Глава 11

Наше королевство смело можно назвать процветающим. Ранее в его истории было немало трудностей. Но в последние двадцать лет царит благоденствие. Даже проблемы с климатом не слишком нам досаждали, благодаря отцу покойного короля, завоевавшему юг. Образование и медицина находились на высоком уровне, экономика процветала, армия была сильна как никогда. Самым большим потрясением для народа стало покушение на наследника престола три года назад, как раз после него Вышинский и стал главным дознавателем.

Королевский двор утопал в роскоши, балы во дворце проводили чуть ли не каждую неделю. В храмах возносили Двуликого, благодарили за расположение к нашему королевству. А я недоумевала. Почему божественное расположение достается только нам, если Двуликий сотворил весь наш мир? Почему он не помогает другим странам? Одни писали: это из-за того, что наш король – потомок древних королей, которых назначал Он сам, другие утверждали, что Бог благоволит к нам, потому что мы чтим его заветы и чисты сердцем, а все остальные погрязли в пороках.

Не знаю. Я была не слишком религиозна. За десять лет Агата не привила мне трепета и почтения к Создателю нашего мира. «Да и зачем? – говорила она. – Он создал нас и потерял интерес». Последнее задокументированное появление Двуликого произошло около двухсот лет назад и не в нашем королевстве. Агата даже сомневалась, что оно было на самом деле, ведь храмовники могли и приврать.

Ранее, много тысяч лет назад, Бог приходил на землю по первому зову. Помогал людям, исполнял их просьбы. В древних хрониках писали, что назначенные Двуликим короли могли даже мысленно разговаривать с Ним. Спустя сотни лет эта способность утратилась, или растворилась в смешении крови, или Бог сам перестал слушать своих детей. Да и прямых потомков оставалось немного. За тысячи лет границы королевств, ранее начерченные Двуликим, стерлись и перемешались. Были созданы новые королевства, выбраны новые короли.

И пусть каждый из них утверждал, что именно он потомок первых, слышащих Бога, королей, проверить никто не мог – Двуликий больше не отзывался на призывы.

Предыдущий наш король, Михаэль Гайова десятый, умер пятнадцать лет назад. Его сыну, наследному принцу Минелаю, было тогда всего четыре. Король был уже стар, когда женился во второй раз на восемнадцатилетней леди Ванде. Все удивлялись, как он вообще сделал ребенка королеве. Историю любви шестидесятилетнего короля и юной девушки мне рассказала Агата, с присущими ей цинизмом и откровенностью.

Король увидел леди Ванду на весеннем балу дебютанток и влюбился без памяти. Королева Марианна, родившая мужу четверых детей, не принимала участия в светской жизни – жила уединенно в женском крыле огромного дворца, показываясь лишь на редких мероприятиях. Двое из ее отпрысков умерли в младенчестве, остались лишь старшая дочь Анна и пятнадцатилетний Александр, последний, самый младший и самый любимый принц. Анна к тому времени была уже год замужем за сыном короля Якова, правителя Фраморы, одного из северных королевств, граничащих с нами. Тогда еще мы поддерживали с ними хорошие отношения. После бала Ванду взяли фрейлиной королевы и поселили во дворце. Ушлая девица быстро пробралась в постель к старику-королю. А потом случилась трагедия – на праздничной охоте, состоявшейся в честь дня рождения наследника, принц нелепо погиб, упав с подаренной ему лошади. Королева от горя угасла за неделю, король остался безутешен и… свободен. Не успел закончиться траур, как Ванда стала королевой.

– И у них сразу же родился сын?

– Скорее всего, любовник постарался, – весело ответила Агата. – Наша королева та еще пустышка. Бесконечные балы, наряды, украшения – вот все, что ее интересует. Двор погряз в праздности. Мне там быстро надоело.

– Почему же королевство процветает до сих пор? – удивилась я. Не то чтобы я не верила Агате, но разве пустышка смогла бы умело управлять такой громадной страной?

– Советники, – отмахнулась она.

Я не стала спорить, но кое-какие сомнения у меня были. Не думаю, что советники так сильно любят королеву, что тянут на себе весь груз руководства. И если королевство до сих пор крепко держится на ногах, значит, ему помогают другие силы. Как тут не задуматься о Двуликом? Вдруг он действительно благоволит нам?

Может, сходить в храм? С другой стороны, зачем? Просить о чем-либо его я не собиралась – мои желания и так исполнялись.

