Глава 41

Сергей приехал на день рождения Егорки. Привез огромную красную машину, радиоуправляемую. Малыш еще не проснулся, когда гость заявился. Он отказался от завтрака, сразу взял меня за руку и потащил во двор.

− Мам, скоро Егор проснется, приглядывай, − только успела сказать маме.

Сергей как на буксире тащит меня, успеваю только ногами перебирать. Сам хмурый, не выспался, наверное. В саду торможу его, не понимая, почему так ведет себя. Хотя, он вел себя еще хуже, бывало. Мог и на плечо закинуть и не спрашивая в горы отвезти.

− Сережа! Да что случилось?! — вырываю из захвата свою руку, потирая запястье.

− Ох−х… прости. Больно сделал? — хватает мою руку снова и вдруг целует следы от своих пальцев на коже.

Я застываю, застигнутая врасплох неожиданной лаской. Борода сейчас короткая, и так мягко покалывает, губы теплые. Рядом скамейка, опускаюсь на нее, прерывая странное извинение.

− Оль, только не ори, выслушай… а потом можешь и по морде отхлестать. Только не сильно, а то руки болеть будут… − мужчина топчется рядом, машет руками, у меня головокружение начинается. Тяну его на лавку, поймав за беспокойные пальцы.

− Сядь. Рассказывай, чего натворил? — строго говорю, ловя виноватый серый взгляд.

− Ребенок, которого ты носишь, может быть моим, − выпаливает и придвигается ближе. — То есть, он скорее всего мой. Не Стаса.

− Дурак? — спрашиваю, чуть отодвигаясь. — Ничего лучше придумать не мог? Или ты комар−мутант, который укусил и все, беременна? Я бы тебя к себе не подпустила, ни за что на свете…

Сергей странно смотрит, склонив голову. И вдруг… та ночь, непонятная. Он привез меня домой из бара. А проснулась я в одной простыне.

− Ах ты, засранец! — замахиваюсь на мужчину, но он перехватывает мою руку и прижимает меня к себе. — Ты воспользовался моим невменяемым состоянием!

− Скорее ты воспользовалась, дорогая, − смеется негодник, стискивая меня еще больше. Я чувствую его теплое дыхание на щеке, и по рукам пробегаются мурашки. — Ты накинулась на меня. А я не мраморный… я все ждал, когда ты вспомнишь, а ты… Даже извиняться не буду, поняла! И не со мной ты ночку коротала. Мое имя ни разу не прозвучало. Только Стас. С ним ты была. А вот пацан мой будет, я уверен.

− А че эт пацан? Может, девочка. Чего ты хочешь, Сережа? Пусти, не буду драться, − он расслабляет захват, и я отодвигаюсь.

− Мы должны пожениться. Либо женимся, и вместе воспитываем ребенка. Либо я заберу его сразу после рождения.

− Ого, целый ультиматум, − усмехаюсь, вскакивая со скамейки. — Ну поженимся, допустим… дальше что? Как соседи жить будем?

− Да хотя бы. Стерпится — слюбится.

− А я бородатых не люблю. Ненавижу просто. У меня даже в кафе условие было при приеме мужчин на работу — гладко выбритые лица.

− Так, значит… а я вот мосластых не люблю. У меня тоже условие — наберешь десять кило, тогда женюсь!

− Прекрасно! Выход там, − показываю рукой, а саму смех разбирает.

Вот и договорились.

Снова плюхаюсь на скамейку. Да, натворила я дел. Смотрю на застывшего бородача, сидит, надувшись, как сыч. Я его понимаю, мужик одинокий, хочется семью, наверное. А тут я, беременная… Я ему верю. Даже сама заподозрила, что в ту ночь могло произойти нечто подобное. Но не могла поверить, что сама спровоцировала мужика, думала, что он сам, воспользовался случаем.

Но отмела догадку. Потому что я не такая. И он не такой. Да, не интеллигент, каким Исаев был. Но и не мразь.

Кладу голову на крепкое мужское плечо. Закрываю глаза. Что мне делать теперь? Надо подождать немного. Месяца через два по анализу крови можно будет узнать точно, кто отец.

− Ма−а−м? Ты где? — слышу голос Юльки и отскакиваю от Сергея. — Да вот же она, − говорит кому−то, кто идет позади. — Мам, здесь курьер подарок принес, лично тебе в руки.

У меня мороз вдоль позвоночника. С некоторых пор не люблю неожиданные подарки. Хотя, сегодня же праздник, может кто−то из знакомых прислал ребенку подарок. Расписываюсь в квитанции и курьер уходит. Он ставит коробку на скамейку, я присаживаюсь рядом, боясь до нее дотронуться. Не было информации об отправителе.

