Глава четвертая

Я почувствовала себя здоровой только через четыре дня, и они показались бесконечно длинными, просто невыносимыми.

– Успокойся! – твердил Ридж, не давая мне вставать. – Ничего с ним за пару дней не случится. Он провел там почти пять лет, потерпит еще пять суток.

– Легко тебе говорить, – бурчала я. – Ты там не был.

Но приходилось лежать и ждать, когда рана затянется окончательно. И радоваться, что я вообще бессмертна. Иначе бы уже давно лежала в могилке.

Ридж терпеливо выносил мое присутствие в собственном доме и даже почти не страдал о невозможности любовных похождений. Он вообще казался мне угрюмым и задумчивым, как будто что-то грызло его изнутри. Но я была слишком занята собственными страданиями, чтобы выпытывать.

Зато он приносил эссенцию. И у нее всегда был вкус кьянти, того самого, которое я пила в баре после того, как на набережной встретила парня, пообещавшего помочь с поисками отца.

– А может быть такое, что эссенция не имеет вкуса? – спросила я.

Ридж оторвался от книги и задумчиво посмотрел в окно.

– Говорят, да. В ту минуту, когда человек абсолютно счастлив. У меня ни разу такого не было. А у тебя?

– И у меня, – ответила я и поспешила в ванную.

На следующее утро мы спустились к реке, где Ридж уже подготовил лодку. Старались выйти как можно раньше, чтобы не собрать толпу зевак. Объяснение, что Повелительница была ранена во время прорыва и лечится, не только всех успокоило, но и добавило ей – то есть мне – политических бонусов. Однако долго это продолжаться не могло.

Мне был нужен Дэваль. Срочно. Даже если он решит присоединиться к Лилит, то, может, хотя бы успеет дать пару советов. Почему в историях, где злодей мечтает захватить власть, не рассказывают, что он будет с ней делать?!

– У тебя есть хоть какой-нибудь план, как вытащить Дэваля? – спросил Ридж.

– Э-э-э… план? Я собираюсь просто приказать его выпустить, и все.

– О-о-очень надежный план. Судьи так просто переговоры не пересматривают. Приказы хороши, но они должны быть чем-то обеспечены. Авторитетом, силой или благами. Или тебе верят безоговорочно – не наш случай. Или тебя боятся – возможно, но рискованно. Или у тебя есть что-то ценное.

– Судя по тону, ты намекаешь на последний вариант. И что у меня ценного есть?

– Твоя сила. Ты умеешь создавать жизнь. Предложи судьям лимонный сад – и взамен получишь не только жизнь Дэва, но и лояльность Виртрума. А уж потом, когда власть станет крепче и ты обзаведешься безоговорочным доверием стражей, сможешь диктовать свои правила.

– Тебе надо было родиться Повелительницей.

– К счастью, судьба решила, что мне гораздо лучше будет неотразимым красавчиком.

– Очень хочется выкинуть тебя из лодки.

– Тогда придется грести самой. Потеряешь авторитет принцессы, восходящей на трон.

Впрочем, Ридж просто беззлобно огрызался: лодка неспешно двигалась по Стиксу без нашего малейшего участия. И я вдруг поняла, что больше не испытываю перед рекой мертвых трепет. Окунувшись в нее, я словно перестала бояться неизвестности. А может, для того, кто дважды умер, любая хтоническая речка – не более чем мрачная лужа.

– А как мы поднимемся в Виртрум? – спросила я. – В прошлый раз я поднималась верхом на Еве. А верхом на тебе не хочу.

– Да, я в таком контексте тоже против. Нас поднимут, не бойся.

«Не бойся» – легко сказать. Когда мы подплыли к пристани, вместо того чтобы выйти на берег, Ридж перегнулся через борт и достал два гигантских крюка, которые зацепил за специальные петли на лодке. Вверх взметнулись толстые канаты и, опасно покачиваясь, мы начали подниматься.

– Можешь объяснить, почему переход из мира живых в мир мертвых у вас на высшем уровне, можно даже транспорт самому выбрать. А чтобы сгонять на судебное заседание, надо рисковать разбиться в лепешку?

– Могу. Судьи должны быть защищены. Никто не может просто так к ним попасть, воспользовавшись магией или какими-то смертными штучками.

Как мысли прочитал! Я как раз размышляла, не наладить ли коммуникацию при помощи дронов. Харон сбегает, натырит комплектующих, найдем недавно преставившегося фаната авиамоделирования – и вот, у нас уже не отсталый умирающий мир, а антиутопический киберпанковый абсурд. Красиво.

