Глава 36

Я хватаюсь за лицо, не в силах удержать короткий, сорвавшийся вдох, и чувствую, как кожа под пальцами начинает пульсировать, будто там, под ней, бьётся отдельное сердце.

Он никогда не бил меня раньше. Никогда.

И от этого его порыва внутри меня просыпается животный, почти первобытный страх.

Где-то глубоко внутри мелькает мысль, почти отстранённая, почти чужая: я же знала… Знала, что такие мужчины могут это сделать… Но почему-то всегда думала, что со мной этого не случится.

Я поднимаю на него взгляд, в котором уже нет прежней растерянности. Только осознание, смешанное с ненавистью.

— Как ты посмел?…

Голос дрожит, но я не отвожу глаз.

Он смотрит на меня сверху вниз, и в его взгляде нет ни капли сомнения.

Он уверен в своей правоте.

— Это ты как посмела? — его голос звучит резко, и в нём уже нет той холодной сдержанности, что была раньше. — Предать своего мужа? Сбежать из дома? Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

Он делает шаг ближе, и я невольно отступаю, упираясь спиной в стену.

— Ты не меня предала, — продолжает он, и с каждым словом голос становится громче. — Ты бога предала! Ты семью опозорила!

— Соседи уже шепчутся! — он почти кричит. — Моя мать вынуждена врать, краснеть, говорить, что ты больна, что ты в больнице с ребёнком! А слухи уже ползут! Уже все знают!

Я слушаю, и внутри всё словно сжимается в тугой узел, но не от стыда, а от абсурдности происходящего, от того, насколько чужд мне этот мир, в котором я вдруг оказалась.

— И после этого, — он делает паузу, глядя прямо в глаза, — ты ещё и на экран вылезла с каким-то мужиком!

Он почти задыхается от ярости.

— Ты хоть понимаешь, какой это позор⁈

Я слушаю молча, не давая ему новых поводов для гнева. И параллельно думаю.

Мысли идут фоном, притупляя ощущение боли: одна часть меня стоит здесь, прижатая к стене, а другая холодно и чётко просчитывает варианты.

Четыре охранника минимум.

Дом в лесу.

До трассы… Километров пятнадцать.

Я вспоминаю дорогу, повороты, направление, пытаюсь удержать это в голове, как карту, как единственный шанс.

Я не добегу. Меня поймают.

Голос Абсалама возвращает меня обратно.

— Да тебя запереть мало будет, — продолжает он уже тише. — Ты до конца жизни будешь вымаливать прощение. У моей семьи. У бога.

Он склоняет голову, словно оценивает меня заново.

— Раньше таких, как ты, камнями забивали. А я, — добавляет он, и в голосе появляется странная, искажённая мягкость, — милосерден к тебе. Я готов забрать тебя обратно. На родину. Дать тебе шанс.

Я смотрю на него и не узнаю.

— Если ты поклянёшься, — продолжает он, — будешь верной, будешь почитать моих родителей, будешь молиться, как подобает…

Он делает паузу.

— Тогда, может быть, я позволю тебе всё исправить.

Я слушаю Абсалама фоном, не пропуская его слова внутрь. Не позволяя им себя задеть. Сейчас все, чего я хочу, это поскорее сбежать из этого ада.

Хамидов делает ещё один шаг ближе.

— У тебя есть шанс. Просто скажи мне, где мой сын.

Я поднимаю на него взгляд. Упрямый, полный ненависти и отвращения.

— Иди к чёрту, — тихо, но отчётливо произношу я. — Я лучше сдохну, чем ты будешь воспитывать моего ребёнка.

На секунду в комнате становится тихо, а потом его лицо меняется. Словно маска спадает.

Я вижу, как в нём поднимается настоящая, неконтролируемая ярость.

Он делает последний шаг и его рука в секунду оказывается на моей шее.

— Ты мелкая дрянь, — шипит он, наклоняясь ко мне и сжимая со всей силы мое горло. — Ты вообще не понимаешь, куда влезла.

Пальцы впиваются в кожу, перекрывая дыхание.

Я хватаюсь за его руку, пытаюсь оторвать, но он только усиливает хватку.

— Ты думаешь, ты мне нужна? — продолжает он, и голос становится глухим, тяжёлым. — Без ребёнка ты никто. Понимаешь? Бракованная.

Я пытаюсь вдохнуть, но не получается.

— Говори, где мой сын, — его пальцы сжимаются ещё сильнее. — Немедленно.

Мир начинает темнеть по краям.

Голова кружится.

Я хриплю, пытаясь выдавить хоть слово:

— От… Пусти…

Но он не отпускает. Только хладнокровно смотрит и ждет моего ответа.

Но я молчу. Даже сейчас, когда моя жизнь висит на волоске, я не имею права сказать ему, где прячу Леву.

И вдруг за спиной Абсалама раздается резкий звук. Его хватка ослабевает на долю секунды. Он поворачивает голову, а я жадно втягиваю воздух, кашляю, но не успеваю прийти в себя, потому что звук повторяется.

Грохот из-за двери. Крики охраны. Звон разбитого стекла и топот мужских ног.

Что-то происходит. Но понять бы что именно?

Абсалам отступает на шаг, и я вижу, как в его взгляде впервые появляется не уверенность, а напряжение.

Ещё один глухой удар за дверью. Я понимаю, что шум приближается. Дверь дрожит. И в следующую секунду раздается оглушительный треск. Дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену.

И в проёме появляется Руслан Хамидов.