Глава 24

Татьяна

Я оказываюсь зажата между его горячей твердой грудью и корпусом автомобиля.

Сбежать просто некуда – я в углу.

Все происходит настолько неожиданно, что в первое мгновение я теряюсь.

Никак я не думала, что Андрей рискнет и осмелится на такой безрассудный поступок.

Его горячий аромат окутывает меня, вытесняя воздух и обжигая.

Губы – властные, твердые и… знакомые до боли.

Упираюсь одной ладонью ему грудь и пытаюсь оттолкнуть, но это не так-то просто сделать.

Не отвечаю на поцелуй – сжимаю губы в нитку, но дыхания не хватает катастрофически.

Сердце глухо бухает в груди подняв пульс до двухсот. Стучит в висках, а в ушах нарастает гул.

Терпеть больше нет возможности.

Волна жара проносится по телу, вызывая холодную испарину на лбу.

Приоткрываю рот, чтобы вздохнуть, и когда он собирается воспользоваться – с силой прикусываю его нижнюю губу.

Его тело едва заметно, но ощутимо содрогается.

Отстраняется.

Дышит тяжело с силой выталкивая воздух. На виске отчетливо видна бьющаяся венка.

Медленно поджимает губы, словно хочет собрать и насладиться моим вкусом – не потерять его, взять весь – без остатка.

Его глаза возбужденно блестят.

Огромные, темные, притягивающие, захватывающие внимание…

Они блещут надеждой, трепетом… ожиданием.

Кажется, кое-кто так ничего и не понял.

Дышим оба тяжело. Молчим.

Мгновение растягивается в вечность, и…

Я делаю шаг ему навстречу.

Все происходит как в замедленном кино.

Я отчетливо вижу, как меняется выражение его глаз – проходит широкий спектр от надежды до… радостного предвкушения.

Короткий, едва заметный взмах, и я отвешиваю ему звонкую такую, смачную пощечину.

Она идеальна.

В этот момент мне кажется, что если я в жизни и сделала что-то действительно не просто хорошо, а отлично, так это – вот эта самая пощечина.

Его щека принимает всю мою расслабленную пятерню.

Шлепок такой, что кажется все голуби в радиусе нескольких километров пугливо взлетают вверх, а в соседних дворах жалобно воют сигнализациями спящие машины.

Это пощечина – не просто акт физического воздействия.

Это символ.

Символ неотвратимого возмездия за всех униженных и преданных женщин.

Граница, которая четко показывает: ты не пройдешь!

Звон пощечины еще весело отражается от стен окрестных домов, а я наблюдаю за переменой в его взгляде.

Это восхитительно. Злая, боевая радость наполняет сердце и душу глядя на эту картину.

Только что его глаза горели желанием и предвкушением и вот – словно переключают рубильник.

Обида.

Недоумение.

Непонимание – а меня-то за что?

Горькое удивление…

Добро пожаловать, Андрюша, в мир где все вертится не только вокруг тебя!

И весь спектр эмоций, который сейчас проносится у тебя на лице я испытала почти год назад, только гораздо, ГОРАЗДО больше… сильнее… больнее.

Но тебе – хоть так наука.

– Да что ты себе возомнил, Воронцов? – шиплю на него я, надвигаясь.

Он нежным, каким-то беззащитным жестом прикладывает ладонь к горящей щеке.

Но мне его не жаль.

Он что думал, после всего что наворотил, стоит только появиться на горизонте, чего-то там себе захотеть, надумать, поманить меня пальчиком – как собачонку, и я побегу, виляя хвостиком?

– Ты совсем обалдел? – продолжаю наступать на него я.

Кожу аж покалывает от возбуждения.

Ну сейчас я ему устрою!

– Ты что себе позволяешь?

Пятится назад – бледный, с блестящим от пота лбом и огромными глазами, в которых не осталось ничего кроме непонимания и удивления.

Давлю непрошенную жалость в сердце. Нечего!

– Ты не думал, что я могу быть несвободна? Что я могу быть в отношениях?

Останавливаюсь, сжав кулаки.

Его корежит от каждого моего слова.

Словно медленно поджаривается на вертеле.

– Тебе захотелось – ты сделал, да? Плевать на мои желания, твои – главное, верно?

Его лицо искажает болезненная судорога, словно я выворачиваю его наизнанку.

– Таня я… – хрипит он.

Вскидываю руку, перебивая его.

– Не думал, что я могу быть УЖЕ счастлива?

– Таня…

– Понимаешь? Счастлива – без тебя.

Я вколачиваю каждое слово, как гвоздь, и… чувствую, что вот-вот злые слезы обиды брызнут у меня из глаз.

Резко разворачиваюсь, взметнув волосы.

– Таня, – доносится позади хриплое, но я не слушаю.

Стиснув зубы. прыгаю в салон.

– Едем! – рявкаю на несчастного таксиста, который, наверное, вообще в шоке от происходящего.

Водитель понимает, что со мной лучше сейчас не связываться, и никакая мужская солидарность не стоит риска для здоровья.

Колеса взвизгивают, обдав Андрея облачком пыли, выхлопных газов и паленной резины.

Он остается позади. Растворяется в романтичной темноте ночи.

Я сижу, смахиваю злые слезы с глаз.

Ну и чего ты, Таня, раскисаешь?

С какой стати?

Нечего позволять ему качать себя на эмоциональных качелях!

Нужно, наконец, как следует взяться за свою жизнь и позволить себе наконец быть счастливой женщиной!

Вон, Германов – отличный мужик и давно бегает за мной!

Давно пора было дать ему шанс…

Достаю телефон – собираюсь ответить на приглашение на ужин. Думаю, что середина ночи – идеальный для этого момент!