− Откроешь? — спрашивает Сергей, и дочь моя с любопытством смотрит.

− А вдруг там бомба? Забыл, как Стас погиб, вдруг мне тоже отомстить решили? − я себя накручиваю, пугая остальных. Но в наше время все может быть.

Почему нет имени отправителя? Почему лично мне в руки?

− Давай я, а вы отойдите, на всякий случай, − друг берет распаковку на себя, а мне просто хочется выкинуть подарок. Мужчина прислушивается, приложив ухо к коробке. Потом поднимает ее, будто взвешивая. — Легкая, и ничего не тикает. Не думаю, что там что−то опасное.

Он разрывает упаковку, я и пискнуть не успеваю. Достает из коробки небольшого плюшевого медвежонка, сверкающего белизной. Огромную открытку передает мне.

Этот почерк я из тысячи узнаю. Зойка, подружка моя бывшая… видимо отсроченную доставку заказала, или поручила кому−то отправить подарок именно сегодня.

«С Днем Рождения твоего сына, Оленька!» − читаю первую строчку в открытке. Потом перечитываю, думая, что там ошибка. — «Три года назад родился малыш, которому я не мать по сути. Помнишь те яйцеклетки, которые ты на исследование сдавала? Вот, пригодились… Я сделала все, чтобы он родился. Я исполнила мечту твоего мужа, он так хотел сына, чтобы ты была ему матерью. Обрадуй его — мечта исполнилась полностью… Я даже имя мальчику дала то, какое ты хотела.

Доказательства, что сын ваш со Стасом, лежат в ячейке банка, ключ от нее Стас тебе отдаст сегодня, мы договорились. Он думает, что там письмо с моим раскаянием. Мне и правда жаль, что я не смогу увидеть твое удивленное лицо. Прощения просить не буду, я сделала вам подарок, от которого ты не сможешь отказаться. Немного не по плану пошло, я хотела познакомить вас с сыном, когда он вырастет, чтобы ты кусала локти… Надеюсь, ты подала на развод, и сейчас уже не вместе со Стасом. Ты же, наверное, не стала слушать его, как всегда, подумала, что у нас случилась связь.

Если вы развелись, то сегодня ты можешь помириться со Стасом и вместе воспитывать вашего сына. Когда судьба подписала мне смертный приговор, я решила напоследок проучить тебя. Надо слушать и слышать близких! Деньги не важны, гораздо важнее душевное тепло и доверие…»

Меня трясет, открытка выпадает из пальцев, Сергей ее подхватывает, читает. А я поверить не могу. Мой сын! Наш со Стасом! Он так мечтал, а я себя грызла, что не получилось родить. А он все равно родился, наш мальчик…

Но как же все поздно. Зоя хотела отомстить, у нее получилось.

− О! Теперь тебе точно ребенка отдадут, − Сергей обнимает меня, а я трясусь, слезы потоком. То ли от облегчения, то ли от огорчения. — Не реви, оглобля моя! Подружка твоя та еще сушка, но раз она все замутила, значит так нужно было. Зря ничего не происходит.

Замечаю в своих руках медвежонка, хочется выкинуть его. Но прижимаю к груди последний подарок от подруги. Мы со школы были не разлей вода. Везде вместе. В одних мальчиков влюблялись, одеждой делились. Списывали друг у друга.

Вдруг понимаю, за что отомстила. Стас меня выбрал, хотя ей сильно нравился. Даже говорила, что я красивая, другой парень найдется. А я не отдала Исаева, замуж за него вышла, дочь родила. А она круче сделала, сына ему подарила. От меня.

Теперь меня хохот пробирает. Месть так себе. Я в выигрыше осталась. Она в могиле, а я буду воспитывать нашего со Стасом сына.

− Мам, выпей воды, − Юля сует в руки стакан. — Мам, получается, Егорка наш?

− Наш… никому не отдадим… − делаю пару глотков, решая, что делать дальше. — Сереж, поехали в банк. Но сначала в квартиру заедем, там ключ от ячейки.

− Мам, только в кафе не забудьте, − напоминает дочь. — Праздник в полдень начнется. А вот и именинник!

Смотрю, как по дорожке бежит мой сын, так похожий на своего отца. Стас не умер, его часть в ребенке осталась. Особенно его яркие васильковые глаза. Подхватываю малыша на руки, кружу его.

Мы по очереди тискаем именинника, до визга, пока не сбегает. Он замечает забытого на скамейке медвежонка и хватает его, прижимает к груди:

− Мой!