В итоге посещение божественного заведения я оставила на потом. Забот было полно и без Двуликого. Сейчас все газеты пестрели новостью о скором приезде принцессы Лилии из соседнего королевства Аттан. Оно было одним из немногих, с кем у нас сохранился дружеский нейтралитет. Королевство находилось на западе и занимало почти все побережье Южного моря. Два года назад была заключена помолвка между Лилией и принцем Минелаем.

Девушка должна была приехать через месяц на празднование совершеннолетия жениха и заодно на свою свадьбу. Если я считала странными браки аристократов, то свадьбы правителей были еще более удивительными. Помолвка была заключена на бумагах, невеста с женихом даже не видели друг друга. Хорошо, если им выслали портреты.

К встрече готовилась вся столица. У нас и так работы было по горло, а тут еще леди Барановская на одном из балов во дворце прорекламировала королеве мои пирожные. Та поручила главному повару заключить контракт на поставку выпечки. Пока временный.

Золото лишним не бывает, но показываться на глаза сильным мира сего не хотелось. Одному, вон, случайно показалась и теперь не знаю, как отвязаться. Я отправила с курьером первую партию и принялась ждать вердикт.

Вышинский, после моего показательного выступления, отсутствовал ровно два дня. Я уж было обрадовалась, что хитрость удалась, но нет – на третий он пришел как ни в чем не бывало. Уселся за «свой» столик в углу и заказал крепкий чай. Лицо его было мрачным, словно он на что-то злился. Я отправила к нему Берту, сама побоялась подходить, еще ненароком сцепимся – расстались мы в прошлый раз не лучшим образом.

Придумывать еще одну хитрость ни времени, ни желания не было. Необходимо было закончить большой заказ для леди Каминской – у ее дочери сегодня день рождения, пересмотреть договоры по поставкам специй и ягод, некоторые из них подходили к концу, плюс сегодня Андре пригласил меня на очередное свидание, в зоопарк.

Мне страшно не хотелось туда идти. Не знаю почему. Интуиция опять взбунтовалась или со зверьем у меня личные счеты? Да, я не любила лошадей и не умела ездить верхом. Агата пыталась мне привить любовь к охоте, скачкам, но так и не преуспела в этом деле.

Вчера я неуверенно отказалась, сославшись на занятость. Андре не настаивал, но пообещал, что заедет после обеда за окончательным решением. После его ухода на меня насела Яна, расписывая, чего я лишаюсь.

– Самый знаменитый зоопарк в мире! – восхищенно доказывала она. – Его построили пять лет назад по приказу королевы, животные были частично перенесены из Выгреба. Огромные вольеры, бассейны с морской водой для рыб. В зоопарке собраны почти все звери и птицы, живущие на планете. Ты только представь! Увидишь морских львов и саганов, а они водятся лишь на дальних островах.

– Если тебе так нравятся эти животные, пойдем с нами, – буркнула я и добавила недовольно: – Или вообще идите без меня.

Яна почему-то смутилась.

В итоге, распознав в своем нежелании козни ведьмовской интуиции, я решила – пойду. Назло ей. Как водится, она отомстила тоже. Выходя за ворота, я умудрилась споткнуться на ровном месте и зацепиться шарфом за острый столбик калитки, разорвав его пополам.

«Нет, меня так просто не остановишь!» – прошипела сквозь зубы я, сдернула с шеи шарф и швырнула его в стоящую поблизости урну.

Андре удивленно проводил взглядом кусок шелка. Но ничего не сказал, подал руку и помог сесть в экипаж. И уже уезжая, я увидела, как Вышинский встает из-за стола. Тоже собрался уходить? Ну да, наблюдать больше не за кем.

Зоопарк разочаровал. Шумно, людно, и воняло навозом. Солнце палило нещадно, и из-за этого запах въедался в кожу и ткань одежды. Шарф бы пригодился, я бы им просто обмотала голову и дышала через ткань.

Андре что-то рассказывал, таща за руку вдоль бесконечных вольеров, где угрюмо сидели плененные звери и смотрели на людей тоскливым безнадежным взглядом. Я не слушала – в ушах шумела кровь, глаза слепило от солнца. Я считала минуты до окончания нашего свидания. А ведь еще планировалось кафе…

Вдруг краем глаза я заметила серую тень справа. Заинтересованно обернулась и шагнула ближе. За толстыми прутьями решетки, почти вплотную стоял огромный волк, мощный и пугающий. Он смотрел на меня внимательно, словно примеряясь, с какой стороны вцепиться в горло. Его десны приподнялись, он глухо зарычал, обнажая острые клыки, блестящие от слюны. Я испуганно отшатнулась – несмотря на жару, кожа покрылась холодным потом.

