Глава 4

Эля

Я помню, как впервые посмотрела в глаза Демида Громова. Темные, с чертовщиной во взгляде. Но естественно, этот взгляд не задержался на мне, ведь я — никто, мелкая первокурсница, а он первый красавчик университета и похититель женских сердец.

Тогда сын маминой подруги Алик вечно таскал меня с собой. Присматривал по ее просьбе. А поскольку отказывать себе в привычных удовольствиях из-за своей роли няньки не собирался, то не побоялся представить меня своей потенциально опасной для невинных девочек, компании друзей.

Мажорам, богачам, тем, на кого смотрят с благоговением и дрожью в коленках.

По сравнению с длинноногими моделями, которые крутились возле этих парней, я чувствовала себя гадким утенком, который топчет чужую поляну. На меня так и смотрели эти важные лебеди, будто заклевать хотели. А я что? Я просто радовалась новым знакомствам и отличной погоде, а также тому, что не сижу взаперти. Та еще перспектива, если бы не покровительство Алика.

Мама так и сказала строго: «Либо ходишь вместе с Аликом, либо дома сидишь». Как послушная дочь, я подчинилась и смирилась, прекрасно понимая, что с мамой спорить бесполезно. Ходила рядом с Аликом, стараясь не мешать, слушала музыку, читала, занималась учебой и украдкой посматривала на парней. Не с интересом, не как охотница. Просто изучала их, как звезды на небосклоне, до которых никогда не дотянуться.

Да и не нужны мне были никакие парни.

До Демида…

Но он же сам подошел, я даже не думала о том, что привлеку внимание такого парня!

Заметила, как он смотрит на меня, когда ела мороженое. Тогда мне показалось, что огромная грозовая туча нашла на небо и заслонила солнце. Стало прохладно, но не от мороженого, а от этого пронизывающего насквозь, опасного, темного взгляда.

Не поняла, что делала не так, поэтому просто улыбнулась. Улыбка всегда была моим оружием и ответом всему миру на любые его проявления. Стоило растянуть губы в добродушной улыбке, и враждебность мира сходила на нет. Люди становились добрее и порой тоже улыбались.

Но не Демид.

Он стал еще мрачнее, а потом отвернулся. Внес в мои мысли суматоху и заставил обратить на себя внимание. Я ловила каждый поворот головы, любовалась широкими плечами и длинными ногами. Все парни в этой компании были как на подбор, и только он — особенный. Рядом с ним сильнее билось сердце и сбивалось дыхание, как будто грудь сдавливало тугим железным обручем.

А потом меня стали расспрашивать о парнях, но какие парни, если мне и восемнадцати нет? Шутили, наверное. Посмеивались над маленькой недотепой, которая таскается рядом и подпевает музыке в наушниках. Я это так и воспринимала — как шутку.

И когда стали за меня соревноваться, когда Демид смело сказал, что я буду с ним, а потом взял за руку…

Язык прилип к небу и по телу затанцевали мурашки. Кожа словно загорелась, и я вся стала будто бы вибрировать, чувствуя, как каждая клеточка тела отзывается на это простое прикосновение.

Сама не своя, я посмотрела в его темные глаза и опрометью убежала на пару…

Сердце так и колотилось.

Я еще не понимала, что навсегда отдала его этому парню. Безоговорочно.

— Влюбилась в Громова? Дура! — бесновался Алик, ероша светлый ежик волос. — Так и знал, что привел овечку в стаю волков. Что я маме твоей скажу?

— И ничего и не влюбилась, — сказала с дрожью в голосе, а сама нервно листала инстаграм Демида, дико боясь увидеть фотографии девушек, но видела только его — вместе с маленьким свертком на руках.

У Демида была дочка, оставшаяся от умершей девушки. Маленькая девочка с его темными глазами. Совсем крошка, такая трогательная и невинная.

Меня как пыльным мешком по голове ударили, так удивило наличие ребенка у этого молодого парня. Как? Почему? Что случилось с его девушкой? И он мне не сказал…

Сердце болезненно сжалось, и улыбка слетела с лица.

Я стала им интересоваться, ведь не будешь же напрямую расспрашивать. Алик злился и грозился все рассказать матери, но я по своей наивности и не предполагала, что у нас с Демидом может получиться что-то серьезное. Где я, а где он?

Кто же знал, что он, как грозный шквал, снесет мою жизнь с прежней орбиты и заставит все мое мироздание крутиться вокруг него?

Демид Громов стал центром моего мира, стал для меня всем. Не успела толком осознать, как оказалась в ЗАГСе, едва отметив собственное восемнадцатилетие.

Наплевав на недовольство мамы и заброшенную учебу. Я все позабыла ради Демида и Сонечки.

Мне хотелось сделать моего мужчину счастливым, а то, что у него осталась маленькая дочка, только усилило мои чувства. Воспринимала ее как частичку его, а значит, моя любовь удвоилась, и ее стало так безмерно много, что я щедро делилась с ними, отдавая всю себя.

Демид отвечал взаимностью, носил на руках, делал меня счастливой, мы даже не ругались никогда, как это бывает в любом браке, и даже наша молодость и незрелость не помешала, мы словно были созданы друг для друга.

Кто же знал, что все это кончится в одночасье и даже такой сильной любви не хватит, чтобы победить чужую зависть и ненависть…

Демид

Я помню тот день, когда назвал ребенка Эли отродьем. Не ожидал, что она запомнит именно это из того разговора, что состоялся у нас, когда я бросил ей в лицо правду о том, что все знаю, учитывая все произошедшее.

