Глава 15

Полина

Застываю, смотрю на него, глазами хлопаю.

Откуда он…? Что это? Почему? И… Откуда вообще эта дурацкая история взялась? И откуда Стерхов о ней знает?

— Пусти…

— Нет, Полина.

— Пусти, ты слышал, меня дочь там ждет.

— Не маленькая, подождет.

— Что ты сказал? Да как ты вообще…

— Успокойся…

Хватает меня, держит. Смотрит так…

Боже, я голая! Одно одеяло гостиничное тонкое между нами… Я в его руках. И то, что мы только что делали, чем занимались, это…

— Пусти…

— Нет… — Еще крепче прижимает.

Понимаю, бессмысленно с ним бороться. Надо как-то… Как-то иначе надо. Хитростью женской, что ли?

Только вот не умею.

Нет у меня этой самой женской хитрости.

Может, поэтому и живу так, как живу.

— Пусти… — повторяю еще раз, слабо, тихо. От жара и запаха его тела, такого, мужского, мускусного, меня ведет.

Голова кружится.

Мне надо оттолкнуть его, встать, одеться и четко, твердо сказать — между нами ничего нет и не будет. Это ошибка. Это просто потому, что я была не в том состоянии, и вообще, он воспользовался ситуацией.

Надо. Надо…

Но я не могу.

Мне тяжело сейчас.

Так тяжело…

— Полина…

— Хватит, Стерхов, пожалуйста…

— Полюшка, Поля… Посмотри на меня.

Мотаю головой, не хочу смотреть, не могу, не буду…

— Поля… Девочка моя…

— Не надо… пусти меня, правда…

— Ты же не хочешь, чтобы я тебя отпускал?

Говорит и целует, виски, волосы мои, осторожно, нежно, аккуратно, а у меня мурашки по коже… Мурашки… И я на самом деле не хочу, чтобы отпускал. Не хочу… Хотя говорю совсем другое.

— Прекрати…

— Нет…

— Не надо…

— Поля…

Лицо мое берет в ладони, поднимает, в глаза смотрит.

— Полюшка…

— Пожалуйста…

— Я отпущу, отпущу… не бойся, отпущу… Только… Только я всё равно тебя заберу, слышишь?

— Куда заберешь? Ты сошел с ума…

— Сошел, вот именно, увидел тебя и сошел. Идиот я, Полин, дурак… Чего я ждал столько лет? Почему тогда еще тебя не забрал?

— Когда… — спрашиваю, потому что в голове каша.

Я должна дать ему отпор, я должна оттолкнуть. Но как? Как мне это сделать?

Если всё, чего я хочу по-настоящему, это вот так вот лежать в его объятиях, чтобы он целовал, гладил, чтобы он был!

Он!

Стерхов!

А не мираж какой-то, который я себе воображала столько лет…

Да, да, воображала, именно. Представляла.

Господи, его представляла… Лгала сама себе столько лет, повторяя вслух, что ненавижу, а тайно, по ночам, одна, сама себе стонала: «Лёша, Лёшенька, родной, любимый» …

Считала это своей слабостью. Потому что Стерх — предатель. Стерх — изменник. Стерх — гуляка…

Стерхова одного винила в гибели сына.

Да, винила.

И виню.

И не должна я с ним вот так! Не должна!

— Полюшка моя…

— Не надо, Лёш… не твоя.

— Сама-то веришь? Скажи…

— Мы развелись, Стерхов. Разошлись. Ты… ты даже не пытался.

— Если бы ты знала, как я себя за это… корю… ругаю, слышишь? Уничтожить готов сам себя, потому что тогда вот так вот всё… Неправильно.

— Не надо. Зачем теперь? Поздно уже. Пусти… это… то, что мы сейчас тут сделали… вот что неправильно.

— Нет, любимая, как раз это самое правильное и есть, слышишь?

Снова голову мою поднимает, чтобы в глаза посмотреть.

— Слышишь меня? Это правильно! То, что произошло сейчас. Вот это… то, что мы с тобой любовью занимались, не сексом… любили друг друга… слышишь? Не трахались — любили.

— Нет, Лёш… нет.

