Эпилог

— Тигры! Тигры! Тигры! Р-р-р-р!!!!

Скандирование было таким дружным, ровным… Оно синхронизировалось с биением сердец болельщиков, создавая историю! Ярко-оранжевые шарфики с символикой клуба взметались в воздух дерзкими языками пламени.

И неважно, что трибуны были почти пусты, зато шума много! Довольные дедушки, эмоциональные мамочки и гордые отцы, прилипшие к оградительному стеклу в самом низу трибун…

И наконец-то на лёд выкатили наши «тигрята». Малышня хаотично рассыпалась по площадке на раскатку, радуя родителей своими улыбками сквозь металлическую решётку шлемов.

Их сопровождало старшее поколение: взрослые, плечистые игроки «Львов» выстроились в шеренгу и приветствовали молодняк, сотрясая тишину стуком клюшек по звонкому льду.

Мелочь в огромной экипировке с важностью отбивала «пятюни» крагами, видя в старших товарищах коллег… Оттого и улыбки их были такими лучезарными.

Моё сердце гудело, расплёскивающаяся гордость топила, душила, вызывая слёзы. Это ощущение бесконтрольное, стихийное, мощное, как морская волна… Она смывает страхи, заботы и прочие мысли, оставляя только любовь!

— Пап! — заголосили в голос Сашка и Мишка, прокатываясь вдоль борта, а когда разглядели за широкой спиной Никиты меня, застучали клюшками. — Мама!!!

Прыснула смехом, когда Добрынин махнул в воздухе кулаком, чтобы не смели позориться, а малышня даже головы прижала, но хитрые улыбочки с мосек не стёрли.

Близнецы с детства были синхронными. И печень матери отбивали одновременно, и после рождения ор устраивали по щелчку пальцев. И справиться с ними мог только папа…

Как только они его видели, замирали, восторженно разглядывая бородатого здоровяка.

Легче стало только к пяти годам… Никита привёл их на площадку в попытке справиться с гиперактивностью. И та ночь стала благословением! Мои румяные богатыри спали, как ангелы, отдав на льду все силы.

В тот вечер лопнула самая последняя надежда, что Мишка и Сашка не пойдут по пятам отца. А наутро малышей уже ждала экипировка и самая мощная схема тренировок. И в доме наступила тишина…

И эти мгновения стоили всего!

Быть частью настоящей семьи, дарить любовь, заботу, путаться в мечтах и строить планы! И иногда плакать! Так громко рыдать, закрывшись в ванной, но не от горя, а от невозможности контролировать горную реку эмоций!

В этот бурный поток я вступила девять лет назад…

И что изменилось?

Все!

У меня обожаемый муж, четверо детей, любимая работа и огромный дом, где каждому найдётся место, любовь, забота и понимание.

Первой родилась Ника… Такая крепкая, такая румяная, пухлая и красивая, что от нее невозможно было оторвать глаз. Никита первым прижал дочь к груди, всё целовал, что-то шептал, пытаясь насытиться пьяным ароматом крошечного комочка.

Пугающего размера здоровяк оказался самым добрым и трогательным отцом на свете. Для него не существовало «женских дел», он с лёгкостью менял подгузники, кормил и вставал по ночам без подсказки.

В нем было море… океан нерастраченной любви, которую он сохранил для всех нас. Для «Львов», для «Тигрят», для бабули, родителей, для всех наших детей!

И мы уже думали, что это и есть пик счастья!

Но в день, когда Нике исполнился годик, мы с Никитой узнали, что ждём близнецов.

— Дубль, — прошептал побледневший Добрынин, смотря в монитор УЗИ.

Мы не могли поверить! Просто не могли!

А ещё помимо счастья я ощущала дикий страх. Мне сорок, на руках годовалый ребёнок, а в животе два крошечных сердца…

Судьба словно разогнала рулетку, пытаясь компенсировать то, что задолжала нам.

«Львы» в первом же сезоне заняли второе место, проиграв лишь в финале плей-офф лидеру Молодёжки. Но уже на следующий год мы, рыдая от счастья, хлебали детское шампанское из кубка!

Каратик помог Добрынину выбить деньги на строительство спортивной базы. Город выделил земли, и спустя четыре года мы шумно отпраздновали это масштабное событие.

А ещё мы построили дом.

Огромный, светлый и просторный. И вырос он на нашем участке. В старой «усадьбе» жили родители, а ближе к береговой линии поселились мы.

— Вот заразы, — шикнул Добрынин, но улыбку гордости спрятать все же не смог. Он кивнул Мулину, а тот лишь закатил глаза. — Никакой дисциплины у тебя в команде, Мишаня!

— «Львами» руководи, а с «Тигрятами» я сам справлюсь, — гоготнул Мишка и отсалютовал мне.

Никита до сих пор злился и не мог простить, что я поддержала Мулина в его желании возглавить детскую команду. Мужу не хотелось терять толкового второго тренера, но Мишка, недавно ставший отцом, хотел осесть в городе, а не колесить за командой между аренами.

— Добрынин, — обняла мужа со спины, прижалась щекой, ощущая мощные толчки его огромного сердца. — Не забывай, что у «Тигрят» другой тренер… Мулин сам справится.

— Вижу я, как он справляется! Они не разминаются, а красуются!

— Это дети, милый мой, — встала на цыпочки, еле дотягиваясь до шеи губами. Касание и вспышка… Волна жара прокатилась по венам, с силой ударяя в темечко.

Почти десять лет вместе, а я до сих пор замираю в головокружительной силе его энергетики. В животе мгновенно просыпаются бабочки, кровь бурлит, а в ушах – шум прибоя…

Никита в привычном жесте закинул обе руки за спину, прижимая меня ещё крепче. Нашу любовь можно потрогать руками, можно вдохнуть и насытиться!