Да, называть так ребенка — любого ребенка, неправильно, но я сказал это на эмоциях. Какое право она имеет тыкать меня этим? Все еще играет в святошу. Помнится, когда мы были вместе, она постоянно выговаривала мне и просила быть добрее и терпимее к людям. Каким же я был лопухом! Дышать на нее боялся, в голове все время билась мысль, что недостоин ее — такой хорошей, чистой. На деле же все оказалось просто хорошей актерской игрой, которую она пытается продолжать и сейчас.

Возвращаюсь в больницу после того, как отвез ее домой, и переговорив с врачом о перевозке, иду к Соне. К счастью, мою девочку можно транспортировать на самолете, так как я не поддался уговорам здешних меркантильных уродов, наживающихся на чужом горе, и отказался от традиционного лечения. Иначе, кто знает, как ослабела бы Соня от химиотерапии. Конкретно при нашем диагнозе она не так-то эффективна, как при других формах онкологии у детей.

С удивлением нахожу в палате Лору, которая расселась на двухместном диванчике с видом королевы, неприязненно глядя на маму девочки Кати, которая делит палату с нами. Все еще недоумевает, почему я не снял вип-палату, но увидев, как Соня общается с этой девочкой, я подумал, что в компании другого ребенка ей будет лучше. И не ошибся. Соня ни в какую не хочет разлучаться со своей подружкой.

— Папочка! — радостно восклицает дочь, увидев меня. — Ты вернулся!

Подхожу к ней и целую в макушку.

— Как ты, малыш? — спрашиваю у нее.

— Холошо, — все еще немного картавя, отвечает дочка. — Тетя Лора принесла мне куклу.

Она указывает пальчиком на куклу в упаковке. Не открыла еще свой подарок. Значит, действительно сильно недолюбливает Лору. Зато дешевый блокнот от Эли все еще держит в руках.

— Какая красивая! Не хочешь ее открыть?

— Потом, — говорит моя упрямая девочка, качая головой.

Лора все это время сидит молча, прожигая нас взглядом. Она, как всегда, одета с иголочки, и видя, с каким откровенным презрением она смотрит на маму Кати, которая выглядит измученной и неопрятной, чувствую стыд за нее. Заметив на себе этот взгляд, Ира встает с кровати дочери и с оскорбленным видом задергивает шторку, разделяя палату на две части.

Черт, надо будет потом извиниться перед ней!

Лариса неплохая девушка, но в ней слишком много высокомерия. Я хотя бы точно знаю, что она со мной не из-за денег, потому что ее семья и сама не бедствует. Правда, не будь она тетей Сони, я бы вряд ли с ней сошелся. В тот момент я только узнал о болезни дочери и мне казалось, что присутствие рядом родной женщины ей будет полезно. К сожалению, они так и не нашли общий язык. Чужую женщину моя дочь предпочитает родной сестре своей мамы.

Конечно, Соня в курсе, что у нее были две мамочки и первая отправилась на небеса, да и с бабушкой и тетей она время от времени общалась еще когда мы с Элей были в браке, но девочка слишком мала, чтобы понимать все в полной мере. Я не могу пока объяснить ей причину разрыва с Элей. Она не поймет, что мама плохая. Что она жила с нами ради денег и на самом деле любила не папочку, а дядю Алика.

— А когда снова плидет мама? — словно читая мои мысли, спрашивает малышка.

Смотрит на меня большими карими глазками, кажущимися огромными на исхудавшем личике, и такая обреченная надежда в них, что дышать становится больно.

— Завтра, — отвечаю ей. — Мы все вместе полетим на самолете в путешествие. Ты ведь любишь летать на самолетиках?

— Да, — устало улыбается моя девочка.

Это весь энтузиазм, который сейчас имеется в ее крошечном теле. Каждый раз, вспоминая, какой она была до болезни, я размышляю, вернется ли Соня когда-нибудь к этому состоянию.

— Где носит ее медсестру? — подает голос Лора. — Мы сидим уже полчаса, а ее и след простыл. Если я не ошибаюсь, сейчас время обеда.

Смотрю на часы и вижу, что действительно настало время покормить дочку. Соня теперь ест по расписанию и только то, что приготовлено из одобренного врачами списка продуктов. Достаю телефон, чтобы позвонить медсестре Юле, и вижу, что она прислала сообщение, что поднимется через пять минут. Какая-то задержка на кухне.

— Ты совершенно не умеешь подбирать персонал, — кипятится между тем Лариса. — Они просто недостаточно боятся потерять работу, если смеют вести себя подобным образом. Я вот никогда не потерпела бы…

— Успокойся, — обрываю поток ее негатива. — Юля прислала сообщение. У них задержка на кухне.

— Она все равно мне не нравится, — капризно тянет Лора.

Я едва сдерживаю усмешку. Ну, конечно, Юля ей не нравится, потому что та молодая и симпатичная девушка. Лора очень ревнивая и не терпит конкуренции. Хотя, против второй ухаживающей медсестры Светы она не имеет ничего против, потому что той скоро пора на пенсию. Однако, для меня ключевым моментом в подборе этих женщин являлось то, что они нашли общий язык с Соней. Моя девочка нуждается не только в профессиональном присмотре, но и теплом отношении от женщин, которые проводят с ней сутки напролет. Жаль только, что эти женщины не смогли заставить ее забыть о непутевой обманщице-матери.

Покормив Соню своими руками, я укладываю малышку спать и везу Лору на обед в ресторан. Хотя официально мой отпуск наступил вчера, мне нужно заехать в офис, чтобы кое-что доделать, но услышав это, Лора еще больше возмущается и после нашего обеда уезжает, заявив, что приедет ночевать ко мне. Я же все больше склоняюсь к мысли, что отдых друг от друга нам просто необходим, потому что она конкретно начала капать мне на мозг, лишь добавляя проблем в ту огромную кучу, которую я и так не могу разгрести.