Откуда это? Из каких глубин памяти всплывает… лес, дерево, я сижу на нижней ветке, изо всех сил поджимая ноги, вжимаясь в шершавый ствол, пытаясь слиться с ним. А внизу беснуется жуткая тварь, подпрыгивает, щелкает громадной челюстью, пытаясь меня достать. Желтые глаза горят обещанием смерти.

А что там, вдалеке? Трава и листья на поляне окрашены в темно-бордовый цвет. Трое, нет, четверо волков склонились над… чем? Месиво из окровавленного тряпья, костей, мяса… Они терзают и рвут зубами…

Я задохнулась от ужаса, острой болью пронзило сердце.

– Мама! Это была моя мама! – рыдания вырвались из груди вместе со звериным воплем. Люди, стоящие вокруг, отшатнулись.

– Мили, что с тобой? – Андре испуганно схватил меня за плечи, заглядывая в лицо. Я даже не обратила внимания на то, что он перешел на «ты» и назвал меня Мили. Меня колотило крупной дрожью, слезы безостановочно лились из глаз.

– Уведи меня отсюда, – жалобно скулила я, – уведи.

Андре подхватил меня на руки и куда-то понес. Я закрыла глаза, но перед ними, словно отпечатавшись на веках, стояла страшная картина из детства.

Значит, вот что я забыла…

Как же мы оказались в лесу? Что делали вдвоем? И кто меня спас? Сильно разболелась голова, словно огненной иглой пронзило висок. Охнув, я сжала зубы.

Мы сели в карету. Андре приказал кучеру гнать изо всех сил. Карета раскачивалась и подпрыгивала на ухабах – к головной боли добавилась тошнота. Дорога запомнилась бесконечной выматывающей агонией. Сцепив зубы, я едва сдерживала рвоту. «Нужно было все-таки послушать интуицию», – промелькнула болезненная мысль. С другой стороны, если бы я не пошла в зоопарк, то память так бы и осталась взаперти. А это важнее какой-то там головной боли. Страшно жить без памяти, и эти крохи, которые я вспомнила, были сейчас дороже всего на свете. Даже такие ужасные.

– Что с ней? Мили? – обеспокоенный голос Яны рядом. И наконец спальня, кровать, какое-то горькое питье и блаженное беспамятство.

Я проснулась глубокой ночью. Спать больше не хотелось. Я встала и прошлась по комнате. Увидела на столе накрытые салфеткой пирожные, остывший чай. Горло запершило от болезненной сухости, я налила напиток и поднесла к губам. Запахло знакомой травой, дающей успокоительный эффект. Она росла на севере. Поначалу Агата часто мне ее заваривала, пока я не научилась держать себя в руках.

Сейчас она мне не помешает, потому что я собиралась вспомнить все, что забыла прежде. По крайней мере, попытаюсь.

Села у окна в любимое кресло, рядом поставив поднос. Обратилась к ведьмовской силе, умоляя ее помочь мне вспомнить, кто я и как оказалась в лесу. Немного подождала. Ничего не произошло… Значит, придется самой.

Итак…

Я опять вызвала из памяти тот ужасный момент, где сижу на дереве, а внизу прыгают волки, пытаясь до меня добраться. Паническая дрожь прошла по телу. Я взяла чашку и залпом выпила отвар, налила еще. Это конец. А где же начало?

Потихоньку, шаг за шагом, я отматывала назад. Вот мы идем с мамой вдвоем, измученные, уставшие, выходим на ту поляну, где стоит широкое раскидистое дерево, на нижнюю ветку которого закинула меня мама, а сама не успела взобраться. Нас окружили волки, они ухватили маму за подол и сдернули вниз. Достаточно! Назад…

Вспоминаю, что раньше нас было больше. С нами шли еще мужчины. Но с каждым разом защитников становилось все меньше и меньше. Нас кто-то преследовал? Пытался убить?

В конце концов, остались лишь мы и личный телохранитель папы. Я помню его. Сильный воин, всегда серьезный и хмурый, с огромными ручищами. Я могла сидеть на его ладони, помещаясь в ней целиком. Сколько же мне было лет?..

