Глава 18

Артур

– Да не будет она у него работать, – усмехаюсь я, сидя в своем кабинете. – Разве она пойдет к нашему главному конкуренту?

Я понимаю, что жена очень обижена на меня, но я уверен в том, что она останется работать в одном из наших ресторанов. Скорее всего перейдет в ресторан на Горького, чтобы как можно реже видеть меня, ведь все основное время я провожу здесь – в своем кабинете. И мы сейчас как раз ищем туда повара.

– Она не бросит наше детище, – разговариваю сам с собой. – Все создано нашими собственными руками, нашим трудом. Юля столько усилий приложила. И что, так просто уйдет работать к конкуренту?

Мы же вместе поднимали нашу сеть, методом проб и ошибок разработали меню, в котором каждая позиция доведена до идеала. Вместе с дизайнерами занимались оформлением залов, Юля сама лично выбирала в каталоге каждую тарелку, каждую чашку, каждый фужер. Она не раз говорила о том, что все наши рестораны для нее как собственные дети. Каждое заведение мы вместе «вырастили» с нуля. Кухня для жены как дом родной, персонал – как семья. Поэтому никуда она не уйдет.

Да, я ее прекрасно понимаю, ей сейчас очень больно от моего поступка, которому нет оправдания, она хочет задеть меня, поэтому и решила стрелять точно в цель – в ахиллесову пяту, зная, что это мое уязвимое место.

Она немного отойдет, мы еще раз обо всем спокойно поговорим, и я предложу ей перейти в другой наш ресторан, раз она не желает меня больше видеть.

Я второй день не могу ни о чем думать, кроме того, что произошло.

Меня никогда так не накрывало, как вчера. Я словно отключил голову на какое-то время, поддался чарам Аллы, и… случилось то, что случилось.

Я совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Я потерял свою семью. Предал любимую жену и дочь.

Что мне нужно сделать, чтобы вернуть их? Как заслужить прощение и доверие?

Представляю, что испытала Юля в тот момент, когда я целовал ноги Аллы, и самому от себя противно становится.

Что на меня нашло?

В собственном доме, в нашей с женой спальне, в нашей кровати.

Юля никогда меня не простит за это. Но я не хочу их с Тасей терять.

Стоит только подумать о том, что мы разведемся и никогда больше не будем вместе, начинает колоть слева под ребрами.

Один роковой поступок перечеркнул всю мою жизнь. И я до конца не могу в это поверить.

Я должен вымолить у нее прощение. Мне необходим этот шанс. Иначе я не смогу жить дальше без моих девочек.

Вспоминаю, как Тася вчера трепала за волосы Аллу, представляю, что дочь чувствовала в тот момент, и в мое сердце снова вонзается нож.

Дочь не должна была увидеть это. Эта картинка навсегда останется в ее памяти. Она до конца жизни будет считать меня предателем, который изменил матери.

А у нее сегодня такой важный день…

Я звонил ей, чтобы узнать, как выступила на конкурсе, но она не взяла трубку. Попросил мать связаться с ней, и вскоре получил от нее сообщение:

«Тася не прошла. Подробностей не рассказала, но по голосу слышно, что она очень подавлена. В конце добавила, чтобы я передала тебе спасибо за поддержку».

– Да уж… – вздыхаю я. – Поддержал так поддержал. Но мать, видимо, не поняла, о какой «поддержке» говорила Тася.

Я знаю, как важен ей этот конкурс, и могу представить, что она сейчас чувствует.

Разве ей было до выступления после всего, что случилось вчера?

– Артур, я по делу, – неожиданно входит в кабинет мать. – Роза Прокопьевна на следующей неделе собирается отмечать юбилей. Она попросила узнать у тебя, свободен ли большой зал в ресторане на Мальцева, и можно ли заказать вот такой торт, – показывает фото трехэтажного торта.

– Ты могла бы узнать это по телефону.

– Да я как раз мимо проезжала, вот и решила заскочить. А заодно, – улыбается она, подходит ко мне и обнимает за плечи, – пообедаю вместе со своим сыном.

