Глава 42

— Да, конечно! — Марьяна не стала спорить, вышла из палаты и плотно прикрыла за собой дверь. Уле показалось, что каждое движение дочки Ильясова было пропитано уверенностью, если не сказать превосходством. Словно эти двое всё уже решили, и вот сейчас Гордеев озвучит приговор.

— Я хочу, чтобы ты уехала. — Игорь смотрел куда-то в сторону, вид у него был, что называется, отсутствующий. Только кадык постоянно дергался, словно было тяжело дышать.

— Уехать? Куда?! И зачем?! — Ульяна невольно оглянулась, но за спиной никого не было. — Ты хочешь от меня избавиться?! Гордеев, что вообще происходит?!

Голос Ульяны дрожал от негодования. Что она ему, игрушка?! Захотел — женился, захотел — пошла вон?!

— Не кричи, — нахмурился Гордеев, отчего Уле сразу стало совестно. Он к кровати фактически прикован, а она ему тут скандал закатывает. — Я не смогу о тебе позаботиться, пока… пока я… ну ты поняла.

Ему даже вслух признать свою болезнь тяжело, что же у него на душе?!

Уля молчала, а ее муж торопливо продолжил.

— Марьяна перевела тебе на счет миллион рублей. Думаю, тебе хватит на два-три месяца, а потом… потом посмотрим. Ты можешь уехать куда угодно, если хочешь. Но лучше, если в Хабаровск, к моим родителям.

— К твоим родителям, — эхом повторила Ульяна.

Отца и мать Гордеева она не видела с того времени, когда еще с бабушкой жила. Игорь почти ничего не говорил ей о них, Уля знала только что они живы и здоровы.

— Они правда не знают, что мы поженились. Но точно будут рады тебя видеть. И мне спокойнее будет.

— А мне спокойнее будет с тобой, — Уля уже оправилась от первого шока и теперь контролировала себя. Никуда она, конечно, от него не уедет. Наверняка, эта “светлая мысль” пришла в голову Марьяне. — Я хочу о тебе заботиться, Гордей. Так же как ты заботился обо мне всю жизнь. И сейчас тоже.

Игорь досадливо поморщился.

— Родители живут за городом, вся инфраструктура есть…

— Ты меня слышишь, Гордеев? Я никуда не поеду. И деньги мне твои не нужны!

— Уль! — неожиданно мягко произнес Игорь. Между ними было всего три года разницы, но смотрел он на нее сейчас как на нерадивого ребенка. — Ты хоть понимаешь, в каком состоянии я нахожусь? Я не дам тебе остаться!

— Как тогда, да? — Гнев в душе нарастал. Почему он не понимает, что она чувствует? Зачем снова ее обижает? — Бабушка ходила в больницу, а меня не брала с собой, хотя я просилась. Это ты не хотел меня видеть? Ну признайся!

Гордеев молчал, уставился в стену, будто его эти слова не касаются. Ну и кто тут ребёнок?

— Я не маленькая девочка, Гордей. Я справлюсь! Не стоит меня…

— Справишься? — насмешливо бросил Игорь. Похоже, он ни в грош ее не ставил. — Ты? Да ты сама сбежишь через неделю под любым предлогом! Не хочу это видеть!

— Или не хочешь, чтобы я тебя видела беспомощной? То есть ей, — тут Уля показала на дверь, за которой находилась Марьяна, — ей можно, а мне нельзя?

— Нельзя! — повысил голос Гордеев. — Для всех будет лучше, чтобы ты пока исчезла.

— Для кого это для всех? — в голове Ули тут же всплыли недавние слова Ильясова о том, что она не все знает. — Шамхалов? Аслан ищет меня?

Старый страх поднял голову. Уля постаралась затолкнуть его в себя как можно глубже, но почувствовала как задрожали пальцы. Спрятала ладони за спину, чтобы Гордеев не заметил.

— Нет, дело в не в Шамхалове. Просто поверь мне!

— Чтобы поверить, надо знать! Я устала, что все со мной говорят загадками, — Уля чувствовала, что пора заканчивать разговор, Игорь выглядел бледнее обычного. Ему с трудом получалось говорить. — Марьяна эта твоя, ее папаша!

На Ильясове Гордеев дернулся вверх, словно хотел встать. Задержался вверху на пару секунд и рухнул обратно на кровать.

Уля тут же вскочила, рванула к нему и удерживая его за плечи, зашипела:

— Ты с ума сошел? Тебе двигаться нельзя! Ты чего?

— Что тебе сказал Илья? Когда? — сквозь зубы процедил Гордеев. Он свирепо глядел на Улю, будто она провинилась в чем-то.

— Да только что, — растерянно пробормотала она. — Когда вёл меня сюда. Он всё это время был в больнице. Ты не знал?

— С тобой был? Всё время?

— Не совсем, — Уля подробно рассказала все, что делала с того момента как сел вертолет.

Дверь палаты открылась без стука, на пороге возникла Марьяна. Как же невовремя! Уля оборвала себя на полуслове.

— Ребят, у вас все в порядке? — Марьяна как обычно смотрела только на Гордеева. Постучала пальцем по своему запястью. — Тебе пора отдыхать.

Будь в руках Ульяны хоть что-то, это “что-то” точно полетело бы прямо в неуёмную помощницу. Но Уля даже нахамить ей не успела.

— Мы не договорили, выйди, пожалуйста!

— Но Игорь!

— Пожалуйста!

Дверь захлопнулась. Громче, чем могла бы. Но на это внимание обратила только Уля. Гордеев лишь нетерпеливо спросил:

— Что еще он тебе сказал?

— Что не так меня себе представлял! — фыркнула. — Что какая-то баба ему на меня наговорила что-то. Я не поняла, мне до его откровений нет дела. А что?

— Тебе надо уехать! Обязательно!

В голосе Гордеева звучала неприкрытая… ненависть. Уля бы поклялась, что ей не показалось.

— Из-за него? Из-за Ильясова? — заговорщицки прошептала она, радуясь, что гнев мужа направлен не на неё. — Он тебе угрожает? Мутный тип! Мне он не нравится, Гордей. Но я всё равно не уеду. Я буду с тобой. И не спорь, пожалуйста!