Глава 21

— Это что было? — Гордеев бросил через плечо неприязненный взгляд. Ульяна тоже не удержалась, обернулась посмотреть на бывшую одноклассницу. Света так и стояла на детской площадке, тряся за ручку коляску с ребенком.

— Привет из прошлого, — усмехнулась Уля.

На душе было противно. Ее будто помоями облили, липкими и зловонными. Хоть залезай в ванную и отмокай в пене час. И все же Ульяна не жалела об этой встрече. Столько всего важного узнала. Она исподтишка посматривала на идущего рядом Гордеева. Строгий, даже хмурый, но по-мужски притягательный. Такие мужчины пользуются популярностью. В детстве она почему-то этого не понимала, не видела его настоящим. Почему? Слишком привыкла? Была слишком маленькой и наивной? Отказывалась признать очевидное, потому что искала совсем другого?

— Ты странно на меня смотришь. Случилось что?

Уля вспыхнула, будто ее поймали за чем-то неприличным. Но ведь и не спросишь вот так в лоб.

— Ничего, — соврала она.

А в ушах звучал ехидный голос Рыбниковой: “ Гордей в тебя влюблен тогда был”.

Резко дернула головой, словно пыталась избавиться от назойливой мысли. Неужели она была такой глупой, что не видела его чувств? Одноклассницы видели и завидовали, бабушка, наверняка тоже все замечала. Вон как Гордея нахваливала всегда, он был ее любимцем. Никто и никогда не делал для Ули столько, сколько Гордей. Почему она считала это нормой? Куда смотрела?!

Ей стало не по себе, хотелось остаться одной, закрыться где-нибудь на день, чтобы все обдумать, переварить, справиться с охватившим волнением, которое рвалось наружу. Но тогда Гордеев снова исчезнет, оставит ее одну. И может больше не вернуться. Ульяна до боли сжала его ладонь в своей, как будто через этот жест могла удержать те далекие чувства друга детства, которые только сейчас приобрели для нее ценность. А потом вдруг остановилась и порывисто обняла Гордеева за шею.

Их давно не было видно с детской площадки, они уже подходили к подъезду. Играть на публику влюбленных молодоженов не было никакого смысла.

Но Уля и не играла, ей было плевать, смотрит ли кто на них.

— Прости меня, — горячо зашептала она, опаляя шею Гордеева своим дыханием. — Если сможешь когда-нибудь… если бы я только могла все исправить. Ты — самый лучший, Гордей! Самый-самый!

Уля прижалась к застывшему и, казалось, переставшему дышать мужу. Она чувствовала, как каждое мгновение ускользает сквозь пальцы, как мир вокруг меняется и перестает быть таким, каким был еще секунды назад. И прежним больше никогда не будет. Как и мужчина, которого она обнимала и боялась снова потерять. Но тот мальчишка, который всегда был рядом, молча любил ее и оберегал как умел… его уже не было с ней. Она сама виновата, что он ушел.

Плечи подрагивали, бесполезные рыдания застряли в горле, которое саднило так, что Уля не могла даже глубоко вздохнуть.

Гордей стоял неподвижно, не пытался отстраниться, но и сам не обнимал ее. Она чувствовала его взгляд на себе, но честно посмотреть ему в глаза не хватало мужества.

— По-другому у нас с тобой и не могло быть, — едва слышно произнес он. Уля подняла наконец голову, надеясь увидеть в его взгляде тепло или хотя бы сожаление, но там не было ничего. Пустота.

Но вот Гордеев улыбнулся, чуть отстранился от нее, произнес равнодушно-деловым тоном:

— Идем, пока сердобольный бабке не обнесли тебе всю квартиру. Ты когда хочешь выставить ее на продажу?

Уля вспыхнула — то ли от возмущения, то ли от стыда за саму себя, быстро отвела взгляд в сторону. Она ему душу всю наизнанку вывернула, а он ей про квартиру.

— Как можно скорее, — Старалась говорить так же беззаботно, как и он. — Хочу ее продать, а потом куплю себе что-нибудь на другом конце страны. Подальше от Аслана, Светки, всех этих… А ты? Твоя квартира столько лет стоит пустая.

— Пока не решил.

В квартире и правда было шумновато. Уля с удивлением обнаружила на полу несколько объемных сумок, набитых одеждой и посудой. У стены лежал бабушкин новый матрас. Через два часа в квартире мало что осталось. Забрали даже старый сервант и табуретки с кухни.

Себе Ульяна забрала свою любимую с детства кружку, отыскала старые школьные тетради, их, оказывается, все это время хранила бабушка. Ее брошку и пуховую шаль…

— Может, переночуем здесь? Вызовем клининг на утро, а потом поедем?

— Вечером у меня дела в Москве, а одну я тебя тут не оставлю. Если хочешь, приедем в другой раз.

Уже в аэропорту Гордееву позвонили.

— Игоречек, — вещала соседка снизу Лариса Ивановна. — До Ульянки не могу дозвониться, выключен телефон, наверное. Ты ей скажи, сестра моя двоюродная хочет поближе ко мне перебраться…

Разговор не занял много времени. Гордеев правда сказал сразу ни на что не соглашаться, но Ульяна уже зацепилась за предложение соседки. Ей хотелось как можно скорее перевернуть эту страницу. Начать жизнь заново. А бабушка и воспоминания всегда останутся с ней.

Всю дорогу до Москвы Ульяна почти не отрывая взгляда, смотрела на вечерние облака за крохотным оконцем. Даже отказалась от воды и сока. Гордеев с расспросами к ней не лез. Они снова стали друг для друга чужими людьми. Просто соседями.

“Влюблен с детства”. Какое изощренное издевательство узнать об этом сейчас. Мысли бурлили в голове как волны в горной речке. А память “великодушно” подсовывала нужные воспоминания — как Гордей промок насквозь в свои шестнадцать лет, но дотащил ей из магазина новый велик. Как чинил его на лестничной клетке, когда он сломался. Как через три года отказался ехать с друзьями за город на выходные, потому что Уля слегла с ангиной и одной ей было грустно…

“Он же неудачник, лох”. “Ты же с ним не встречаешься, да?”

Катя Лопухина. У Ули зубы заскрежетали от невыраженной злости. Вот кто действительно на ней потоптался. Черт с Рыбниковой и Асланом. Там и так все было ясно, неприятно, конечно, что тебя так ненавидят. Но точно не Светка виновата в том, что Шамхалов превратился в конченого ублюдка, а вот Лопухина…

Последние три года они сидели за одной партой и каждый божий день Катя лила в глупые уши Ульяны гадости про Гордеева. Конечно, Уля возмущалась, спорила, но и не смотрела на Игоря с восхищением и благодарностью. Френдзона. Друг.

Катя… Катя… Где ты сейчас? И что у тебя было с Гордеевым на самом деле? Одна радость — ты сейчас не с ним. Но Уле точно было, что ей сказать.

Даже подмывало спросить у Гордеева про нее. Но Уле хватило на сегодня разочарований. Узнай она, что Лопухина добилась своего и затащила Игоря в постель, совсем бы расклеилась.

А когда они добрались до коттеджа, там их ждала другая женщина Гордеева. Марьяна.