Глава 14. Валерия

Глава 14. Валерия

Отрываюсь от теплых губ Давида, оборачиваюсь и вижу самодовольное лицо Князева.

— Хэллоу! — тянет идиот.

Чувствую, как напрягается рука Давида на моей талии.

Первое желание — быстренько прогнать бывшего. А потом соврать Давиду о том, что это местный идиот.

Но смотрю в решительное лицо Князева. Понимаю, что просто так не уйдет.

— Лер, он хоть немного понимает по нашему? — гогочет бывший.

Может быть, все-таки соврать о том, что он местный придурок. Ведь очень похоже.

— Я все прекрасно понимаю! — сухо отрезает Давид, испепеляя тяжелым взглядом Сашу.

Лицо Князева вытягивается. Водит глазами с меня на "турка".

— Русский? — прояснение отражается в глазах бывшего.

— Русский, — уверенно отвечает Давид, явно не понимая, кто перед ним стоит.

— А я муж Леры, — с наглой улыбкой решает прояснить Князев.

— Бывший, — тут же добавляю и смотрю на Давида.

— Бывших не бывает, Лерочка, — Князев явно чувствует себя в своей тарелке, переходит в наступление.

— Я тебе все объясню, — шепчу Давиду и показываю всем своим видом, чтобы Саша скрылся уже. Но он даже не шелохнулся.

— А что это вы тут как сироты, — тянет бывший. — Проходите в дом. Познакомимся поближе.

— Я уже спешу... — начинает Давид, явно испытывая неловкость от всего происходящего.

— Неужели не хотите познакомиться с семьей Леры? Она же уже бабушка, — Князев лыбится во все свои тридцать два зуба.

Ненавижу!

— Я знаю! — спокойно отвечает Давид, стирая дурацкую улыбку с лица бывшего. Поворачивается ко мне, показывая, что ему пора.

— Я провожу тебя, — обращаюсь к Давиду, игнорируя всячески Князева.

Отходим на приличное расстояние от Саши. Но бывший все еще продолжает вслушиваться — стоит ровно на том месте, где мы его только что оставили.

— Прости, — тихо говорю я.

— За что?

— За моего бывшего. Дочка зачем-то пригласила и его сюда, — пытаюсь оправдаться.

— Мне кажется, что он до сих пор неравнодушен к тебе, — серьезным тоном произносит Давид.

Ему явно неприятно от того, что я нахожусь под одной крышей с Князевым.

— Нет, ну что ты. Он приехал со своей женщиной, — старательно объясняю, надеясь не испортить этот чудесный курортный роман.

Вижу, что Давид выдыхает облегченно, услышав о Полине.

— Вечером увидимся, — он по-собственнически притягивает меня к себе и целует так страстно, что дыхание спирает.

Чувствую все это время испепеляющий взгляд Князева где-то в отдалении.

— Конечно, — улыбаюсь, как только отрываемся друг от друга.

Внизу живота тут же все стягивается в тугой узел, предвкушая сегодняшний вечер.

— Я заеду на машине. Хочу прокатить тебя по побережью, — обещает Давид, косится в сторону Князева, все еще не решаясь оставить меня с бывшим.

— Хорошо. До вечера, — я снова целую на прощание его в уголок губ.

Возвращаюсь к дому. Князев не сводит с меня взгляда.

— Это уже другой? А где турок? — спрашивает он.

Я возвожу глаза к небу. За что мне это.

Возвращаюсь в дом. Князев идет следом.

— У тебя их сколько, Лер? — недовольно бурчит мне в спину.

Дышать! Еще раз дышать!

Сажусь обратно за стол и доедаю бутерброд.

— Кто это был, мам? — с интересом спрашивает Настя.

— Мой друг, — лаконично отвечаю и пытаюсь переключить внимание на внука.

— Или любовник, — тихо хмыкает Князев, но слышат все.

— Это ваш сосед, Насть, — пытаюсь успокоить дочь. Потому что вижу ее обеспокоенный вид. — Живет неподалеку.

— Это уже не турок, Насть, — Князев многозначительно смотрит на дочь.

Ненавижу!

Заставляю себя переключить внимание на Никитку, который мирно сопит в своей детской переноске.

После завтрака провожу время на террасе с внуком и дочерью, которая пытается узнать подробности о Давиде.

— Это серьезно? — спрашивает она, пока Денис и Князев скрываются где-то в доме.

— Насть, это курортный роман, — чувствую внутри себя горечь, осознавая, что рано или поздно это закончится.

— Мам, мне кажется, что папа все еще испытывает чувства к тебе. Вчера он весь вечер провел в гостиной. Явно ждал тебя, — Настя смотрит на меня с надеждой.

— Ты для этого пригласила нас вместе на виллу? — спрашиваю прямо.

— Мам, — Настя нервно облизывает губы. — Я думала, что вы сможете возродить свои отношения. Солнце, море... Я же не думала, что папа возьмет с собой Полину.

— Ты должна была спросить меня. Насть, три года прошло...

— Но иногда люди осознают свои ошибки. Ведь можно все вернуть, — Настя осекается, смотрит на меня.

