Глава 33

Спустя три дня

Юля

Голова кругом идет. Я уже не понимаю день сейчас или ночь.

Когда закончатся эти мучения? Я больше не могу находиться здесь. Еще немного и сойду с ума.

Три дня из меня пытаются выбить признательные показания. Адвокат не может ничего сделать.

«Юлия, за вас взялись очень серьезные люди. Наберитесь терпения. Я вытащу вас отсюда, – сказал он вчера. – Поверьте, я не сижу на месте, работаю. Собираю доказательства в вашу пользу. Но мне нужно время».

Я до сих пор не знаю, на чьей он стороне. Что, если действует заодно с Романом, который хочет избавиться от меня как от конкурента? Это пока что только мои предположения. Я вообще всех вокруг сейчас подозреваю.

Если откажусь от Дрозда, и найму другого адвоката, то не сделаю ли хуже?

Не знаю…

Ведь у меня еще есть надежда на то, что Дрозд действительно мне хочет помочь. Кто как не он может распутать это дело и доказать мою невиновность?

– Господи, – прерывисто выдыхаю, – у Таси завтра конкурс… Моя девочка сейчас места себе не находит.

Я не смогу приехать и поддержать ее. Меня не будет в зале, когда она выйдет на сцену.

А выйдет ли она на сцену? Хватит ли у нее сил сделать это вопреки всему, что сейчас происходит?

Она обещала мне. Она дала слово, что выступит назло всем нашим врагам.

«Я знаю, что тебе сейчас очень сложно, – мысленно обращаюсь к дочке, – но прошу тебя, милая, только не отступай. Ты у меня очень сильная девочка. Ты так долго готовилась, и у тебя обязательно все получится».

Слышу за дверью цоканье каблуков, затем – скрежет замка. Я с трудом отрываю голову от подушки, если ее так можно назвать, и сажусь на кровати, прижав колени к подбородку. Автоматически принимаю эту позу, которая говорит о том, что я по-прежнему не буду свидетельствовать против себя.

Дверь камеры открывается, и я вижу перед собой… кудрявую тварь.

– М-м, – растянув губы в улыбке, оглядывает одиночную камеру, в которой я третий день не нахожу себе места, – а здесь не так жутко, как я себе представляла.

Поворачивает голову к плечу и бросает сотруднику СИЗО:

– Оставьте нас ненадолго.

Да у нее, смотрю, все тут схвачено. Кто ее покровитель? Что за влиятельный человек стоит за всем этим? Даже сам Дрозд не знает, как к нему подобраться.

– Здравствуй, Юлия! – пристально смотрит на меня ярко-накрашенными глазами. – Что-то ты не очень выглядишь… – хмурится, оглядывая меня. – Плохо спишь? Ешь мало? Так нельзя, дорогая, – цокает к столу, отодвигает стул, и садится напротив меня. – Так можно и заболеть, тьфу-тьфу-тьфу, – стучит по столу.

– Зато ты больной совсем не выглядишь, – вяло усмехаюсь. – Всё, прошло твое отравление? Которого и не было на самом деле.

– Я рада, что мы обе все прекрасно понимаем, и трезво оцениваем сложившуюся ситуацию. В таком случае предлагаю сразу перейти к делу.

Расправляет плечи, обтянутые красным пиджаком, и кладет ногу на ногу.

– Хочешь выйти отсюда? – прищуривается она.

– Я так понимаю, ты пришла сюда с условием?

Если честно я думала, что ей нужно просто убрать меня, чтобы я не мешала ей строить счастье с Артуром, но, видимо, я ошиблась. Это еще не всё.

– Что ты от меня хочешь? – жалю ее взглядом.

– Чтобы ты отказалась от имущества, которое должно перейти к тебе после раздела, – заявляет она. – В таком случае я готова забрать заявление. И вот тебе от меня шикарный бонус, – расплывается в пираньей улыбке, – на свободу ты сможешь выйти уже завтра. Я обо всем договорюсь. Но есть одно «но»: я не буду пока что забирать заявление. Дождусь, когда ты выполнишь все условия нашей договоренности, и только потом заберу его. А если не выполнишь, или скажешь Артуру о том, какое условие я тебе поставила, сядешь обратно. И, поверь, больше от меня таких щедрых предложений никогда не поступит. Можешь считать, что это разовая акция.

