Глава 26. Украденный поцелуй

— Царев! — кричу, машинально обхватив его за шею, чтобы он меня не уронил.

— Мещанская, — парирует он и несет меня к большой постели для молодоженов на своих крепких руках.

— Что ты делаешь?!

— Ну ты же сама предложила секс.

Он опускает меня на кровать и делает это слишком… нежно? Нет, так дело точно не пойдет! Лучше бы он оставался настоящим собой, наглым и грубым, чем обращался со мной вот так.

Гад абсолютный.

Упираюсь локтями в матрас и пытаюсь отползти от его нависающего надо мной тела, но он хватает меня за лодыжки и тянет к себе.

— Итак, на чем это мы остановились, — он наклоняется, чтобы меня поцеловать.

— Я передумала! — выставляю ладонь вперед и чувствую, как под ней быстро бьется его сердце.

Хм, я к слову тоже дышу как загнанный в ловушку кролик, и сердце бьется словно в приступе тахикардии.

— Черта с два ты передумала, Лера, — мотает головой Костя и по взгляду я понимаю, что точка невозврата куда ближе, чем я думала.

Его глаза затянуло возбуждение, взгляд стал блуждающим. Я стараюсь не шевелиться лишний раз, чтобы случайно не прикоснуться ногой к другим индикаторам его желания.

— Когда у тебя в последний раз было?

— Отвали, — закатываю глаза и внутренне заливаюсь стыдом.

— Значит со мной, да? — самодовольно произносит он и подгребает меня под себя.

Меня удивляет и злит, что он все делает так, словно я ничего не вешу. И как такому, извините, сопротивляться?

— Я приму это за комплимент, — мурлыча, словно большой кот, говорит он. Того гляди и тереться от меня начнет.

— Костя, — смотрю ему в глаза со злым прищуром. — Моя личная жизнь никак не связана с тобой, понял? Просто я ответственнее, чем ты.

— И что это должно значить?

— Я сына ращу! На моих плечах с его рождения лежит слишком многое. Это ты, пока Миша у меня на груди висел, бегал, подыскивал, куда пристроить свой причиндал. У меня же мозги в голове, а не ниже пояса. Поэтому я не спешу с поисками.

В ответ Костя хмыкает.

— Что «хм»? — я раздражена до предела.

Надеюсь, он заметит мое к нему истинное отношение и сам ретируется. А я клянусь, что больше не буду шутить на темы ниже пояса. Ведь если бы не мой язык, который отказался моим же врагом, я бы не лежала распластанная и красная под Царевым, в номере для молодоженов.

Тут еще и атмосфера располагает к интиму, блин!

Сама кровать с балдахином застелена шелковым постельным бельем нежного пудрового цвета. По номеру расставлены ароматические свечи или диффузоры с нотами ванили, сандала или жасмина, отчего создается чувственная атмосфера.

Сюда также не проникают никакие звуки снаружи, и наоборот. А значит, звать на помощь — не вариант.

— Давай я сейчас кое-что тебе скажу, но прежде чем вспылить, ты меня выслушаешь. Окей? — Костя звучит собранно и серьезно, но с места не двигается и также продолжает нависать надо мной на вытянутых руках.

— Окей, — соглашаюсь я только потому, что его разговоры отсрочат приставания. Как говорится из двух зол выбирают меньшее.

— Я готов и хочу брать на себя пятьдесят процентов воспитания сына. Не понимаю, как с таким непоседой, как Миша, ты сумела выстроить бизнес. Это вызывает глубокое уважение. Очевидно, что ты пашешь как не в себя, и, врать не буду, мне это не нравится, — его жесткое лицо подтверждает произнесённые слова. — Ты женщина и должна быть за мужчиной. А уже мужчина должен добывать для тебя ресурсы.

— Ты как будто не местный, ей-богу, — из груди вырывается смех разочарование. — У нас поколениями, не жалея себя, работают именно женщины.

— И это неправильно, потому что вы слабый пол.

— Слабый пол, Костя, — приподнимаюсь и теперь наши лица близко-близко, — это гнилые доски, а на русской женщине держится все! Быт, дети, и даже ваше хрупкое мужское эго. Это вы можете со стояком наперевес убежать к другой бабе, прикрываясь другом Геной, пока жена дома мучается с младенцем. Так что кто из нас слабый пол — это еще огромный вопрос! Уж я себя слабой точно не считаю, так что, Царев, застегни ширинку и слезь с меня, потому в гробу я видела, как мы спим.

Слушая меня, он кивает моим словам, но выражение его лица остается нечитаемым, будто он правда пытается впитать все мои слова.

— Я никуда со стояком наперевес не убегал, — раздраженно отрезает он.

— Потому что не успел, — ядовито улыбаюсь я. — Планы сорвались вместе с пропавшим мобильником.

— Лер, я себя знаю. У меня бы не хватило смелости тебе изменить. Это был тупо голимый флирт, вот и все, — он прищуривает веки и кивает, добавляя своим словам веса.

