=52=

– И как же ты собрался этот вопрос закрывать? – поинтересовалась, внимательно глядя в глаза Арсанова.

– Узнаешь как, – отрезал он. – Увидишь.

– Да? Ну так расскажи. Что ты собрался делать? Всех, кто тебе мешает, будешь в тюрьму отправлять? Или какой у тебя план? Один раз посадить Мишу не вышло, поэтому ты теперь новый вариант пробуешь. Давай, объясни.

– Нечего здесь объяснять, – бросил он. – Этот твой «Миша» слишком часто вокруг околачивается. От него не так-то легко избавиться.

– Подожди, – нахмурилась, продолжая пристально смотреть на бывшего.

То, как он это произнес. Сам его тон. Смысл, который он вкладывал в слова. Все это наталкивало на определенные подозрения. Так что я не могла не проверить свои догадки.

– Михаил приходил сюда? Приезжал к дому?

– А ты смотрю, за ним соскучилась.

– Давид.

– Что? – прямо рявкнул он.

Ну ничего себе.

– А ты почему так взбеленился? Это что еще такое? Нормально ответить не можешь?

– Приходил твой «Миша», – буквально выплюнул Арсанов. – Рада? Вижу, как истосковалась по нему.

– Приходил, значит, – кивнула. – А ты что сделал?

– Ничего, – сказал как обрубил. – Из того, чего действительно хотел бы, ничего. Повезло твоему дружку. Мои люди попросту его не пропустили.

– А ты выходит, не в курсе был?

– Нет. Иначе бы он настолько легко не отделался.

– Почему такая реакция? – пожала плечами. – Ты так выглядишь сейчас… даже не знаю.

– Как? – спросил мрачно. – Что ты не знаешь?

– Не важно.

– Нет уж, говори, – потребовал Арсанов и шагнул вплотную. – Отвечай, Ира.

– Тише, дети спят.

– Говори, – процедил сквозь зубы.

– Да у тебя сейчас как будто пар из ноздрей пойдет. Смотри, как бы от злости сейчас не лопнуть.

Покачала головой, отошла от него на несколько шагов.

– Нет, к детям тебя подпускать нельзя.

– Это ты о чем?

– А ты не понимаешь?

Он опять двинулся на меня. Встал будто стеной закрыл. Мрачный. Разъяренный. Угрожающий. Кулаки сжимал. Челюстями играл.

Н-да. А ведь когда-то он казался мне нежным и любящим мужчиной. Давно пора признать, что в людях совсем не разбираюсь.

– Давид, твое поведение. От тебя же агрессия исходит. Неужели сам не замечаешь? А дети они такие, что все чувствуют. Впитывают наши эмоции. Невольно так происходит. Автоматически. Вот и скажи мне, пожалуйста, что малыши от тебя могут впитать? Хорошего? Что?

– Ты наших детей со своим женишком не сравнивай.

– Опять, – вздохнула. – Ты не понимаешь. Действительно нет смысла объяснять.

– Ну да, вот такой я, – развел руками. – Непонятливый.

Было видно, что Арсанов пытается побороть ярость. Но ничего у него не получалось. Эмоции брали верх.

– А ты расскажи, – требовал он. – Как есть. Чтобы даже такой как я понял.

– Бесполезно.

– Почему?

– Потому что тебе не нравится то, что я говорю. Ты правду принимать не готов. Но факт заключается в том, что с таким отцом как Михаил, детям было бы намного лучше.

– Ты что такое… – он явно собирался выразиться гораздо крепче, но в последний момент передумал. – Да как ты можешь говорить, будто чужой, абсолютно посторонний мужик сумеет воспитать детей лучше родного отца?

– Странно от тебя слышать этот вопрос. После всего. Очень странно.

– Этот чужак никогда меня не заменит. Ясно тебе?

– Ясно.

– Все лучшее нашим детям дам. Они никогда и ни в чем не будут нуждаться. Деньги. Образование. Блестящая карьера. Да я мир переверну, чтобы они жили так, как и не мечтали.

– Хватит, Давид, тише, прошу тебя.

– Ира…

– Не надо ничего переворачивать.

– Твой чертов Михаил никогда столько не заработает. И до моего уровня не доберется. Ему и близко ничего похожего не светит.

– Знаю.

– Тогда…

– Вот именно поэтому он и был бы хорошим отцом, Давид. Но этого тебе не понять.

– Хочешь сказать, проблема в моих деньгах? Нужно от всего отказаться?

– А тут я тебе ничего не подскажу, – медленно покачала головой, так и продолжая смотреть на него. – Не знаю, в чем именно причины. Ты такой – и поэтому у тебя есть деньги. Или у тебя есть деньги – и это сделало тебя таким. Но… ты не изменишься. Никогда. Не понимаю, почему раньше ничего этого не замечала. Где были мои глаза, когда я в тебя влюбилась как последняя идиотка. Нет, точно ничего не соображала. А вот и результат.

– Такой, – мрачно повторил Арсанов. – Это какой, Ира? Какой я?

– Черствый, – ответила ровно. – Бессердечный. Глухой к эмоциям других людей. Абсолютно равнодушный, когда тебя это не касается.

Он молчал. Только сильнее нахмурился. Кулаки стиснул, челюсти сжал до скрежета. Но так ничего и не произнес.

– Ты бы не предложил мне оставить детей одних. Здесь. В твоем доме. Пока мы оба уедем. Если бы ты был другим. Если бы понимал меня. Или хотя бы пытался понять.

Опять воцарилась напряженная пауза.

– Все вместе поедем, – наконец, заключил Арсанов. – Как ты хотела.

Кивнула.

Конечно. Иначе бы не согласилась.

– А больше ты ничего мне сказать не хочешь? – вдруг поинтересовался он, сканируя меня тяжелым взглядом.

– Уверена, сегодня прозвучало достаточно слов.

– Не согласен.

– Нам лучше разойтись, Давид. Завтра продолжим это обсуждение, если ты захочешь.

– У меня тоже могут быть вопросы.

– И эти вопросы не подождут?

– Нет.

Он подступил вплотную, а я шагнула назад и уперлась лопатками в поверхность комода. Отходить было некуда. Особенно когда ладони Арсанова приземлились на деревянные панели по обе стороны от меня.

– Не хочешь объяснить, почему ты шарила по моему кабинету?

– Что? – распахнула глаза, глядя на него.

– Будешь отрицать?

Отрицать было бы глупо.

В голове мелькнула мысль, которая и раньше меня царапала. В кабинете Давида наверняка установлены камеры. А значит, он видел, чем я там занималась.

Как открыла его сейф. Как позже вернула содержимое.

Он мог не знать, что мне удалось открыть коробку. Но в целом… ситуация складывалась опасная, ведь я слишком многое узнала про бывшего мужа. Теперь смотрела на него и ощущала угрозу, которая исходила тяжелыми волнами.