Глава 32

Ольга стоит посреди палаты, задыхаясь, и смотрит на Вадима с таким отчаянием, будто весь мир рушится у неё под ногами.

– Вадим, – повторяет она, и голос её срывается на крик. – Ты не можешь меня бросить! Я беременна! Это твой ребёнок! Наш ребёнок!

Я сижу на кровати, сжимая край одеяла, и смотрю на неё. Внутри всё холодеет.

Она не беременна. Я знаю это. Вадим говорил мне. Но сейчас, глядя на её истерику, на её слёзы, я чувствую, как внутри закрадывается сомнение.

А вдруг?

Вадим всё ещё держит Артёма на руках, и я вижу, как он инстинктивно прижимает сына крепче к груди, будто защищая его от неё.

– Ольга, – говорит он медленно, холодно. – Выйди. Сейчас же.

– Нет! – кричит она, делая шаг вперёд. – Нет, я не выйду! Ты должен меня выслушать! Ты должен знать правду!

Она оборачивается ко мне, и в её глазах – безумие.

– Он обещал мне! – визжит она. – Обещал, что мы будем вместе! Что он уйдёт от тебя! А теперь… Теперь он бросает меня, как последнюю дуру!

Я молчу, глядя на неё, и чувствую, как внутри поднимается тошнота.

А она продолжает:

– Мне плохо! У меня срок! Я не могу так нервничать! Ты что, хочешь, чтобы я потеряла ребёнка, Вдаим?!

Вадим поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах усталость.

– Настя, – говорит он тихо. – Мы хотели ехать в клинику. Чтобы подтвердить её беременность. Я уже знал, что она врёт. Уже почти доказал это. Но когда мы ехали, мне позвонила Света. Сказала, что ты рожаешь. И я… Я не успел разобраться с этой лгуньей. Извини за этот цирк.

Ольга вскидывает голову и кричит ещё громче:

– Это правда! Всё, что я говорю, – правда! Я не разыгрываю спектакль! Я беременна! От тебя, Вадим!

Я смотрю на неё, потом на Вадима, и чувствую, как внутри всё сжимается. Мне всё равно, врёт она или нет. Мне всё равно, беременна она или нет. Мне важно только одно – чтобы эта дура не накинулась на моего ребёнка.

Артём от истеричного крика этой идиотки просыпается, не успеваю я подумать о его бедных маленьких ушках, переживающих такой крик. Он начинает истошно плакать. Его маленькое тельце дрожит в руках отца. Он боится.

Я встаю с кровати, шатаясь, и делаю шаг к Вадиму. Живот режет болью от совсем недавно наложенных швов, но мне всё равно. Я хочу защитить своего ребёнка.

– Отдай мне сына, – говорю я тихо, протягивая руки к Вадиму.

Он смотрит на меня, понимает и осторожно передаёт мне Артёма. Я прижимаю его к груди и отхожу к окну, подальше от Ольги. Пытаюсь успокоить сына.

Вадим поворачивается к Ольге, лицо его каменеет.

– Ты что, не видишь, что в палате маленький ребёнок?! – сквозь зубы произносит он таким раздражённым тоном, с такой яростью и злостью, что даже у меня по спине бегут мурашки, хотя вся его злость направлена далеко не на меня. – Младенец, мать твою! Ты в своём уме, так орать здесь?!

Вадим хватает её под руку - бесцеремонно. Ольга вскрикивает от боли.

– Вадим, мне больно! – вопит она.

– Всё ещё хочешь доказать мне, что беременна?! Что ж, давай выясним всё здесь и сейчас! – вытаскивая, буквально волоча её за собой, он выводит её из палаты.

Он выходит в коридор и зовёт громко:

– Врач! Сюда кто-нибудь! Нам нужна помощь!

Дверь палаты захлопывается и всё что я слышу - это голоса за ней. Уже приглушённые, но на повышенных тонах. Вслушиваюсь и укачиваю сына.

– Что случилось? – слышу голос незнакомого, видимо, подоспевшего доктора на окрик Вадима.

– Эта девушка утверждает, что она беременна, – говорит Вадим ровно. – Я хочу, чтобы вы взяли у неё кровь на анализ. Прямо сейчас. Здесь. Заплачу сколько нужно.

Пауза.

– Это важно, правда. Помогите провернуть всё быстро, – Вадим слегка давит на него.

– Хорошо, – говорит врач наконец. – Пройдёмте в процедурный кабинет, девушка. А вы пожалуйста оплатите в кассу.

– Нет! Я не пойду! Это издевательство! Я что, игрушка для тебя, которой можно помыкать?! – вопит Ольга.

– Пойдёшь, – говорит Вадим холодно. – Или я позову охрану, и тебя выведут отсюда силой. Больше ты меня никогда не увидишь. Выбирай.

Дальше их голоса отдаляются и на следующие полчаса я остаюсь одна.

-----

Проходит полчаса. Может, больше. Я не знаю.

Артём спит, я сижу полулёжа, глядя в окно и пытаюсь не думать о том, что происходит за дверью. И вдруг снова слышу голоса. Они вернулись, все трое.

– Я вам ещё раз повторяю, девушка, результат отрицательный, – говорит врач спокойно. – Судя по тесту крови, вы не беременны. Даже близко.

– Это не может быть правдой! – кричит Ольга. – Это стресс! Выкидыш! Я не знаю что! Ты виноват, Вадим! Ты довёл меня до этого!

– Хватит, – говорит Вадим холодно. – Ты не беременна. А значит, если ты не уберёшься отсюда прямо сейчас, клянусь богом, тебя отсюда вынесут вперёд ногами! Быстро вали отсюда и чтобы я не видел тебя рядом с моей семьёй за километр! Понятно тебе?!

– Охрана! Уберите эту девушку отсюда! Пока я не убил её! – рычит Вадим.

Я слышу, как приближаются тяжёлые шаги, потом крики Ольги, её истеричные вопли, которые постепенно затихают, удаляясь по коридору.

Дверь открывается, и Вадим заходит внутрь. Лицо его бледное, губы сжаты в тонкую линию. Он закрывает за собой дверь и прислоняется к ней, закрывая глаза.

– Прости, – говорит он тихо. – Прости за этот цирк.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри что-то сдвигается. Он защищал нас. Меня и Артёма. Не себя. Не свою репутацию. Нас.

“Поздно ты спохватился защищать нас, Вадим”, – думаю я, глядя на него. Но впервые за долгое время я не ненавижу его так яростно. Впервые я чувствую что-то другое…