Его звали… Да! Хонрокс. Он приказал маме бежать, а сам остался один против толпы преследователей. И если они нас не нашли, значит, расправился с ними полностью. Дальше мы очень долго плутали. Заходили все глубже и глубже в лес, в непроглядную чащу. Еда в котомках закончилась, мы ели какие-то ягоды, которые собирала мама. Я просила пирожные, но мама только плакала и гладила меня по голове. А потом нас окружили волки…

Я выпила еще одну чашку. Сердце стучало рвано, словно не знало, какой музыкальный ритм выбрать – медленный или быстрый. Тело покрывал холодный пот. Я поежилась, стянула с кровати покрывало и закуталась в него полностью.

От кого же мы убегали? Что произошло?

Я вспомнила, как жила в роскошном доме, носила шелковые платья, у меня были слуги, игрушки, пони. А главное! У меня были папа и мама! Папа… Темноволосый высокий красивый, носил меня на руках и называл принцессой. Не помню, правда я была принцессой или это просто ласковое прозвище. Мама… Нежная, добрая, замечательная…

Я повернулась к зеркалу и задумчиво уставилась на свое отражение, почти не различимое в темной комнате. А ведь я очень похожа на отца. Просто копия. И серебристо-серые глаза, и высокие скулы, белоснежная кожа, темные волосы и брови.

Вдруг из глубин памяти всплыло странное слово – бастард. Меня так называли за глаза слуги. Маленькой я любила прятаться за портьерами и под столом, играя сама с собой в прятки, вот и подслушивала разное. Когда я спросила маму, что оно означает, она странно смутилась и сказала, что расскажет позже, когда вырасту.

Значит, мама не была замужем за папой? Но наш дом был очень богатым, почти дворец…

Память работала урывками, странно, словно сбоила. Выхватывала разнообразные картинки из разных мест прошлого, ничего не связывая воедино. Мгновенье – я вижу, как отец поднимает меня на руки и кружит по комнате, мгновенье – лицо старенькой няни, склонившееся над моей кроваткой, мгновенье – красные ягоды в ладони мамы, которые она протягивает мне.

И даже за эти секунды я расплачивалась дикой головной болью, словно память изо всех сил сопротивлялась мне.

Я помню лица Хонрокса, папы, мамы. Оскаленные пасти волков и удушливую панику, которая накрывала с головой, когда нас настигали преследователи, пугая до икоты лязгом оружия и ожиданием смерти.

Но кто же меня спас? Почему, когда меня нашла Агата, я была одна и совершенно здорова?

Как я ни силилась, больше не вспомнила ничего. Память представляла собой рваную тряпку, зиявшую огромными прорехами величиной в несколько лет. Ладно, пора заканчивать насиловать мозг, а то голова разболелась так, что жутко тошнило, а в глазах мелькали огненные мушки. Вспомню потом, если память начала возвращаться, значит, осталось немного. А пока помогу себе историей.

Я взяла с полки карту королевств. Пусть Битки не были обозначены на ней, но примерно я знала, где они находятся. Зеленое обозначение леса занимало огромный кусок. На севере гористая местность. Я напряглась… Нет, через горы мы точно не шли. Значит, остаются два королевства, соседствующие с лесом: Аттан на юге и Рантад севернее. Расстояние до Биток почти одинаковое у обоих.

Откуда же я? Вроде бы в Аттане разговаривают на одном языке с нами, а вот Рантад… Агата учила меня и писать, и читать, и говорить. Значит, языка я не знала. Или онемела от ужаса? Не помню.

Я со стоном откинулась в кресле и потерла виски. Итак, что мы имеем. Я стала ведьмой после страшного потрясения. Меня опять охватила дрожь, и в памяти всплыли жуткие картины кровавой бойни на поляне.

Хорошо, что я все забыла, иначе бы свихнулась от страха.

Аттан и Рантад… Рантад и Аттан. Нет, никаких ассоциаций. Я встала и поплелась к кровати. И уже когда лежала на постели, в памяти вдруг всплыли слова, сказанные тихим, ласковым голосом, от которого сжалось сердце: «Позови меня, и ты вспомнишь». Я резко подскочила, прижав руку к груди, стараясь удержать выскакивающее сердце.

Боль разрывала голову на части, словно мстя за каждое крошечное воспоминание. Пора прекращать эту муку. Если даже ведьмовская сила не справляется, значит, мне еще рано вспоминать.