Глава 41

Татьяна

Вибрация телефона не умолкает.

Упругая и навязчивая, словно стук дятла по виску.

Я игнорирую первый вызов, второй.

Смотрю в окно на темнеющий город.

Но он не сдается.

На третий раз устало подношу трубку к уху, но молчу.

– Таня.

Его голос звучит приглушенно, без привычной настойчивости.

– Я… понимаю твои чувства.

Горькая усмешка сама собой вырывается у меня наружу.

Конечно, понимает.

Как же иначе.

Все они всё всегда понимают, пока им это удобно.

– Я только по делу, – продолжает он, не дождавшись ответа. – Не отниму много времени. Уходи от Германова. Переходи ко мне. Вместе мы справимся со всеми проектами. Все осилим. Я тебя прикрою.

Внутри что-то резко сжимается.

А может и правда принять это предложение?

Избавиться от Германова.

От этого давящего чувства постоянно наброшенной петли.

Работать с Андреем?

Глаза в глаза, день за днем, после всего, что было?

Мысль о том, чтобы снова стать частью его мира...

Еще и быть в подчинении – иначе же он не умеет...

Снова. Нет.

Я колеблюсь всего секунду, но этого достаточно, чтобы осознать – не хочу.

Сейчас я вообще ничего не хочу – слишком устала.

Разве что порвать со всеми деловыми партнерами и двигаться, как раньше, самостоятельно.

– Нет, – говорю я твердо, почти резко, сама не понимая до конца, откуда берется эта уверенность.

Просто нет.

Из принципа.

Он замирает на другом конце провода.

– Почему? – наконец спрашивает он.

– Давай не будем об этом, Андрей. Я устала. И не хочу тебе ничего объяснять.

– Таня, подожди, поду…

Я вешаю трубку, не дав ему договорить.

Пальцы дрожат.

Отключаю телефон и отбрасываю его на противоположный конец дивана.

– Не поговорили? – заглядывает в глаза Лена.

Качаю головой.

Лена садится рядом и берет мою ладонь в свои руки.

– Ты как, мам?

– Устала. Очень. Хочется провести время в тишине и покое.

Я, обычно деятельная и энергичная, чувствую небывалый упадок сил.

Лена мгновение всматривается в лицо и кивает.

Оставляет меня одну, и я благодарна за это.

Сегодня я хочу быть только наедине с собой…

Утро не приносит облегчения.

В офисе витает странное, тревожное напряжение.

На утреннем совещании Германов, бледный, с застывшей маской спокойствия на лице, обращается к коллективу.

– Коллеги, только что с доверенных источников поступила информация. К нашим ключевым объектам выехала масштабная внеплановая проверка. Комплексная. Со всеми вытекающими.

И делает многозначительную паузу.

Тем, кто занимается строительством понятно, что кроется за этими словами и взглядом.

Не даром среди строителей есть поговорка: докопаться можно и до столба.

В воздухе повисает шок.

А затем офис взрывается гомоном.

Голоса сливаются в тревожный гул:

– Кто?

– Зачем?

– С чего вдруг?

Совещание заканчивается суматохой.

Германов ловит мой взгляд и жестом приглашает в свой кабинет.

Дверь закрывается, отсекая внешний шум.

– Татьяна, – он медленно обходит стол и садится напротив, впиваясь в меня взглядом. – Скажи честно. Это… его рук дело?

Внутри все обрывается.

Вдруг это и правда Андрей?

Мысли мечутся – почему нет? Возможно же? С уровнем связей и знакомствами, да после такой конфронтации…

Голова пылает и раскалывается от напряжения.

Месть за отказ?

Публичная порка, чтобы показать, кто здесь хозяин?

Вчерашняя уверенность тает, сменяясь липким, тошнотворным сомнением.

Я вспоминаю его горящие глаза в ресторане, его готовность идти напролом.

Я смотрю Германову прямо в глаза, скрывая дрожь в коленях.

– Я ничего об этом не знаю, – говорю я ровно, и сама удивляюсь, как голос мне повинуется.

Он смотрит на меня еще несколько секунд, будто пытаясь разглядеть ложь, затем кивает и отворачивается к окну.

– Ладно. Готовь документы по своим объектам.

День превращается в хаотичный кошмар.

Я работаю не покладая рук и привожу в порядок тонны документов.

Чувствую, как время безжалостно утекает сквозь пальцы.

Офис бурлит, как растревоженный улей.

Звонки, письма.

Я автоматически отвечаю на вопросы, правлю отчеты, но мысли вихрем проносятся в голове.

Андрей. Это он?

Или случайность?

Это большой прибыльный бизнес, и проверки не то, что редкость, а наоборот данность.

Только вот интуиция говорит о другом – слишком много случайностей.

Задерживаюсь до позднего вечера, пока коридоры не пустеют.

Физическая усталость – тяжелая, свинцовая – накрывает с головой.

В голове – туман, а перед глазами столбцы цифр.

Я выхожу на улицу, и холодный ночной воздух обжигает легкие.

Еду домой в такси, безучастно глядя на мелькающие огни.

Открываю дверь, ожидая тишины и темноты, но в прихожей горит свет.

На диване сидит Лена.

Плечи ее подрагивают, а на щеках блестят свежие слезы.

– Мама… – ее голос срывается на плач.

У меня внутри все резко обрывается.

Тревога, острая и стремительная, вытесняет усталость.

Я подбегаю к ней, опускаюсь на колени, обнимаю.

– Леночка, что случилось?

Она всхлипывает, уткнувшись лицом в мое плечо.

– Мне… мне отказали в именной стипендии…

Глупость какая-то.

Как такое вообще возможно? Все же решено уже!

Она рыдает.

Я прижимаю ее к себе, глажу по волосам.

Шепчу больше сама себе:

– Но почему? Как же так?

– Просто прислали письмо с извинениями, – всхлипывает дочь.

Одним махом наваливается всё: сложности на работе, сомнения… и теперь – удар по дочери.

Острое, физическое ощущение тяжести.

Безнадега.

Все это рождает неожиданный внутренний протест.

– Доченька, мы справимся. Я обязательно разберусь со всем. Обещаю.

И понимаю, что это не пустые слова – я это сделаю.