Закидывает за плечо волосы и хмыкает.

– Ты уже поняла, что со мной шутки плохи, и что я пойду по головам. Ты не сможешь доказать свою невиновность, тебя точно посадят. И никакой адвокат тебе не поможет, поверь мне на слово. Но выбор в любом случае за тобой. Либо ты завтра едешь домой к доченьке, либо… домой к твоей доченьке поеду я вместе с Артуром, где мы будем жить одной семьей. Ты главное не волнуйся, – прикладывает руку к груди, – я о ней позабочусь.

– Сука! – сжимаю губы, едва сдерживаясь от дикого желания вцепиться ей в волосы.

– Да, я сука, – смеется она. – Не ты первая мне об этом говоришь. Но что поделать? – пожимает плечами. – Надо же как-то выживать, верно? У твоей Таси завтра важное мероприятие насколько я знаю. Не переживай, мы с Артуром съездим ее поддержать. Кстати, Артур теперь со мной. Он полностью уверен в том, что это ты меня отравила. И жу-у-у-тко зол на тебя, – протягивает с улыбкой. – Но я все же готова встать на твою защиту. Скажу ему, что заберу заявление, потому что мне тебя жалко. Ну а ты в благодарность за мое доброе сердце откажешься от имущества. Так ему и скажешь: мол, Алла спасла меня от тюрьмы, и за это я хочу оставить вам все, что мне принадлежит. Сделай так, чтобы он ни в коем случае не догадался о том, что я тебя шантажирую. Это в твоих же интересах. Чем лучше сыграешь, тем больше у тебя шансов остаться на свободе.

– Так вот для чего был весь этот концерт с отравлением? – усмехаюсь я.

– Я бы могла заставить тебя подписать отказ до того, как тебя выпустят, но в таком случает у Артура точно возникнут подозрения. Он сразу поймет, что я поставила тебе условие. А мне нужно, чтобы все выглядело естественно. Точнее не только мне, но и тебе, если не хочешь ближайшие несколько лет есть овсянку с тараканами. И еще, – встает со стула, одергивает пиджак, – я хочу, чтобы ты вместе с дочкой уехала из Москвы. Когда все перепишешь на Артура, разумеется. Даю тебе время до вечера. Ровно в девятнадцать ноль-ноль тебе принесут телефон и разрешат сделать только один звонок – мне. Сообщишь о своем решении.

Подходит к двери, стучит, чтобы открыли, и разворачивается ко мне.

– Только хорошо подумай. О-о-чень хорошо. На кону не только твоя судьба, но и судьба твоей дочери.

Дверь открывается, она выходит, а я запускаю пальцы в волосы и судорожно выдыхаю.

«Ты сядешь, можешь даже не сомневаться в этом, – впиваются в виски ее слова. – И никакой адвокат тебе не поможет».

– Мра-а-а-зь, – протягиваю не своим голосом. – Продажная мразь.

«Не переживай, я позабочусь о твоей доченьке», – режет сердце ее фраза.

«Артур теперь со мной. Он уверен в том, что это ты меня отравила и жутко зол на тебя».

– Подонок! – выплевываю я. – Ничтожество! Сволочь!

Выхаживаю по камере, массируя виски, и пытаюсь понять, что мне делать.

Меня обложили со всех сторон. Если Дрозд даже и попытается сделать повторную экспертизу, чтобы доказать мою невиновность, то, скорее всего, эта экспертиза тоже будет фальшивой. Да и будет ли он ради меня рисковать, связываясь с какими-то шишками, которые помогают этой мегере?

В меня вцепились словно клещами.

Выкарабкиваться будет очень сложно.

– Хочешь, чтобы я приняла твое условие? – шепчу, злобно глядя на дверь камеры. – Что ж, хорошо, я сделаю вид, что готова играть по твоим правилам.

Если она не соврала, и меня завтра выпустят на свободу, то да, я готова сказать ей, что согласна отказаться от всего. Главное выйти отсюда. Потому что здесь я вообще ничего не могу сделать. Меня словно отрезали от внешнего мира.

Но как только выйду, вцеплюсь ей в глотку мертвой хваткой. Я найду способ доказать свою невиновность. Нет, это не мне придется отказаться от имущества и свалить из города. Это ей придется отказаться от красивой жизни и переехать в тюремную камеру.

Я очень сильно постараюсь, чтобы это свершилось.