— Этот флирт стоил нашей семьи, — за меня в этот момент говорит обида. — Надеюсь, секс с красавицей того стоил, Костя. Потому на ставку ночи с ней ты положил все. Нас, меня и Мишу.

— Я не спал с ней, — глухо выталкивает из себя он, словно ему тяжело в этом признаваться. — И ни с кем другим тоже не спал. Ты будешь смеяться, и, скорее всего, не поверишь мне, но последний секс у нас был друг с другом.

— Это настолько примитивная и наглая ложь, что мне хочется тебя ударить.

От ярости внутри все клокочет, а горло пересыхает в момент просто.

— Это правда, — он невесело усмехается. — Я не такое чмо, как ты думаешь, Лера. Да, поступил как козел, когда позволил себе переписку. Но дальше переписки не зашло и не зашло бы.

— Ты ей писал, что влюбился, — настаиваю я и мотаю головой, не веря ни одному его слову.

— Ключевым словом было «кажется». К тому же, Лер, ну все так клеят баб…

Моя рука сама взметается к его лицу, чтобы засадить ему затрещину. Кобель он и в Африке кобель!

Костя перехватывает мое запястье и вовремя отворачивается, еще бы сантиметр, и он бы получил от меня заслуженную пощечину.

На этом я не останавливаюсь. Во мне столько ярости и огня, что он прочувствует его на своей шкуре и еще крупно пожалеет о содеянном. Я сгибаю ногу в колене, подтягиваю к груди и распрямляю, тем самым отталкивая от себя мощную тушу бывшего мужа.

Он заваливается на спину, а я перекидываю ногу и сажусь на него верхом.

— Лживый! — замахиваюсь правой рукой, ладонь аж горит от желания его ударить. Можно даже не по лицу, а куда попало. Царев перехватывает. — Кобель! — замахиваюсь левой рукой, и с ней происходит то же самое. — Ненавижу тебя! Ненавижу! — рычу сквозь зубы, глядя на него сверху вниз.

Он рывком тянет на себя мои руки, и я теряю равновесие и грудью, падая на его грудь.

Наши лица совсем близко, я чувствую на себе его быстрое и рваное дыхание. Сама я ничем не лучше. Злая, задыхающаяся и вспотевшая от борьбы.

У Царева, к сожалению, получается сориентироваться быстрее, чем у меня, и он нахрапом набрасывается на мои губы с поцелуем.

Так, резко и сильно, что мы бьемся зубами.

Меня как будто бьет током, по телу проходят разряды электричества. Я безуспешно пытаюсь отодвинуться, чтобы разорвать этот украденный поцелуй, но все становится только хуже.

Я знаю поведение своего бывшего мужа в ласках, предвосхищающих секс. То, как он жадно гладит мою спину свободной рукой, потому что другая силками держит меня на месте, и даже то, как он двигается и дышит, все это говорит об одном:

Он никуда меня не отпустит, пока не добьется своего.

Могу ли я так пасть, чтобы переспать с ним? Посередине рабочего дня, на пустом этаже гостиницы, понимая, что ни одна живая душа об этом не узнает…

Да и что греха таить, я за Царева замуж вышла, потому что у него и руки и кое-что другое, все растет из правильных мест. Он точно не ударит в грязь лицом, и этот секс будет противоположностью слова разочарование.

Когда он понимает, что я перестаю сопротивляться, его руки мягко перемещаются к пуговицам на моей блузке, легко расстегивая одну за другой. Он делает это нетерпеливо, словно торопится поскорее перейти к десерту.

Что ж, я не железная и тоже хочу десерт.

— Лера… — хрипло произносит он моё имя мне в губы, когда я расстегиваю ремень его брюк.

— Молчи, — отвечаю я и принимаюсь за ширинку.

Да. Как я и думала Царев в полной готовности, мне даже трогать ничего не надо, потому что я все чувствую, когда расстегиваю молнию.

— Лежи, — мягко говорю я, разрываю поцелуй, приподнимаюсь и встаю на ноги.

Вид у меня, наверное, что надо. Секс в большом городе на русский лад. Волосы растрёпаны, щеки горят, губы распухли от далеко не худшего поцелуя в моей жизни.

Блузка немного распахнута, а из-под нее, дразня, выглядывает лифчик. Кстати, именно туда Царев и смотрит, правда, ровно до момента, когда я снова возвращаюсь к его штанам.

Ничего не стесняясь, ведь, будучи женой, я раздевала его множество раз, я тяну его брюки вниз, прямо до самого пола, и теперь они оплетают его лодыжки.

А когда выпрямляюсь, вижу картину маслом: Царев явно в предвкушении.

— Мне нравится, куда это идет, — он забрасывает руки себе за голову, как бы выставляя себя напоказ.

— Мне тоже, — осмотрев его победным взглядом, говорю: — Только уборщицу стояком не напугай, они у меня каждая на вес золота.

— Лера? — рявкает он и пытается встать с кровати, путаясь в штанах, что сыграли роль кандалов.

Да и звать меня уже поздно. Ключ от номера в моих руках, а сама я уже по другую сторону двери.