Глава 52

Андрей

– Хэппи бездэй ту ю-ю-ю! – раздается вдруг нестройное пение.

Татьяна вздрагивает и оглядывается.

Четверо официантов торжественно несут торт с горящими фейерверками и поют поздравительную песенку.

Никогда не понимал этого, но лица людей вокруг озаряются улыбками.

Слышатся аплодисменты.

Звучит музыка.

И в это мгновение до меня с чудовищной четкостью доходит – как много всего в жизни я могу не понимать.

Да, это так.

Но то, что касается моих дорогих, любимых людей я буду стараться понять.

Не потому что должен, а потому что хочу.

Поздравления прекращаются. Аплодисменты стихают, и ресторан возвращается к своему обычному существованию: позвякивает посуда, негромкий гул разговоров плывет под потолком.

Пахнет вкусной едой, вином и весельем…

Смотрю на Таню, и сердце сжимается.

Она измотана. Истощена. Изранена.

Первым порывом – обнять ее, но она… она – Снежная Королева.

Натянула холодность, как броню, и я должен, обязан понять это и… преодолеть.

– Танюш, – начинаю я, придвигаясь ближе.

Она поднимает на меня огромные глаза – я словно смотрю в бездонное черное небо.

Ни проблесков звезд, ни далекой зарницы.

– Как ты?

Протягиваю руку и накрываю ее ладонь своей.

Ее пальцы – лед.

Она молчит.

По коже у меня бегут мурашки, как от холода.

Музыка становится громче. Официанты торопятся со своими подносами – зал ресторана продолжает заполняться гостями.

– Он ничего не сможет сделать. Я об этом позабочусь. Я все сделаю для тебя…

– Не нужно, – прерывает она меня. – Хватит.

Она медленно убирает руку из-под моей ладони.

– Что? – переспрашиваю я глупо.

– Хватит охотится на меня, – отвечает спокойно, но ее слова режут мне слух.

Есть в них какой-то глубинный надрыв.

Таня продолжает сидеть спокойно. В ее позе нет напряжения. Смотрит прямо и не отводит глаза.

– Я для обоих вас – трофей. Трофей, которому каждый придал какую-то ценность.

Слова застревают у меня в горле.

– И вы оба делаете все чтобы добиться этого трофея, – усмехается горько. – Это так по-мужски.

– Таня…

Поднимает руку:

– Все ваши действия – вас обоих, направлены только на собственное удовлетворение. Чтобы потешить свое эго.

Музыка в ресторане становится громче, но каждое ее слово врезается мне в сердце маленькой колкой снежинкой.

– Я устала от этой игры. Я вне ее. Все. Хватит.

Она все еще не отводит глаз, но на скулах появляется едва заметный румянец.

– Ты ждешь благодарности, Андрей? Считаешь себя принцем на белом коне, который появился в самый нужный момент и спас даму в беде?

Изумлено смотрю на нее, потому что… черт, хоть я об этом так никогда не думал, но что-то в ее словах меня цепляет.

Задевает за душу мельчайшими крючочками и… теперь кажется безумно подлым.

Просто омерзительным поведением.

Меня коробит от самой мысли, что я хоть на каплю, но мог подумать так… и думал.

– Так вот, Андрей, это не так, ясно? Я не нуждаюсь в защите, утешении или успокоении. Со своими трудностями я научилась справляться сама, и это, между прочим, благодаря тебе.

Это будто удар под дых – перехватывает дыхание и… я вспыхиваю как мальчишка, ненароком разбивший окно.

Только чувствую себя гораздо более погано.

– Единственное, что мне действительно нужно – чтобы меня оставили в покое. И все.

Гудение ресторана в вечер перед выходным днем резко контрастирует с холодом за нашим столиком.

Таня молчит, потом сжимает кулак и тихонько бьет по столу – словно точку ставит.

– Ты права…

Произношу наконец я, и поражаюсь своему голосу – низкий хриплый, лающий, как у пса, который рвался с цепи.

– Мы эгоисты, – соглашаюсь я, потому что чувствую – не понимаю разумом, а именно чувствую душой правоту ее слов. – За этого подонка я говорить не буду – не могу и не хочу. Его больше нет.

Разворачиваюсь к Тане – теперь мы смотрим друг на друга прямо.

Она по-прежнему не отводит взгляда. И я рад этому.

Потому что именно сейчас я понял все до конца.

– Мне без тебя было плохо. Очень.

Ни один мускул не вздрагивает на ее лице.

– И когда я понял это, стал действовать. Ты мне нужна была… – стараюсь подобрать слова точнее, чтобы она поняла. – Как глоток воды умирающему от жажды…

Усмехаюсь:

– Прости уж за пафос высказывания, но так и есть: глоток воды, глоток воздуха – то, что необходимо, слышишь? Необходимо для жизни.

– Андрей, – впервые она опускает глаза, разглаживает скатерть. – Я все сказала, это больше ни к…

– Подожди. Пожалуйста.

– Чего-нибудь желаете? – официантка появляется возле нас так неожиданно, что я вздрагиваю и чуть не подпрыгиваю на стуле.

Медленно выдыхаю и нервно посмеиваюсь.

– Нет, спасибо.

Девушка скользит по столу: по открытой бутылке вина и полпустому фужеру, хмыкает и уходит.

– Фу-х, напугала, – прикладываю руку к груди.

Таня не улыбается, только вновь поднимает на меня взгляд.

– Именно сегодня, сейчас я понял многое. Да, Таня, ты мне нужна. Да, я тебя люблю. Но…

Сглатываю твердый комок, стараясь подобрать наиболее точные слова, потому что для меня важно.

Важно, чтобы она поверила.

– Моя необходимость в тебе перестала быть для меня первоочередной, понимаешь?

Хмурюсь – мне не нравится, как я говорю, но… говорю от души.

Татьяна вздергивает брови, и это первое проявление какой-то эмпатии с ее стороны подбадривает меня.

– Я не хочу чтобы ты ДОПОЛНЯЛА меня, понимаешь? Даже если это спасительный глоток воздуха. Я хочу, чтобы ты была просто счастлива – сама по себе, и тогда я тоже буду счастлив.

Ее огромные глаза становятся еще больше.

Не уверен, что она понимает, о чем я говорю.

Сержусь на себя. Стискиваю кулаки.

– Я отойду в сторону – не буду тебя тревожить, дергать или ранить. Пусть я засохну от жажды без этого единственного глотка воды, но… но если ты будешь счастлива, значит я все сделаю правильно…

Она медленно отклоняется на спинку стула.

– Ты для меня – важнее всего, – повторяю я. – И если тебе лучше одной – без меня, я уйду в сторону…