То, что я принимала за гормональную бомбу влюбленности, оказалось встроенной функцией наших отношений.

Понимание, умение слышать и честность…

Вот три столпа, на которых держится наша огромная семья.

— Малявки! Вперёд! — внезапный крик Ваньки резанул слух. — «Тигр-р-р-р-р-ры!».

Мой старшенький здоровяк бегом спускался вдоль трибун с ведром попкорна в одной руке и ярко-оранжевым шарфиком в другой.

— Родичи! Здорово! — Ванька напрыгнул на нас сверху, щедро осыпал карамельным лакомством. — Как же я соскучился!!!!! Мамуленька, батяня-тренер!

— Бывший тренер, — Никита чуть нагнулся, отодвигая меня в сторону, а после скинул Ваньку со спины и сжал в резких объятиях. — Ну, ты и кабан стал. Вас там что – стероидами кормят?

— Ой, а ты все простить не можешь, что я покинул клуб?

У этих двоих особая связь… Они могут бороться, могут демонстрировать силу, могут спорить до налитых кровью глаз. Но чего они не могут — жить друг без друга.

Они постоянно на связи, то переписываются, то созваниваются! Добрынин заботится о нём не как об игроке, не как о воспитаннике, а как о родном сыне. Как отец за руку проводил мальца во взрослую жизнь, расстилая соломку из любви…

Никита купил Ваньке квартиру, а чтобы видеться каждые выходные, подарил ещё и машину. Это сделка без выгоды. Вложение без дивидендов. Именно так можно расценить родительскую любовь. Иначе и быть не может…

— Как хорошо, что ты успел приехать, Вань.

— Как я мог пропустить первый товарищеский матч братьев? До сих пор помню свой, я от волнения чуть в обморок не рухнул! Помнишь, мам?

— Помню-помню, — как только эти двое разжали руки, пришла моя очередь целовать сына.

Зарылась в его вьющиеся волосы, прошлась подушечками пальцев по щетине. Не мальчик уже… Мужчина! А материнское сердце до сих пор поверить в это не может. Как и в то, что увидела вчера на форуме его хоккейного клуба.

Фанаты вечно постили фотографии, к этому я уже привыкла. Некий способ быть в курсе личной жизни своего сына. Но вчера… Вчера там опубликовали фото, на котором мой старшенький целовался с какой-то рыженькой девчонкой! И так хотелось завалить его тонной вопросов!

— Держись, мать, — шепнул Никита, ущипнув меня за задницу. — Дознание позже организуем. В гараже новенькие верёвки и цепи… Расколется! Слово даю, расколется…

— Так, а где моя единственная сестрёнка? — сын вертел головой, осматривая нашу трибуну.

— Ваня! — Ника вырвалась из рук деда и бросилась на шею старшего брата.

Ну вот… Все в сборе!

Полный комплект… По лестнице спускались отец, мама и бабуля.

— Ника! Опять волосы не досушила, — я машинально расправила светлые локоны дочери, поцеловала, а затем натянула шапку и повязала шарф на шее. — Пап, ну она опять заболеет!

Девочка моя… Сладкая карамелька с огромными голубыми глазами и личиком ангела. Внешность моя, но характер целиком от отца. Поэтому когда дочь попросилась в спорт, это никого не удивило. Правда, и выбора-то особого у нас не было.

Так и ходили то на фигурное катание, то в бассейн. Но главная моя головная боль заключалась в том, что оба тренера пытались убедить меня, что именно в его дисциплине Ника добьётся результатов. Эх…

— Мам, я тебя люблю, но на нас смотрят, — шикнула Ника, мечтательно рассматривая шеренгу хоккеистов. — Я же не маленькая…

Не маленькая… Это самые страшные слова для сердца матери. И в них нет истины, потому что пятидесятилетний ребёнок — всё равно ребёнок, пусть и с пенсионным удостоверением.

— Всё-всё, не трогаю, — поцеловала дочку в обе румяные щёчки и отпустила.

— Мелочь, вперё-ё-ё-ё-ёд! — заверещала Ника, размахивая рукой близнецам.

— Все в сборе, — Добрынин прижал к себе, укутывая в тепло своего пуховика.

Мы стояли в проходе, наблюдая, как у борта выстроилась вся наша семья. Папа обнимал маму, бабуля дудела в свисток, опираясь о крепкое плечо старшего внука, Ника строила глазки Мулину. А двое забияк вытворяли фокусы на льду, желая поразить и отца, и старшего брата.

— Не жалеешь, что отпустил Ваньку?

— Я его никогда не отпущу. А лет через пятнадцать сдам ему бразды правления в клубе. Лер, нашим «Львам» нужен опытный тренер, именно этим Ванька сейчас и занимается, — Никита смеялся, целуя меня в висок. — Стратегический план.

— Я люблю тебя, Добрынин.

— А я люблю тебя, Добрынина! Мулин! Мы на хоккей пришли или на синхронное катание? А? Добрынины! Сашка, Мишка, а ну прекратите драться! Для этого противник есть! – Никита не выдержал, и над площадкой разнёсся его мощный голос, от которого малышня тут же присмирела. «Тигрята» перестали баловаться и толпой бросились раскатываться, дабы не злить Добрыню…

Порой кажется, что выхода нет. Упираешься в бетонную стену жестокости и лжи, набивая шишки.

Но счастье — бумеранг. И оно догоняет сильным ударом в голову.

Хотя нет… В нашем случае это был мощный бросок шайбы.

— Кстати, — Ванька потрепал волосы на затылке, растерянно оборачиваясь в нашу сторону. — Мам, пап… Я женюсь!

Гол… Матч окончен любовью…

Конец.