моя Динара. Моя драгоценная женщина.