Глава 31

Юля

– Продолжите молчать? ― с наглым видом смотрит на меня следователь. ― Юлия Сергеевна, ― тяжело вздыхает, и откидывается на спинку стула, ― ваша вина так или иначе будет доказана, и…

– Так или иначе? ― прищуриваюсь я. ― То есть ― в любом случае? Даже если я и не совершала преступления? Это вы имели в виду?

– В блюде, приготовленном вами, найдено опасное для жизни вещество, его же обнаружили в крови потерпевшей, и в вашей сумке при обыске.

– Мне его подбросили, – отвечаю в десятый раз. – Сумка всю ночь стояла в раздевалке, где нет камер. Кто угодно мог положить в нее банку с отравой. И да, на ней есть мои отпечатки, тут даже не нужно ждать результатов экспертизы, так как, еще раз повторяю, эта банка взята с кухни. В ней находились специи, которыми я пользовалась во время приготовления блюд. Кто-то высыпал специи, наполнил банку отравой, и подложил в мою сумку.

Господи, как же я устала.

Нет никаких сил доказывать свою невиновность.

Все куплены, я же это прекрасно понимаю.

Следователь настойчиво добивается от меня признательных показаний, не верит ни единому моему слову.

– У вас был мотив отравить гражданку Самсонову, поскольку она увела из семьи вашего супруга. Незадолго до преступления вы написали на ее двери…

– Я написала? ― перебиваю его. ― Вы лично видели, как я это писала? Или дверь тоже отправили на экспертизу почерка, и эта экспертиза показала, что почерк принадлежит именно мне? Вы оказываете на меня давление! ― строго смотрю на него. ― В отсутствии своего адвоката я не буду давать показания.

– Ваше право, ― снова тяжело вздыхает.

Берет со стола вибрирующий телефон, я замечаю имя на экране, кажется «Алексей» а дальше фамилия или отчество, не успеваю прочитать.

– Слушаю! Да. Да. Нет. Безусловно. Сразу дам знать.

В памяти всплывает телефонный разговор белокурой подруги Аллы. Когда я в ресторане давала показания, женщина отошла в сторону и я четко слышала, как она сказала в трубку: «Леш, ну ты же мне никогда не отказываешь».

Или я схожу с ума, подозревая всех вокруг, или же речь может идти об одном и том же Алексее.

Еще меня волнует вопрос по поводу моего защитника. Роман нанял одного из самых известных адвокатов столицы для того чтобы… что? Чтобы благодаря ему меня оправдали, чтобы известить об этом людей и вернуть Кролику безупречную репутацию, или же…

Боже мой, я и правда схожу с ума.

После такой жестокой подставы мне все вокруг кажется очень подозрительным.

Ведь адвокат может не только помочь мне добиться справедливости, но и… потопить. Я не знаю, что там на уме у Романа, который назначил на должность шефа одну из главных подозреваемых Милану, и зачем ему понадобилось нанимать адвоката, которого знает вся Москва.

Одна из версий, которые крутятся в голове: Роман воспользовался возможностью убрать меня как одного из лучших шеф-поваров столицы. Я сразу сказала ему, что надолго не задержусь в его ресторане и что планирую открыть свой. Зачем ему конкуренты? Он же понимает, что ресторан, в котором я возглавлю кухню, будет вполне себе конкурентно способным, верно?

Все будет выглядеть так, что Дрозд ― один из самых известных адвокатов Москвы не сможет доказать мою невиновность, и народ поверит в то, что это действительно я отравила гостью ресторана.

Да нет, это бред.

Навряд ли Роман пойдет на такое.

Зачем ему рисковать репутаций своего заведения? Сыпать стекло в пуанты конкурентам, и таким образом избавляться от них ― слишком низко.

Хотя… если повар-преступник будет в тюрьме, то гостям ресторана уже ничего не будет угрожать, верно? Ресторан заработает, вернет себе честное имя, шеф-конкурент будет изолирован от общества.

Честное слово, не знаю, на что и думать.

Но я же десять раз сказала Роману о том, что, скорее всего, Милана действовала заодно с Аллой, и что, если в салате найдут отраву, то подкинуть ее могла тоже Милана.

«Она сказала, что у нее болит живот, попросила меня заправить салат, а сама вышла, ― доказывала ему я. ― Но сотруднику полиции соврала, что я ее якобы отправила на склад за продуктами. Ясно же, что она в сговоре с теми, кто хочет меня подставить».

«Скорее всего так и есть, ― ответил он. ― Не переживайте, Юля, мы найдем виновных».

Хорошо ищет…

Так ищет, что главная подозреваемая работает у него шефом, а я задержана.

– Юлия Сергеевна, еще раз в подробностях расскажите о том, для чего вы отправили на склад повара, ― устало произносит следователь.

– Вы уже сто раз об этом спрашивали. И я еще раз повторяю, что не отправляла ее на склад.

– Тогда в сто первый раз объясните мне, почему она вернулась на кухню с продуктами? Почему вы не задали ей никаких вопросов? Вы могли бы спросить у нее, зачем она принесла продукты, которые и так есть на кухне, но вы этого не сделали.

– Я была занята. На камере видно, что я даже не обратила внимания на то, что она принесла и убрала в шкаф! Я думала, что она вернулась из туалета.

– Скажите, с какой целью она могла вам солгать, что у нее заболел живот?

– Вот честное слово, ― усмехаюсь я, ― следователь здесь вы, а такое чувство, что в следствии я разбираюсь куда лучше. У нее как минимум было две причины подставить меня: первая ― она в сговоре с гостьей ресторана, которая якобы отравилась. Вторая ― она желала занять место шеф-повара. Все очевидно.

– У вас был более серьезный мотив, ― снова противно прищуривается он.

– Да, конечно, ― качаю головой и пожимаю плечами, ― я решила убить любовницу мужа, растоптать свою репутацию, сесть в тюрьму, оставив несовершеннолетнего ребенка без матери. Зато отомстила так отомстила! ― всплескиваю руками.

У меня от этих идиотских допросов сейчас мозг взорвется, честное слово.

Он даже не пытается ни в чем разобраться. Мучает меня, по сто пятьдесят раз спрашивает об одном и том же, чтобы я уже на все плюнула и дала признательные показания.

– Юлия Сергеевна, я вам так скажу, ― наклоняется ко мне, ― у вас нет шансов избежать наказания. Ваша вина будет доказана. Вас посадят. Вы устали, я устал, ― кладет передо мной листок и ручку. ― Я не даю бесполезных советов, поверьте. Я знаю наперед, как будет дальше: суд, вынесение приговора, колония. Но срок, который вы получите, сейчас напрямую зависит от вас.