— Да, именно. Ты поэтому пытаешься отрицать, потому что прекрасно понимаешь. И поговорить нам надо серьезно. И, знаешь, — он усмехается, — да плевать мне, что там твой сын сказал про своего отца, про то, что я якобы убил… убийца… Мне наплевать. Я готов правду сказать.

— Какую… правду? — Не понимаю, что он имеет в виду.

— Что я люблю тебя. Что ты моя. Я… мы с тобой… Мы с тобой могли ребенка сейчас зачать, ты это понимаешь?

Я тоже усмехаюсь… Зачать… Каким образом? Он думает, что вот так просто?

— Мне уже сорок два, Стерхов… какие дети? Давно уже ничего не может быть.

На самом деле я была у женского доктора довольно давно, года два точно как. Она меня ругает, мол, в вашем возрасте надо проверяться. Ну, грудь я проверяю регулярно. А вот… Эта же врач мне сказала, что у меня уже не так всё радужно. Как это называется? Фертильность? Ну так, на троечку. Да и слава богу. Думала я тогда. И сейчас тоже думаю, так что…

— Ох, Полина… У меня друзей-генералов, кто в последние пару лет женился на… скажем так, девушках твоего прекрасного возраста… Ну, человек пять точно. Это у кого уже есть дети. У остальных точно будут, тут я не сомневаюсь, так что…

— У них будут, а у меня — нет.

— Почему?

— Потому, Алексей. Потому что у нас с тобой больше ничего не будет. И замуж за тебя я точно не собираюсь.

— Неужели? Так уверена… я теперь, Полин, не лейтенант желторотый, я генерал. Могу и…

— Заставить?

— Убедить.

Усмехаюсь.

— Глупо. Убеждать.

— Неужели? А если я попробую?

— Ультиматумы будешь ставить? Шантажировать, что ли? Угрожать?

— Любить буду, Полин, слышишь? Так любить, что ты не сможешь сказать «нет»…

Он говорит, а меня это настолько сильно задевает, что слезы как-то сами собой начинают течь… безмолвно, тихо… заливают щеки.

— Полин? Поля, ты чего? Полинка-Малинка… ну-ка… перестань, ну что ты, маленькая? Что ты?

— Не надо, Лёш. Правда… Больно очень… Не надо.

— Полина… Я не хочу, чтобы было больно. Я хочу, чтобы ты счастлива была, слышишь?

— Тогда отпусти. Просто отпусти. Меня дочка ждет.

— Я уже отпустил один раз. Никогда не прощу…

— По второму кругу говорим, Лёш… по второму, слышишь? Хватит.

— Не хватит. Сейчас я тебя до твоего номера провожу, но завтра с утра встретимся, и… И не вздумай сбежать, слышишь?

— Куда мне бежать? Я тут… у меня сын тут… его вопрос решу. Потом…

— Какой его вопрос? Что ты хочешь решить? Я могу помочь?

— Я сказала. Хочу, чтобы он… чтобы он документы забрал, и всё. Хватит. Навоевался.

— Полин, если он их заберет, то… всё равно, армия. Пойдет служить простым рядовым, ты это понимаешь?

— Что? Как?

— Так. Обыкновенно. Посмотри законы. В весенний призыв попадет. С поступлением в другой вуз не успеет, да и перевод — не всегда вариант.

Холодею… об этом я не подумала.

И что делать?

Я не хочу, чтобы мой сын… не хочу и не хотела, для меня его решение — просто шок!

— Как ты его вообще отдала в военное? Не понимаю…

— Я и не отдавала. Мы… мы отговаривали. Я отговаривала.

— Не сомневаюсь. И легенду про Стерхова-убийцу тоже, небось, тогда придумала?

— Что?

— Ты слышала, Полинка-Малинка… Давай вернемся к этому вопросу. Почему твой сын считает, что я убил его отца?

— Я не… я…

— Что ты?

— Я ничего такого не говорила, я… я сама только что об этом от дочери узнала.

— В смысле?

— Я так поняла, мой Сергей… мой муж… это он сказал Максу, что ты…

— Твой муж? Получается, он не отец твоего сына? Так, что ли? Или… это какой-то другой муж?

— Муж тот же. И он… Он отец, просто…

— Полин, кто отец Максима?