Глава 17

Стоим в дверях.

Я, дочь, Стерхов.

Меня всё еще трясёт. Руки дрожат, губы.

От всего трясёт.

От того, что мы натворили…

От того, что я понимаю почему мы это натворили.

Мы занимались любовью!

Мы!

Я и Стерхов!

И я… Лёшенька…

Господи, я его называла Лёшенька!

И это…

Это было так…это было хорошо. Очень хорошо. Нереально.

И ужасно. Действительно ужасно, что я вот так взяла и…

Боже, меня это волнует даже больше чем то, что Алексей узнал про сына.

Максим…

Я понимала всегда, что рано или поздно я расскажу обо всем Стерхову.

Понимала.

Вернее, как… я знала, что должна буду сказать Максиму.

Сын должен знать кто его настоящий отец. И я понимала, что Максим не будет сидеть сложа руки. Что он станет разыскивать Стерхова.

И еще… Я прекрасно знала, что Стерхов примет сына.

Знала, что как бы он не относился ко мне – а все эти годы я была уверена, что ему плевать, - ребенка своего он не бросит.

А Максим… я надеялась, что сын поймёт и простит.

Сейчас вот я ни в чём не уверена.

Ну и информация, которую только что донесла до меня Марго – Стерхов же всё слышал, прекрасно слышал.

- Добрый вечер… То есть… ночь. – Маргарита, смущаясь пропускает нас в номер.

Я поворачиваюсь к Алексею.

- Спасибо, что проводил, спокойной ночи.

- Погоди-ка, Полина. Как я понимаю, ночь не совсем спокойная. Куда вам надо возвращаться? Камилла – это же твоя племянница, насколько я помню? Ирина – сестра? Что случилось? Помощь нужна?

- Нет просто… - начинает дочь, но я её останавливаю.

- Рита, товарищу генералу пора отдыхать, он устал.

- Я не настолько устал. Когда вы должны вернуться?

- Мы должны…

- Рита!

- Мам, да я ничего, просто папа сказал… - хлопает глазами дочь, но я стараюсь не дать ей договорить.

- Сказал и сказал. Вернёмся. Когда сможем тогда и вернёмся. – поворачиваюсь к Стерху. – Алексей, спасибо. Иди спать.

- Полина, мы с тобой не договорили.

- Я безумно устала, прости. Я весь день на ногах.

- Я тоже. И всё-таки…

- Ты мужчина. Солдат. Генерал. Тебе положено.

- Мам, если вам надо – говорите здесь, я пойду спать. – снова начинает Марго. – Я спокойна, что ты тут и всё. Я вам мешать не буду. У нас две комнаты же. Проходите, товарищ генерал. У нас чай. И мы пироги купили.

Я смотрю на дочь не совсем понимая, что с ней.

Она никогда не вела себя так с чужими.

С мужчинами – точно.

Не то, что боялась, нет. Она с мужчинами-докторами как раз очень много в своё время общалась, увы, не по самым приятным поводам, но всё-таки это другое. А тут…

Военный. Взрослый. Незнакомый.

Конечно, Стерхов у меня красавец до сих пор.

У меня… Конечно же давно не у меня.

Я ведь даже не знаю толком как он живёт, с кем. Есть ли у него еще дети.

На самом деле не интересовалась.

Вычеркнула.

Словно умер он для меня.

Умер…

А он живой.

Живее всех живых.

Взрослый, красивый, сильный.

Генерал.

И Марго он явно нравится.

А я… я не совсем понимаю как к этому относиться.

- Марго, уже поздно, и товарищ генерал…

- С удовольствием выпьет чаю. Но твоя мама права, поздно и тебе пора спать. Полин, ты отправляй ребёнка спать, а я пока заварю чайку.

- Что? – смотрю на наглого Стерхова удивляясь тому, как он себя ведёт.

Он всегда был таким нахалом? На самом деле, да, всегда. А сейчас еще осмелел. Генерал.

- Есть идти спать, товарищ генерал. – смеётся Марго отдавая честь. – Так правильно?

- Так точно, только к пустой голове руку не прикладывают.

- К пустой? У меня она полная, у меня там ум! То есть… мозг!

- Пустой – значит без головного убора, без фуражки. У нас если на голове ничего нет делают так.

Он отдает честь одну руку положив на голову, другой козыряя.

Дочь смеётся.

- А если в голове ничего нет?

- А те, у кого ничего нет в голове обычно сидят в штабе.

Теперь смеются они оба, и я замираю.

Они похожи!

Господи! Они так удивительно похожи!

Моя Маргарита и мой… вернее… Стерхов.

Ямочки на щеке, губы, носы… даже глаза!

Это какое-то наваждение.

Это… этого не может быть!

Просто…

Нет, всё, я схожу с ума. Сегодня столько событий, столько всего, и…

- Рита, пойдём.

- Мам, да я могу сама, я же не маленькая, меня укладывать? Ты лучше товарищу генералу налей чаю. Он же герой!

- Герой? – переспрашиваю, не понимая…

- Мам! Конечно герой! Он ведь нашего Максима спас, понимаешь?

И тут дочка делает уж совсем непонятную для меня вещь. Она шагает вперед и обнимает Алексея!

Обнимает и всхлипывает.

- Спасибо… спасибо вам! Вы… вы правда герой! Вы такой! За Макса спасибо! Знаете, как я его люблю? Он у меня самый лучший брат! Правда, самый-самый! А вы теперь его спаситель! Вы ему… вы как второй отец, понимаете?

Второй… господи… если бы она знала!

Алексей смотрит на меня поверх головы дочери. Взгляд его такой беспомощный!

Говорит, осипшим голосом.

- Ну… что ты, малыш, ты что… Всё хорошо. Ну… какой я герой? Все герои. И Максим твой тоже герой. Они там… они там «мирняк» спасали… помогали. И сами выжили, что тоже важно.

- «Мирняк» - это кого? Мирных?

- Местных жителей, да. Мирных. Обычных. Спасли кого могли, многих. Не зря носят высокое звание курсантов… - он откашливается, понимая, что звучит это немного высокопарно, а я вижу, как блестят его глаза.

Его назвали героем! И кто? Моя дочь. И его сын тоже герой.

И он сейчас это осознаёт и чувствует. Я это понимаю.

- Всё равно. Вы мой герой. И точка. Можно же, мам? Можно товарищ генерал будет моим героем?

- Конечно можно.

- Можно. Если твой папа не будет против. – тихо говорит Стерх, а Марго…

- Папа не будет. Папа с мамой разводится. – её звонкий голосок звучит как выстрел.

О, господи…

Стерхов не сводит с меня глаз. И теперь в его глазах появляется выражение хищника. То самое, которое мне хорошо знакомо с самой молодости.

Хищник, который почуял добычу.

Охотник.

- Ты… Марго, ложись спать, правда, уже поздно, а мы с твоей мамой еще… чаю попьём.

Говорит, и я понимаю – не чай мы будем пить, ох не чай… и вообще… пить мы будем вряд ли…