Глава 52

Сивер улетел на рассвете. Я стояла на стене, провожая взглядом чёрную точку, тающую в бледнеющем небе, и в груди пульсировало странное чувство — смесь тревоги и гордости. Он сделал это, — ради нас, ради деревни, которую когда-то считал лишь временным пристанищем.

Дни потянулись медленно, но мы работали не покладая рук. Королевские солдаты, оставшиеся под командованием старшего сержанта, влились в общую жизнь — патрулировали, укрепляли стены, учились у наших выживать в лесу. Лордан, тот самый парень, которого я выходила, теперь постоянно крутился у лечебницы, помогая с тяжёлой работой. Он почти не говорил, но в его взгляде на меня появилось что-то похожее на преданность.

Рыгар взял на себя командование обороной. Его грубоватая прямота и безграничная храбрость действовали на людей лучше любых речей. Кассий стал его тенью — бывший враг, теперь незаменимый советник по тактике Гракхов. Вместе они патрулировали границы, расставляли ловушки, координировали разведку. Я смотрела на них и думала: война творит странные союзы. Но, может быть, именно в этом ее единственное оправдание — она показывает, кто ты есть на самом деле.

А я лечила. Раненых после той вылазки было много, и работа не прекращалась ни днём, ни ночью. Моя магия, слабая, но послушная, помогала там, где травы были бессильны — останавливала внутренние кровотечения, снимала воспаление, ускоряла заживление. Я училась, пробовала, ошибалась и снова пробовала. Мои руки теперь пахли не только травами, но и собственной силой, — странной смесью аромата раскалённого железа и утренней свежести.

На четвёртую ночь мне приснился Сивер.

Это был не сон в привычном смысле — скорее, видение, прорвавшееся сквозь нашу связь. Я видела его стоящим на коленях перед огромной драконицей, чья чешуя отливала серебром и льдом. Ее глаза — древние, мудрые, безжалостные — буравили моего бывшего мужа насквозь. Вокруг, на скалистых уступах, застыли другие драконы — белые, голубые, серебристые, и в их взглядах читалась холодная, многовековая ненависть.

Сивер говорил. Я не слышала слов, но чувствовала, что каждое даётся ему с трудом. Дракон, потомок древнего рода, стоял на коленях и просил помощи у тех, кого веками считал врагами.

Ирмин, матриарх Ледяных Пиков, молчала долго. Потом поднялась во весь свой исполинский рост, и её голос, мысленный, ледяной, прозвучал в моем сознании как эхо лавины:«Ты пришёл сюда не ради себя. Это единственная причина, по которой я тебя слушаю. Но слова — это ветер. Докажи делом, что твоя просьба — не слабость, а мудрость. Оставь заложника. В знак того, что не предашь».

Я проснулась в холодном поту, сердце колотилось. Заложник... Сивер должен был оставить заложника. Кого?

Но утром, когда над лесом показался знакомый чёрный силуэт, я выбежала за ворота, забыв о плаще и обуви. Дракон приземлился за стенами, на той самой поляне, где взял меня в полёт. Я бежала, спотыкаясь, сердце готово было выпрыгнуть.

Сивер стоял, прислонившись к стволу старого дуба. Он выглядел измождённым, но целым. А рядом с ним на поляне сидел… маленький дракон. Серебристо-голубая чешуя переливалась на солнце, огромные глаза, полные любопытства и лёгкого страха, смотрели на меня.

— Это… — выдохнула я.— Скай, — ответил Сивер, и в его голосе слышалась странная смесь усталости и нежности. — Младший сын Ирмин. Заложник. И… мой ученик. Таково было условие.

Дракончик, Скай, несмело шагнул ко мне, принюхиваясь. Его ноздри дрогнули, улавливая запах трав и лекарств. Потом он ткнулся холодным носом в мою ладонь и издал тихий, почти кошачий звук.

— Кажется, ты ему понравилась, — усмехнулся Сивер. — Это хорошо. Потому что он останется здесь. А его мать… согласилась помочь. Ледяные Пики выступят вместе с нами против Гракхов.

Я смотрела на Сивера, на этого вымотанного, но несломленного человека, и чувствовала, как глаза защипывает от слёз. Дракон сделал это: переступил через вековую гордость, через боль, через унижение. Ради нас.

— Ты… ты невероятный, — прошептала я.— Нет, — он покачал головой, подходя ближе. — Просто упрямый. И у меня была хорошая причина. — Он взял моё лицо в ладони, его пальцы были холодными, но взгляд — горячим. — Ты. Эта деревня. Всё, что мы построили. Это стоило любой гордости.

Скай деликатно отвернулся, делая вид, что изучает муравейник. А мы стояли, обнявшись, посреди поляны, и война могла подождать. Хотя бы минуту. Хотя бы миг.