Глава 6. Валерия

Глава 6. Валерия

Три года назад...

— Саш, как ты можешь? — трудно подобрать слова, не знаю, что говорить. От шока путается сознание.

— Знаю, что я дерьмовый муж. Но обманывать тебя не хочу. Вести двойную жизнь не могу, — муж смотрит на меня прямо.

— Ты уже ее ведешь! — шепчу грозно, встаю со стула и подхожу ближе к Саше.

Заглядываю в его серые глаза. Как будто пытаюсь найти там спасение. Но вижу только холодную решимость и какую-то чужую, незнакомую мне твердость. Где тот теплый, любящий взгляд, которым он смотрел на меня все эти годы? Куда исчезла та нежность, от которой я таяла, как мороженое на летнем солнце?

Его глаза теперь — словно ледяной айсберг. Холодные, непроницаемые. И я тону в этом холоде, захлебываюсь от осознания, что больше не найду там своего отражения. Не увижу искорок счастья, когда он смотрит на меня.

Моргаю часто-часто, пытаясь сдержать подступающие слезы. Не хочу плакать. Не сейчас. Не при нем. Но предательская влага все равно застилает глаза, и его лицо расплывается передо мной, становится нечетким, размытым — совсем как наша жизнь, которая рассыпается на осколки.

— Лер, наши отношения уже не те... — ровным голосом добивает муж. — Давай обойдемся без сцен...

— Без сцен? — горько усмехаюсь. — Ты разрушаешь нашу семью и хочешь, чтобы я просто кивнула и пожелала счастливого пути? Чтобы я проглотила твою измену?

— А что ты можешь сделать в этом случае? — язвительно спрашивает муж.

— Наверное, уже ничего... — тихо шепчу.

Я молчу. Оторопело смотрю на Сашу. Он всегда был красивым мужчиной. Темные густые волосы, правильные черты лица и эти глаза, в которых может зажечься тысяча искорок, когда он смотрит со страстью.

Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз между нами была страстная и чувственная близость. Не просто так — под одним одеялом, а чтобы ноги дрожали, внутри все переворачивалось от возбуждения.

С горечью понимаю, что очень давно. Значит, Саше не хватало этого в отношениях.

— Я не хотел делать тебе больно, — слова мужа выглядят как издевка.

— Но делаешь! — слезы все-таки прорываются. — И знаешь что? Ты трус, Саша. Настоящий трус!

— Я пытаюсь быть честным...

— Неужели? — перебиваю его. — Честным ты был бы, если бы не изменил! Если бы попытался наладить наши отношения! Если бы сказал, что тебя что-то не устраивает! А сейчас... сейчас ты просто ставишь меня перед фактом.

— Лера, пойми...

— Нет, это ты пойми! — упираюсь руками ему в грудь. — Ты даже не дал нам шанса все исправить! Мы могли все исправить! Пойти вместе к психологу... Да поговорить в конце концов! Но ты выбрал другой путь! Изменил!

— Лера, к психологу? — он качает головой. — Ты правда думаешь, что это что-то изменило бы?

— А ты пробовал? — я с силой толкаю его в грудь. — Ты хоть раз попытался что-то сделать для нашего брака?

— Я устал пытаться, — его голос звучит глухо. — Устал делать вид, что все хорошо.

— Ты предаешь! — мой голос срывается. — Предаешь все, что между нами было! Все наши планы, мечты, обещания!

— Лера, пойми, иногда лучше отпустить...

— Быстро же ты отпустил меня... — горько усмехаюсь. — Как легко ты это говоришь! А может, это ты себя отпустил? Позволил себе предать, изменить, забыть про верность?

— Иногда легче расстаться, чем жить как соседи, — сухо говорит муж.

— То есть ты спал со мной как с соседкой?! — я готова кричать от обиды.

— Конечно, нет... — в серых глазах мужа появляется жалость, от которой коробит. — Но между нами нет той страсти...

Он не договаривает. Молча смотрит на меня и даже не отводит свой предательский взгляд.

— Той страсти, как у тебя с другой? — зачем-то переспрашиваю я.

— Я не это имел ввиду... Просто нам по сорок лет, а ведем жизнь как пенсионеры. Работа — дом... Лер, нам стало скучно друг с другом, — в голосе мужа звенит обида.

— Скучно тебе... — я горько усмехаюсь. — А ты помнишь, кто отказывался от всех моих предложений? Кто не хотел ехать в отпуск? Кто вечно был "слишком устал" для похода в кино или ресторан?

— Не передергивай...

— Я не передергиваю! Я два месяца назад звала тебя на танцы, помнишь? "Зачем это надо в нашем возрасте?" — передразниваю его. — А теперь, значит, молодость взыграла?

— Лера, все не так просто...

— Нет, как раз все очень просто! — мой голос дрожит от ярости. — Ты просто нашел развлечение помоложе, да?

— Прекрати...

— Сколько ей лет, Саш? Тридцать? Двадцать пять? — я чувствую, как каждое слово царапает горло. — Она-то не скучная домохозяйка, да? Кто она, Саш?!

— Моя секретарша, — тихо отвечает он, и эти слова бьют больнее любой пощечины.

Вспоминаю Полину, которая совсем недавно устроилась на работу к мужу. Совсем молодая.

Я видела ее лишь однажды. Сразу отметила, что девушка красивая. Видимо, не только одна я это заметила...

Надо было настоять на том, чтобы он уволил ее! Дура! Разве можно мужчину удержать, если он смотрит на других?!

— Как банально, — горько усмехаюсь.

— Лер, я поэтому и не хотел этого долгого разговора... — сумбурно объясняет муж.

— Хотел молча уйти? — с издевкой спрашиваю я.

— Не начинай, — Саша потирает пальцами виски. Как будто я кроме головной боли в нем больше ничего не вызываю.

— Что я дочери должна сказать?!

— Правду! Не вижу смысла врать. Настя должна знать, что сердцу не прикажешь, — слова мужа больно застревают у меня в груди.

— Ты любишь ее? — смотрю с ужасом на Сашу. — Свою секретаршу?

Вижу по лицу мужа, что ответ мне совсем не понравится. Да и какая теперь разница — любит или нет. Самое главное — Саша не любит уже меня! Раз уходит из дома!

Это причиняет невероятную боль. Она стягивает внутренности в тугой узел. Кажется, что кто-то безжалостно выкручивает все органы, словно мокрое белье. В груди становится тесно, воздуха не хватает. Каждый вдох дается с трудом, будто я пытаюсь дышать через толщу воды.

Пытаюсь сфокусировать взгляд на чем-то привычном — на кухонных шкафчиках, на любимой черной кружке Саши с надписью "Любимый муж". Но все расплывается перед глазами, превращается в размытые пятна. Реальность искажается, как в кривом зеркале, и я не могу поверить, что это происходит со мной.

— Я люблю ее... — ровным голосом говорит муж. — Знаю, что ты до конца жизни будешь считать меня ничтожеством. Но я очень надеюсь, что здравый смысл превысит. Лер, ты умная женщина... Ты сможешь это принять и простить!