Глава 47. Нам придется начать с чистого листа

— Какой ты была женой? — Царев, мало того, что отводит от меня взгляд, так еще и не спешит отвечать.

Не знаю, делает ли он это, чтобы потрепать мне нервы, но у него выходит.

Мне страшно не хватает воздуха.

Еще и получилось так, что мы дошли тропинки, что ведет к реке, и теперь я шагаю перед ним, от нервов скрестив руки на груди.

Так и хочется обернуться и гаркнуть на него, чтобы не молчал. Я же не молчала! Наоборот, как есть сказала, по-человечески.

— Царев! — не выдерживаю я, когда мы доходим до берега. — Ты можешь просто сказать, что я была скверной женой, вместо того, чтобы держать меня в подвешенном состоянии.

— В подвешенном состоянии? — он цепляется за мои слова и оказывается слишком близко. — То есть, тебе важен мой ответ?

Костя окутывает меня взглядом, от которого хочется бежать, и в котором хочется утонуть. Я помню его глаза такими — глубокими, утягивающими на дно.

Тело вспыхивает, кожа горит, и даже свежий речной ветер не может меня остудить.

Я переоценила свои силы, когда решила, что мы можем конструктивно посмотреть на наше прошлое.

Ни для одного из нас, судя по тому, как горят его глаза и как сгораю от этого взгляда я, прошлого не существует.

Есть только мучительное настоящее, в котором воздух накаляется и вот-вот начнет искрить.

— Я… — голос выдает меня с потрохами, — я не это сказала, Костя. Мы просто обсуждаем, почему распался наш брак, — развожу руками я, а он мои руки ловит.

И для чего!

— Царев, клянусь, я с тобой что-нибудь сделаю, — угрожаю ему, пока он мягко заставляет меня пятиться вплоть до момента, когда я спиной упираюсь в огромный старый клен, что растет на берегу. — Ауч! — сухая кора царапает спину.

— Прости, — пользуясь моментом, Костя обхватывает мою талию своими большими ладонями. — Где болит? — и смотрит на меня как… как влюбленный.

Мотаю головой, чтобы сбросить наваждение. Ни к чему мне мыли про его любовь.

И как назло берег пустой-пустой, ни души. Никто нас не увидит, не прервет.

— Убери, пожалуйста, от меня свои руки, Костя, — мне нелегко это говорить, потому что на самом деле я не хочу, чтобы мой бывший муж меня отпускал.

— Лер, — его голос пробирает до глубины души.

И вообще, у меня ощущение, что он вот-вот скажет что-то такое… Аж дыхание перехватывает.

— Я люблю тебя.

У меня земля уходит из-под ног в буквальном смысле слова. Я каким-то невероятным образом знала, что он это скажет, но не была готова.

Как можно быть готовой к тому, что единственный любимый мужчина в моей жизни, который когда-то всадил мне в спину нож, пусть и не так глубоко, как казалось в начале, вдруг говорит, что любит?

— Нет, ты не понял… — у меня внутри начинается пожар, от которого я задыхаюсь. — Вопрос был про другое, — бормочу я и прячу взгляд.

— Хорошо, — не сдается он и перемещает свою руку с моей талии мне на лицо, вынуждая смотреть ему в глаза. — Ты была любимой женой, Лера. Любимой, — повторяет он, словно ему важно это подчеркнуть. — И никогда не переставала ей быть.

— Костя… — мне хочется стать водой и просочится сквозь его богатырские, сильные и так сильно нужные мне объятия.

Вот она — самая что ни на есть борьба сердца с разумом.

— Не знаю, что тебе там наплел Генка, но, — тут Царев невесело, даже болезненно усмехается, — после развода я даже смотреть ни на кого не мог, потому что везде искал тебя и не находил. Бесился, как сатана. Временами у меня крыша ехала, потому что я хотел тебя вернуть, но не знал как. Вернее, я точно знал, что ты меня пошлешь на хрен, и еще больше бесился.

— Зачем? — вымученно спрашиваю его. — Зачем ты сейчас мне все это говоришь?

— Потому что давно хотел это сказать, — он кончиками пальцев ласково пробегает по моей щеке. — И потому что я хочу все вернуть, Лер. Мы должны быть вместе. Ты, я и Мишка.

— Как раньше быть не может, — мотаю головой.

— Мы все сделаем все по-новому.

— Так не бывает…

— Еще как бывает, — настаивает он. — Только нам решать. И про себя я знаю точно: для меня нет и не будет никакой другой женщины, кроме тебя. Выбор за тобой.

— Где гарантия, что история не повторится? — обнажаю перед ним свой истинный страх. — Я больше не хочу быть рыхлой женой, которую строит свекровь, а муж ведет за спиной переписку с другой. Не хочу, Костя. И главное — не буду. Я больше не та, на ком ты женился. И если ты правда хочешь, чтобы я дала тебе второй шанс…

Наши взгляды сталкиваются, пусть он видит мою решительность.

