21

Тая

Я вздрагиваю от звука его голоса.

Он всегда с такой интонацией произносил мое имя…

Больше он не имеет право так делать!

Он вообще ни на что не имеет права.

Я стряхиваю руки от воды, вытираю бумажными полотенцами и собираюсь пройти мимо Карима, но он не дает. Стоит у двери, преграждая мне путь.

— Отойди, — говорю холодно.

— Поговорим, отойду.

— Нам не о чем говорить! Уйди с дороги!

Я стою напротив него, бессильно сжимая ладони в кулаки, а он даже не думает отойти. Он нагло рассматривает меня, словно я все еще принадлежу ему.

— Ты ох*енно красивая, Тая.

Я вздрагиваю от его слов.

Как он смеет?

Ублюдок.

— Отойди!

— Я скучал, — продолжает говорить, вообще меня не слышит.

— Ты издеваешься? — не выдерживаю. — Отойди с дороги, Карим! Иначе я буду кричать.

— Кричи, — нагло улыбается.

Я вообще теряюсь.

И как разговаривать с этим человеком?

— Меня ждет Артем.

— Расскажешь обо мне, о нас?

— Не о чем рассказывать. «Нас» нет.

— Может, у него спросим.

— Ты не посмеешь!

— Проверим?

Мне становится жутко.

Он же не шутит. С него станется выйти отсюда и рассказать Артему, что мы бывшие муж и жена. Я же всем врала, что мой муж умер! А Тема не дурак, он сразу поймет, что Юна…

Меня таким первобытным страхом накрывает. Я снова начинаю задыхаться. Нельзя, чтобы Карим узнал о Юне!

Господи, почему я не прислушалась к себе и не осталась дома? Не хотела же никуда идти! Интуиция не подвела. Дура, какая же я дура.

— Не говори ему ничего, — прошу хрипло. — Не надо.

— Почему? Ты же такая вся за правду, — криво улыбается.

Я нервно сглатываю.

— Я… Я люблю его. Не хочу потерять.

Карим молчит, смотрит тяжелым взглядом.

— Если взаимно, ему будет все равно, что между нами было.

— Не будет. Ты умер!

— Воскрес, блть, — тоже повышает голос.

— Чего ты хочешь?

— Поговорить, я же сказал.

— О чем⁈ Боже… Ну, говори! Я послушаю.

— Не здесь. Я остановился в «Ундине», номер триста пять, приходи завтра.

— Я не собираюсь идти к тебе в отель!

— Значит, вернемся за столик и поговорим там.

Я хочу его ударить.

— Хорошо. Я приду.

Карим отходит на шаг в сторону, но не отходит полностью. Мне приходится боком проталкиваться мимо него. Я втянула живот и максимально отодвинулась, чтобы не зацепить его. Когда мы поравнялись, Карим шагает на меня. Впечатывается своим телом в мое. Из легких пропадает весь воздух. Я смотрю на него. Первый раз именно смотрю, всматриваюсь. Он практически не изменился за эти три года. Все такой же красивый и уверенный, только взгляд стал жестче. Я…

Скучала.

Как бы я ни врала, но я, черт возьми, скучала по нему.

Наверное, первых никогда не забывают.

А сейчас смотрю и вижу в нем Юнию. Господи, как же наша дочь на него похожа. Все говорят, что на меня, но они не видели Карима.

— Я правда скучал, Тая.

— О-отойди, пожалуйста, — хрипло прошу.

Он не трогает меня, но все мое тело в огне. Карим несколько долгих секунд смотрит на меня, а потом отходит в сторону.

Я не помню, как добралась до столика. Рита и Артем о чем-то увлеченно говорили. Я улыбнулась, когда Грацианский притянул к себе и легонько поцеловал в губы.

Через несколько минут вернулся Фаталиев, я не смотрела на него, просто не могла. Не вечер, а какая-то пытка. Совсем скоро Карим и Рита ушли, сославшись на какие-то дела. И дураку понятно, что они едут в номер трахаться!

Я не ревную, нет.

Наверное.

Я не знаю.

Единственное, что я знаю, — я хочу домой.

Я тайком написала Ире, чтобы она позвонила и сказала, что Юна заболела. Да, я ужасная мать, нельзя врать о здоровье ребенка, но я не хочу никуда ехать с Артемом, не в таком состоянии.

Грацианский расстроился, но быстро взял себя в руки. Он предложил заехать в аптеку, чтобы купить лекарства, но я уверила его, что все есть дома. Мужчина довез меня до подъезда и поцеловал на прощание.

А я чувствовала себя такой конченной мразью, потому что во время поцелуя с ним я думала о другом мужчине…

Я зашла в квартиру, на пороге стояла Ирка, уперев руки в боки.

— Только уложила, — тихо сказала она.

Я сняла туфли и на ходу начала снимать платье, зашла в комнату, постояла у кроватки дочери, а потом переоделась в домашнюю футболку. Подруга ждала меня на кухне, всем своим видом она показывала свое недовольство.

— Я чай заварила, жду объяснений.

Я тяжело опустилась на стул, а потом подошла к шкафчику, где прячу контрабанду в виде пачки сигарет.

— Бери вино и идем на балкон, — сказала я.

Глаза подруги расширились. Она знает мое отношение к алкоголю — из-за мамы. Я пью очень редко, только когда мне реально хреново.

Без слов подруга достала вино, разлила по кружкам, мне досталась кружка с надписью «Будь как голубь, сри на все». Я залпом выпила вино и закурила.

— Ты меня пугаешь, — нервно сказала Ира. — Кто-то умер?

— Хуже, — прохрипела я.

Я до сих пор не могу в это поверить. Я боюсь произносить следующие слова вслух, потому что тогда они станут реальностью. Пока я молчу, то могу притворяться, что все это плохой сон, самый ужасный кошмар…

Но я не сплю. Моя реальность превратилась в фильм ужасов. То, чего я так боялась…

Слезы начали катиться по щекам, я всхлипнула и обняла себя руками, потому что чувствовала, как снова распадаюсь на части. Все мои раны, которые, я думала, залечила, начали кровоточить.

Сквозь пелену слез смотрю на обеспокоенное лицо подруги и произношу:

— Карим вернулся.