Глава 20

Марина.

Все, что мне остается – заговорить Макса, усыпить его бдительность расспросами… Я обо всех его старых приятелях вспоминаю. Делаю вид, что мне до смерти интересно, как Вадик «подрался с Костиком из-за Ирки», или Димка из параллельного класса переехал в Питер…

Мы смеемся, пьем чай с вкусными пирожными, прибираемся… Мама включает «Девчат»…

Кошусь на нее, понимая, что сейчас – тот самый момент, именуемый точкой невозврата…

Если я грущу под «Сладкий ноябрь», то тумблер, выпускающий на волю мамины чувства – «Девчата»…

– Мам, давай я пропылесосю. Папа приедет, снова будет бурчать, что у нас грязно, – предлагает Максим. – Почему он так надолго уехал? Планировали же в отпуск поехать?

 – Сынок, он…

 – Говори уже, дочка. Хватит выгораживать Илью, – фыркает мама, роняя пульт от телека.

 Звук из телевизора по какой-то причине достигает максимума.

 Тося важно заявляет, что с «вот такими» не танцует… Посылает куда подальше героя Николая Рыбникова – Илью…

 Макс морщится, мама ойкает, подхватывая с пола пульт и выключая телек…

 – Ма-ам… Зачем? – сиплю я.

Тошнит невыносимо… Скоро хранить тайну станет невозможно… Мне сбежать хочется. Обнять унитаз и поделиться с ним пирожными… Но я стойко терплю… Хлопаю глазами, не сводя взгляда с сына.

 Максим ошеломленно моргает, оседая на кухонный стул, а я не понимаю, что делать? Как поступить правильно? Я не планировала очернять Илью… Тогда где он? Почему до сих пор не пришел, не рассказал все сыну?

Ах, я совсем забыла, что он носится со своей Ладушкой, как с писаной торбой.

 – Мам, папа умер, да? Случилась авария или самолет рухнул? Или…

 – Папа полюбил другую женщину, сынок. И теперь будет жить с ней. Но он пообещал, что поговорит с тобой и…

 Макс неверяще качает головой, смотрит куда-то в сторону, замирает… Его плечи опускаются от невидимого груза. Еще секунда, и молчание станет невыносимым, но… Сын начинает смеяться… Громко, нервно… Ждет, что я скажу: «Мы тебя разыграли! Это все пранк, сынок!»

 Но я продолжаю стоять, бессильно сжимая озябшие плечи…

 Мне давно не до смеха…

 – Нет, ну вы даете… Прикол какой-то… Мам, ты хочешь стать, как эти блогеры, да? Они шутят друг над другом, устраивают розыгрыши… Мам, ты камеру спрятала где-то, да?

 Бедненький, он озирается по сторонам, не желая верить в услышанное… Искорка надежды, мелькнувшая в его взгляде, прямо сейчас гаснет, сменяясь холодом разочарования…

 – Максим, такое случается. Папа же не виноват, что…

 – Мам, ты себя слышишь? Он… Он просто ушел и даже не попытался все взвесить? Он променял нас на какую-то женщину? Не-ет… Я в этот прикол не хочу верить.

 – Придется. Папа подал на развод, я подписала заявление. Но это не значит, что папа отказался от тебя. Он тебя любит и…

 – Мам, ну, что ты такое несешь?!

 – Прекрати так разговаривать с матерью, – встревает мама.

 – Да вы чушь городите, а меня ругаете. Какой нормальный мужчина может отказаться от такой семьи, как наша? От мамы… Мамочка, мам… Ты ведь у меня лучше всех людей на свете…

По щекам моего сына-подростка текут слезы… Будто наяву слышу, как его сердце разбивается, а осколки падают к моим осколкам… Смешиваются, превращаясь в острые льдинки… Как мне помочь ему? Знала ведь, что все так и будет…

Прямо сейчас я разрушила его жизнь… Вернее, Илья разрушил, а я сыграла роль плохого гонца… И ведь не хотела говорить. Ждала, когда Аверинцев соизволит признаться в своем грехе…

Но он выбрал уйти по-английски и оставить сына в неведении…

 К горлу подступает тошнота, когда я думаю, чем они занимаются… Как он трогает ее, ласкает, заботится… Выходит, у мужиков это быстро происходит? Раз, и все! Вчера была одна семья, сегодня – другая…

 – Сынок, ты меня рассматриваешься по-другому. Я мама… Даже толстая и кривая, я буду для тебя самой лучшей. А мужчины, они… Та девушка молодая и красивая, успешная… Глава

– Ты тоже красивая и молодая, папа тебя на пять лет старше. Мам, неужели, все это правда? – обреченно произносит он. Глава

– Да, к сожалению.

 – И ты не хочешь бороться? Ты ведь любишь папу! Почему ты так просто отпустила его? Ты столько лет выстраивала нашу семью по кирпичикам, чтобы отдать папу какой-то…

 – Максимка, папа твой – не безвольный телок, – произносит мама. – Отдать или не отдать… Он не вещь. И долго думал, прежде чем принять столь непростое решение.

 – Я поговорю с папой, – отрезает сын. – Пусть посмотрит мне в глаза и скажет, что мы ему не нужны теперь.

 – Я не нужна, Максим. А ты продолжаешь…

 – Мне он не нужен после такого, мам. Я его презираю. И ненавижу. Он предатель. Он…

 – Сынок, я его не оправдываю, но… В жизни всякое бывает. Что папе оставалось делать? Как прикажешь сердцу? Ты попробуй его тоже понять. Не руби сплеча, не пиши и не звони ему сейчас… Остынь до утра, ладно?

 – Ладно, мам.