– Я не голоден, – глубоко вздыхаю.

– Что-то случилось? – резко меняется в лице, медленно убирает руки с моих плеч, цокает маленькими каблуками к кожаному креслу, стоящему напротив, садится за стол и кладет на него руки, ладоням к верху. Этим жестом она всегда показывает, что открыта к беседе, и что я могу ей полностью довериться.

Мать тот еще психолог. Всю жизнь ходила на различные тренинги, и знает кучу фишек, как можно быстро и легко расположить к себе людей. Она способна вытянуть из человека любую информацию. Единственный, кто никогда не поддавался ее уловкам, это Юля.

Мать сразу ее невзлюбила, так как с первого дня поняла, что имеет дело с железной леди, как она ее до сих пор называет. Юля ни под кого не прогибается, у нее на все есть свое мнение, и она не пользуется чужими советами.

«Я мудрая женщина. Я столько всего в жизни повидала, а твоя Юля вообще ко мне не прислушивается, – ворчала однажды мать. – Она что, знает тебя лучше чем я? Или, может, она знаток ресторанного бизнеса? Я говорю ей: Юля, не нужно лезть со своими советами к Артуру, и полностью менять концепцию ресторана. Но она упертая! Делает так, как ей надо! А ты ее слушаешь и исполняешь все ее капризы!»

Тогда мать была возмущена рискованной идеей Юли, но, когда эта идея залетела и благодаря ей наши первые рестораны вышли на новый уровень, она успокоилась. Но так и не пересмотрела свое отношение к моей жене – два лидера по жизни никак не могут найти точки соприкосновения.

– Юля собирается подавать на развод, – говорю матери. – Вчера она застала меня с Аллой у нас дома.

– С Аллочкой? – хлопает накрашенными глазами, такое чувство, что хочет улыбнуться, но сдерживает себя.

Вот уж кого она всю жизнь любит и вспоминает добрым словом. И все потому что Алла всегда внимала ее советам, слушала ее с открытым ртом, восхищалась ею, и одаривала комплиментами.

– Не буду вдаваться в подробности, просто ставлю перед фактом, – устало изрекаю я. – Я виноват перед ней и Тасей. Без судов и войны за имущество перепишу дом на Юлю, и деньгами отдам ее долю за рестораны. Надеюсь, она на это согласится. Если нет, то ей отойдет часть ресторанов. К этому я тоже готов. Хотя надеюсь, что все еще обойдется и мне каким-то образом удастся вымолить у нее прощение.

– Да, сынок, это правильное решение, – не глядя в глаза, кивает мать.

Знаю этот тон: она категорически не согласна с тем, что я только что сказал, но пока что не озвучивает свое мнение. Она хорошенько все обдумает и в скором времени придет ко мне с какой-то грандиозной идеей, уверен в этом.

Но я свое решение не изменю.

Раз виноват, значит буду отвечать по полной программе. Бизнес поднимали вместе с женой, и она имеет полное право на его добрую половину. Я не хочу выглядеть в глазах Юли и Таси меркантильной тварью, которая хочет обобрать жену и дочь, лишь бы урвать кусок побольше. Пусть все будет по справедливости.

– Что ж, сынок, – мать нервными движениями приглаживает волосы, встает с кресла, берет со стола красную лаковую сумку, и натянуто улыбается. – Я тут вспомнила, что у меня запись к доктору на два часа, поэтому сегодня не получится вместе пообедать.

Смотрит на золотые наручные часы и округляет глаза.

– Ой, я уже опаздываю! – быстро идет к двери, разворачивается, посылает мне воздушный поцелуй, и выходит в приемную.

А я беру телефон и читаю сообщение от Даны.

«Пап, маме резко стало плохо. К ней только что приезжала скорая, а мы с Лёвой сейчас не в городе. Ты не можешь приехать на пару часов и присмотреть за ней? Я очень переживаю. Не хочу, чтобы она оставалась одна до нашего приезда».