Глава 30

Марина.

Боже, ну, почему эта сволочь заболела именно в моем доме? Не в своей, уютной квартирке, а у меня… Там, где его все раздражает и бесит?

Илья спит. Из кухни доносится его поверхностное, частое дыхание… А я глаз не могу сомкнуть… Прислушиваюсь, как бы ему хуже ни стало… Кручусь, злюсь на себя. Уже два раза душ приняла…

Бесшумно пробираюсь по коридору в кухню и застываю в проеме… И на ум стихотворение Ах Астаховой приходит: «Тебя хоть там любят?».

Станет ли его жестокосердная Лада заботиться о тебе? Жертвовать сном, отдыхом, комфортом?

Пол ледяной, а я босая… Крадусь как мышка, чтобы не разбудить мужа, склоняюсь над ним и смотрю во все глаза…

Отец Ильи умер от осложнений пневмонии. И начиналась она так же странно… Высоченная температура, слабость, озноб… А на следующий день Петр Иванович угодил прямиком в реанимацию… Отек легких, ИВЛ и… Смерть от полиорганной недостаточности.

Черт, ну, что мне делать? Пустить все на самотек или послушать его? Стою как дура, надеясь хоть что-то разглядеть в полумраке комнаты – настенный бра я оставила включенным… Дышит мой муж, спит… Не стонет, не мечется, да и кожа у него обычного цвета. Носогубный треугольник без признаков цианоза, кашля нет…

Подхожу ближе и касаюсь его лба ладонью. Мокрый, но уже не такой огненно-горячий. Илья бормочет во сне мое имя и поворачивается на другой бок. Накрываю его еще одним пледом и возвращаюсь в спальню.

Усталость берет свое. Проваливаюсь в сон, умоляя Вселенную, сжалиться надо мной… Я устала от всего… И единственное, о чем мечтаю – душевный покой…

Просыпаюсь по будильнику, заслышав монотонную речь мамы… Черт, ее-то я не предупредила, что Илья остался у нас! Да еще и больной…

– Привет, мамуль, – выскакиваю из теплой постельки и бегу на кухню. – А Илья…

– А этот что тут делает? – хмурится она. – Творог на рынке купила, сейчас сырники пожарю. Мариша, а ты чего босая? Заболеть хочешь? Так что он делает здесь? Там, где все его бесит? Грязь у нас, все валяется, не модные мы, не успешные, да еще…

Буся робко подходит к Илье и виляет хвостиком. Бедненькая моя старушка – она будто прощение просит за то, что есть…

– Татьяна Михайловна, я случайно заснул, сейчас уйду, – поднимается Илья. – Марин, спасибо за заботу, я…

– Мам, у Ильи температура ночью поднималась до тридцати девяти. Я решила, что ему будет лучше остаться под моим наблюдением.

– Ну… Тогда ладно, – пожимает мама плечами, разбивая в миску яйца. – Твой папа, царствие ему небесное, тоже от простуды умер… Я понимаю Марину. Она, хоть и не такая модная и успешная, но все же врач… Человек, спасающий жизни. Человек, полезный для общества.

– Мам, хватит, пожалуйста…

– Татьяна Михайловна, я прошу вас…

– Илья, давай я договорюсь с Ниной Андреевной из терапии? Она тебя…

– Буду признателен тебе, Марин. Тем более, я собираюсь наведаться в больницу.

Ну, конечно, ему же надо Ладу навестить… Не терпится увидеть любимую? Я вчера запретила ему контактировать с беременной любовницей, но Илье мои запреты до одного места…

– Ей нужна еда и чиcтая одежда. Поэтому я, мне придется… – мямлит он.

– Илья, ты поговорил с Максом? Как он воспринял новость о том, что в его жизни скоро появится братик или сестричка? Ты ему…

– О ребенке я ему не говорил… Просто, сказал, что у меня есть другая. Он воспринял все… Плохо, Марин. Ожидаемо плохо… После ее выписки я хочу их познакомить. Надеюсь, ты не против?

Я против! Категорически против… Не хочу, чтобы они общались, дружили, что-либо обсуждали… Не желаю, чтобы она становилась частью нашей семьи… Слова мужа острыми лезвиями вонзаются в плоть… Во мне океан чувств, но ярости куда больше… И ревности…

Стоит тут возле меня, умничает… Высокий, взъерошенный после сна, красивый… С выступающими мышцами на груди, сильными руками и мощной шеей… Совсем недавно он был моим. И только я могла его трогать, ласкать… Делить с ним судьбу.

– Илья, я считаю, что это плохая идея. Прошло слишком мало времени… И она тебе еще не жена. Пусть родится ребенок, а потом…

– Марин, я не буду нарушать твой запрет. Не волнуйся, пожалуйста… Наверное, ты права, и…

– Илюша, приходи к сыну, а нас огради от своей девки, – снова вмешивается мама, снимая сырники со скороводы. – Есть садитесь. И ты, шельмец, давай к столу. Раз больной, то полечим тебя горячим чаем с вареньем и домашним питанием. Никто тебя кормить ТАМ не будет так…

– Мам, хватит. Зато у Ильи теперь новый дом – уютный и красивый, без всего этого… – подкалываю его я. – Там уж точно все по-другому. Идеальная чистота, все на своих местах. А у нас во-он там опять носок Макса валяется…

Хочется посмотреть, каким станет его жилище после рождения малыша. И как Лада будет справляться с уборкой, готовкой и воспитанием… Наверное, Илюша рассчитывает, что младенец от другой мамы будет не таким крикливым, каким был Макс? Посмотрим, посмотрим…

Илья молчит, стыдливо опуская взгляд в пол… Совестно тебе, да?

– Марин, прости меня… Я совсем не это имел в виду и… Ты прекрасная мать и хозяйка.

– Ты именно то имел в виду… И я никогда не забуду твои слова, Илья. Давай не будем больше копаться в причинах. Ешь и… Ешь и уходи домой.

Он не отказывается от чая и завтрака. Спешно собирается, прощается с нами… Дверь, тоненько скрипнув, закрывается, а мне звонит Зойка.

– Да, – вздыхаю я. – Привет, дорогая, а ты…

– Марин, у его девки кровотечение… Сильное. И отслойка нарастает… Забрали на операцию. Боюсь, ребенка не сохранить.

– Ужас… Зой, так позвони Илье, это ведь его ребенок?

– А, хочешь, я сравню биоматериал плода и его?

– Мне это зачем? На что это повлияет? Думаешь, она…

– Гулящая девка в анамнезе. Всякое могло быть…