— Милая, — мягко говорю я, накрывая ладонью руку дочери. — Некоторые вещи невозможно вернуть. И это нормально. Жизнь идёт вперёд.

— Но ты же любила папу, — в голосе Насти слышится детская обида.

— Любила. Очень сильно любила, — киваю я. — Но сейчас все по-другому. Мы оба изменились. И знаешь, я наконец-то чувствую себя счастливой.

— Из-за Давида? — Настя внимательно всматривается в моё лицо.

— Не только. Я научилась быть счастливой сама по себе. А Давид... — я невольно улыбаюсь, — он делает мою жизнь ярче.

— Но он живет в Турции? — дочь задаёт вопрос, который я сама боюсь себе задавать.

— Да... Это останется прекрасным воспоминанием. Только моим и его, — стараюсь говорить твёрдо, хотя внутри все сжимается.

Настя забирает Никиту, чтобы покормить и уложить спать. Денис уехал в магазин.

На улице — настоящее пекло. Но я решаюсь поплавать немного в бассейне, не упуская ни единой минуты от отпуска.

Надеваю бирюзовый купальник и парео. Подхожу к шезлонгу, скидываю шлепки. Парео аккуратно складываю.

Наношу крем от загара, вспоминая печальный опыт Полины.

Осторожно спускаюсь по хромированным ступенькам. Вода ласково обнимает тело, она идеальной температуры — ни холодная, ни слишком теплая. Кристальная чистота бассейна манит нырнуть поглубже, скрыться от испепеляющего зноя.

Делаю первый гребок и чувствую, как напряжение покидает мышцы. В воде я становлюсь легкой и грациозной, словно русалка. Несколько плавных движений — и я уже в центре бассейна, где вода особенно прозрачная и прохладная.

Выныриваю из воды, ощущая неземное блаженство. Прямо у бортика, небрежно облокотившись на перила, стоит Князев собственной персоной.

Загорелый, в синих шортах и белоснежной фирменной футболке. Откровенно пялится куда-то в область моей груди.

Медленно поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как прохладные капли скользят по разгоряченной коже. Мокрый купальник облепил тело, и я остро ощущаю себя героиней какой-то глянцевой фотосессии под прицелом его изучающих глаз.

"Держись непринужденно", — приказываю себе, но предательская дрожь пробегает по телу, и вовсе не от прохлады бассейна. Князев по-прежнему не отводит взгляда, а на его губах играет едва заметная усмешка.

Наконец оказываюсь на бортике, в опасной близости от него. Воздух между нами словно наэлектризован. Капли воды продолжают стекать по моим плечам и спине, оставляя влажные дорожки.

— Давай помогу вытереться, — Князев тут же первым хватает подготовленное мной полотенце и тянет руки к моему телу.

— Я сама, — выхватываю полотенце.

— Какая недотрога, — хмыкает Князев, не спеша отступать. — А я всего лишь проявляю вежливость. Кремом там помазать... — его взгляд лениво проходится по моему телу.

— Твоя вежливость больше похожа на назойливость, — парирую я, старательно заворачиваясь в полотенце и делая шаг в сторону.

— А по-моему, Лер, ты просто боишься, — в его голосе появляются бархатные нотки. — Боишься признать, что я тебе небезразличен.

— Самоуверенности тебе не занимать Князев, — фыркаю я. — Но вынуждена разочаровать — ты ошибаешься.

— Правда? — он делает плавный шаг ко мне, сокращая расстояние. — А румянец на твоих щеках говорит об обратном. И участившееся дыхание...

— Это от жары, — отрезаю я.

— Ладно-ладно, — бывший поднимает руки в примирительном жесте, но его глаза продолжают насмешливо поблескивать. — Я просто хотел присоединиться... к твоему заплыву, — Князев медленно снимает футболку, демонстрирует отличное тело.

Я отворачиваюсь, надеваю шлепки, беру свои вещи и иду к дому.

— Ты куда это? — Князев преграждает мне путь у бортика бассейна.

— Я уже поплавала, — смотрю прямо ему в глаза.

— Лерочка, да ты избегаешь меня... Не надо бороться с собственными желаниями, — томным голосом произносит бывший.

— Ты прав, — так же томно отвечаю, облизываю губы, наблюдая, как Князев хищно следит за каждым моим движением... И резко толкаю его в грудь.

Князев падает с грохотом в бассейн. Вода вокруг него бурлит, по поверхности расходятся круги. Князев выныривает, отфыркиваясь и тряся головой. Выражение лица — смесь удивления и возмущения.

— Какого черта?! — он озирается по сторонам.

Зрелище настолько комичное, что я не могу сдержать смех. Весь его лоск, вся его самоуверенность — всё смыто этим нелепым падением.

— Не вижу ничего смешного, — рычит он, подплывая к бортику.

— А я вижу, — едва выговариваю сквозь смех. — Ты же хотел поплавать? Остынь, Саш, — говорю с усмешкой и направляюсь к дому, чтобы подготовиться к свиданию с Давидом.