— Все что угодно, — твердо отвечает Царев. — Я заглажу перед тобой свою вину, клянусь, — жарко произносит он, словно этот разговор держит его в предельном напряжении. — Назови свои условия. Что угодно.

Вскидываю подбородок:

— Тебе придется меня заслужить.

Может показаться, что во мне говорит эгоизм, но это совершенно не так. Просто чуда в нашей ситуации произойти не может.

Какие бы чувства я ни питала к Цареву и как сильно бы я не хотела оставить обиды позади, я обросла слишком толстой броней.

— Я сделаю все, — он кивает.

— Нам придется начать с чистого листа, Костя.

— Хорошо. Я все равно не ищу легких путей.

— И никаких гарантий я тебе не даю.

Костя мягко усмехается, глядя мне в глаза.

— Мне они и не нужны. Если ты посчитаешь, что я недостоин тебя, то пусть так и будет. Мне нужна честная победа, — он прислоняется губами к моим губам. — Я не хочу тебя ломать и силой вынуждать быть с собой.

Я вдыхаю его запах, и в груди будто распускаются цветы.

— А чего хочешь? — шепчу.

— Сделать тебя по-настоящему счастливой.

Свои слова бывший муж запечатывает поцелуем. Сначала скромным, легким, распаляющим. Костя даже держит меня в своих руках так, словно я мираж, который может рассеяться по ветру.

А у меня будто падает заслонка, и я впиваюсь пальцами в его широкие плечи, как будто он мой последний оплот.

Я так устала выстраивать стены, бороться с собой и не давать выхода чувствам, которые переполняют.

В конце концов, я хочу этого поцелуя не берегу реки, под старым кленом. И совсем не скромного.

У Царева получается моментально считать мою немую просьбу.

Он, не разрывая поцелуя, отстраняется, только чтобы сильными руками скользнуть мне под берда и приподнять. Ноги обвивают его по инерции, как делали много-много раз в прошлом, спина опирается о дерево, а руки бесстыже зарываются в короткие волосы Кости.

Начинается гроза. Я ее слышу, но… Не реагирую абсолютно, потому что между нами происходят катаклизмы куда серьезнее.

Клен только временно защищает нас от ливня, который все-таки обрушивается на нас всей своей мощью.

И нам снова все равно.

Я останавливаю Царева в момент, когда мои мысли из романтических перетекают в сексуальные. Годы без интима дают о себе знать. Причем довольно сильно.

Поцелуи поцелуями, а про секс говорить рано. Пусть помучается. Ну или, пусть помучаемся мы оба.

— Наглеешь, — я разрываю наш поцелуй и затылком прислоняюсь к стволу клена.

Мы оба дышим, как будто только что вынырнули из-под толщи воды.

— Вообще-то, я веду себя очень даже целомудренно, — пропитанным хрипотцой голосом, отвечает Костя. — Поверь.

Параллельно, держа меня на весу, он слегка поправляет нашу позицию таким образом, что я чувствую все. Причем довольно отчетливо. Настолько, что приходится подставлять лицо дождю, чтобы остыть.

Хитрый, решил отрекламировать меня себе во всей красе.

— Какие планы у тебя на завтра после восьми вечера? — берет быка за рога Костя. — Я хочу пригласить тебя на свидание. В какое-нибудь классное место, где вкусная еда и красивый вид на город. Что думаешь?

— Даже не знаю, — бурчу я, на самом деле понимая, что мне нечего будет надеть.

Я рабочая лошадка, и самый парадный предмет одежды у меня джинсы скинни.

— Отказ не принимается. Я крайне замотивирован снова на тебе женится.

— Так! — пытаюсь слезть с Царева, но неувязочка в том, что он держит меня на весу. Сзади клен, а впереди странный мужчина, который говорит о женитьбе. — Поставь меня на землю, пожалуйста.

— Хочешь убежать от обсуждения нашей будущей свадьбы? — подначивает меня он. — Не выйдет. У нас же откровенный разговор, не так ли?

— Да, но ты прям загнул, Костя! — щеки пылают от дикого смущения.

— Как только я заслуживаю твое доверие, ты выходишь за меня замуж. Все просто.

— Абсурд.

— Ни фига не абсурд. Я хочу, чтобы ты была моей женой, носила мою фамилию и родила мне еще одного ребенка. Минимум одно, желательно двух, — подумав, добавляет он.

Я настолько краснею от его желаний, что у меня пульсирует лицо.

— Я из принципа за тебя не выйду ни при каком раскладе. Хотя бы потому что ты такой самоуверенный! Штамп в паспорте все равно ничего не решает.

— Так тем более, — заговорщически произносит он и взглядом впивается в мои губы. — Раз это просто штамп в паспорте, почему бы не согласиться?