Глава 13

Я сижу на полу, прижавшись спиной к двери, будто она единственная опора, что удерживает меня от падения в пропасть.

Слезы текут непрерывно. Они уже не горячие. Холодные, липкие, чужие. Лицо распухло, губы дрожат, дыхание сбивается на короткие, болезненные всхлипы.

Я больше не кричу.

Во мне просто что-то сломалось.

Комната давит тишиной. Стены будто медленно сдвигаются, сжимая меня в тесную коробку. Воздух густой и тяжелый, и каждый вдох дается с усилием.

Я загнала себя в клетку.

Сама.

Пять лет назад, когда поверила.

Когда не послушала никого.

Когда решила, что любовь сильнее чужих предупреждений.

Теперь эта любовь стала моей тюрьмой.

Я провожу ладонями по лицу, но слезы продолжают течь. Пальцы дрожат, и я прижимаю руки к животу.

Там мой ребенок. Мой сын. Который пока еще не увидел всех ужасов этого мира.

Меня накрывает новый приступ рыданий.

Что со мной будет дальше?

Куда я пойду? Как буду растить ребенка, если даже мой муж не встанет на мою сторону⁈

Я даже выйти отсюда не могу. Ни сбежать. Ни решить. Ни защитить себя.

Если я останусь…

Он заберет ребенка.

Он не позволит, чтобы я растила его по-своему.

В лучшем случае, меня оставят рядом, как тень. Как обслуживающий персонал. Как женщину, которая родила.

А жить он будет с другой.

Я опускаюсь на пол и крепче приживаюсь к двери. Несколько минут смотрю в потолок. В доме тихо, и я слышу только свое тяжелое дыхание. Время тянется медленно. Совершенно непонятно, который сейчас час. Может вообще прошло уже несколько дней моего заточения.

Я снова набираю побольше воздух в легкие, когда в дверь тихо стучат.

— Пошла вон… — хриплю я. — Уходи…

Но меня настигает только тишина. Ни злорадного смеха, ни язвительного голоса Дилары.

Может просто показалось?

Но именно в эту секунду шепот вдруг повторяется.

— Тсс… Это не Дилара.

Я замираю.

— Это Фатима.

Сестра Абсалама.

Я вспоминаю её лицо за ужином. Спокойное, внимательное, слишком наблюдательное. Она была единственной, кто за этот вечер не проронил ни слова.

— Чего тебе надо? — устало спрашиваю я. — Тоже пришла дать мне ценные наставления?

Пауза.

— Нет, — тихо отвечает она. — Я пришла помочь.

Я резко выпрямляюсь. Сердце начинает биться быстрее.

— Помочь? — голос дрожит. — Как ты можешь помочь? Я тут сижу взаперти. Да и что ты можешь сделать против Абсалама и своей матери?

За дверью слышен ее осторожный вдох.

— Я могу помочь тебе сбежать.

Мир будто на секунду останавливается.

— Что?… — шепчу я. — Сбежать?

— Да, — отвечает она коротко, но я всё равно не понимаю.

Не верю.

— Что значит… сбежать? Почему? Почему ты вообще мне помогаешь?

Её голос становится тверже.

— Потому что тебе здесь не место. Ты не нравишься моей матери, и я знаю, что она тебя со свету сживет. Не даст ни тебе, ни малышу спокойно жить.

Мои пальцы сжимаются в кулаки.

— Она уже спелась с этой Диларой, — продолжает Фатима. — И поверь, они найдут способ настроить Абсалама против тебя.

Холод пробегает по позвоночнику.

— Моя мать умеет ждать. Умеет давить. Умеет ломать.

Я закрываю глаза.

Да. Сейчас Фатима повторяет ровно то, что я уже успела понять.

— Ты не заслуживаешь такой жизни, — тихо говорит Фатима. — Поверь. Никто не заслуживает.

Я долго молчу, прижимаясь лбом к холодной двери. Дерево пахнет лаком и чем-то чужим, чужой жизнью, в которой мне больше нет места.

— Спасибо, Фатима, но не стоит. — голос звучит глухо, будто не мой. — Мне все равно некуда идти. У меня ничего нет. Ни денег… Ни работы. Он достанет меня где угодно. Ты не знаешь Абсалама. Он найдёт. Всегда находит.

За дверью слышно её тихое дыхание.

Я жду ответа и чувствую, как внутри снова поднимается паника.

Спустя секунду слышу шуршание, и под дверью медленно появляется уголок плотного конверта.

Я замираю.

Смотрю на него, будто это что-то опасное.

Потом тянусь дрожащими пальцами.

— Что это?

— Деньги, — тихо отвечает Фатима. — Всё, что у меня есть.

Мир снова покачивается.

Я разрываю край конверта и заглядываю внутрь.

Купюры.

Достаточно много, чтобы безбедно существовать еще несколько недель.

Мои губы дрожат.

— Там есть еще и адрес, — продолжает она. — Ты должна приехать туда и сказать, что ты от Фатимы. Тебе помогут. Без вопросов.

Я прижимаю конверт к груди.

Слова благодарности застревают в горле, превращаясь в новый поток слёз.

Никто.

Никогда.

Не делал для меня ничего подобного.

— Я… Я не знаю, как тебя благодарить…

— Не надо, — мягко перебивает она. — Просто уезжай.

Я снова заглядываю внутрь конверта, будто деньги могут исчезнуть. Будто это сон. Будто сейчас дверь откроется, и меня снова заставят вернуться в ту жизнь, где у меня нет прав.

Металл тихо скользит по полу.

Я вздрагиваю.

Под дверью появляются ключи.

Они блестят в полоске света от уличного фонаря.

Я поднимаю их дрожащими пальцами.

— После полуночи, — шепчет Фатима. — Все будут спать. Выйдешь через задний вход. Я оставлю его открытым.

Моё сердце начинает биться быстрее.

Слишком быстро.

Это происходит на самом деле.

— И главное… — её голос становится твёрдым, — не возвращайся. У тебя не будет другого шанса.

Слова падают тяжело. Я сжимаю ключи в ладони так сильно, что металл впивается в кожу.

Перед глазами мелькает всё: дом, лицо свекрови, холодный взгляд Абсалама, кольцо моей матери на пальце другой женщины…

И мой ребенок!

Мой ангелок, которого я сейчас ношу под сердцем.

— Ради него… — шепчу я, и закрываю глаза, когда из-за двери слышится тихий ответ:

— Ради себя тоже.