– Судьи сами решают, кого допустить в свой город. Так они могут чувствовать себя в безопасности и выносить независимые решения.

– То-то Дэваля по приказу отца заперли. Так независимо, что даже рука Вельзевула в заднице почти не чувствуется.

Ридж вздохнул, и в этом вздохе мне почудилось «только не вздумай озвучить эту мысль судьям, а не то встретишься с Дэвом не так, как планировала». Но я и не собиралась с порога реформировать местную судебную систему. Чувство протеста и желание поругаться со всем миром во мне, конечно, все еще довольно сильны. Но работа в полиции научила: если есть возможность решить проблему при помощи лимона – надо выращивать.

Когда лодка достигла площадки, последовал сильный толчок – и я едва не свалилась со скамьи. Ридж помог мне выбраться и под этим предлогом прошептал:

– Помни, что в Виртруме души не могут лгать. Ты хоть и дочь Вельзевула, наполовину все же душа.

А затем выпрямился и расплылся в улыбке:

– Рори, старый ты сарай, еще живой!

– Ридж Каттингер, – хмыкнул знакомый мужчина с пышными седыми усами. Когда-то давно, кажется в другой жизни, он встречал нас с Евой. – Дай угадаю: тебя все же отправили на суд, и ты готовишься провести остаток вечности за решеткой?

– И опять тебе не везет, Рори, как и всю твою жизнь, начиная с момента, когда мамашка дала тебе это дурацкое имя. Я привез новую Повелительницу. Хочет познакомиться, обходит владения. У нас встреча с главной.

Тут Рори «заметил» меня, словно я вдруг материализовалась в воздухе.

– Страж Даркблум…

– Повелительница, – поправил его Ридж.

Высокие у них тут, похоже, отношения. Хотя Риджа изгнали из Виртрума. Наверное, он немного недоволен. Но и Рори оказался не образцом дружелюбия. В прошлый раз меня принимали теплее.

Возможно, лимонной аллеей не обойтись. Добрым словом, лимоном и пистолетом гораздо проще добиться желаемого, чем просто добрым словом. Но я все еще надеялась, что до доброты не дойдет.

– Повелительница, Верховная вас ждет.

«Ведьма?» – чуть было не ляпнула я, но мужественно сдержалась. Конечно, судья. Как еще можно было назвать главу города правосудия, как не Верховной Судьей.

Мы вошли внутрь, на этот раз не через холл с гигантским кастодиометром, а явно по коридорам «для своих» – в них не было скамеек для ожидающих вызова душ и табличек на дверях. Наконец Рори завел нас в тупик с единственной дверью и остановился.

– Повелительница, прошу.

Ридж двинулся было за мной, но судья его остановил.

– Только она.

Судя по всему, он собирался возразить, но я покачала головой.

– Это же обитель справедливости. Что она, съест меня, что ли?

– Вообще, я волновался не за тебя, – пробурчал Ридж, но послушно отступил, и в кабинет Верховной Судьи Мортрума я вошла в одиночестве.

Не знаю, чего ждала. Рогатую демоницу, восседающую на троне из костей. Суперкомпьютер, анализирующий все поступки и мысли каждой из восьми миллиардов душ. Суровую пафосную женщину в роскошной мантии, увешанную золотом и глубокими смыслами.

Но встретила обычную миловидную женщину средних лет, с немного старомодной прической и располагающей улыбкой. Да и кабинет совсем не напоминал хоромы повелительницы приговоров. Обычный старый офис, у Самаэля и то шикарнее. Точнее, уже у меня.

– Повелительница, – улыбнулась Верховная. – Я рада с вами познакомиться. Наслышана о вас.

При этом она не соизволила подняться, как обычно делали в Мортруме, когда Вельзевул входил в помещение. Я, конечно, намеревалась отрицать все элементы угнетения подданных, но на всякий случай в воображаемую тетрадочку записала.

– Взаимно, хотя я о вас, если честно, впервые слышу. Но действительно рада познакомиться.

– О, я веду довольно закрытый образ жизни. Поэтому нечасто встречаюсь со стражами. Да и с судьями, если честно, тоже. Хотите выпить?

– Конечно. Обычно я пью кьянти.

– Превосходный выбор.

По правде говоря, Верховная меня удивила: я ожидала, она достанет эссенцию. Но вместо этого судья подошла к шкафу, открыла дверцу и продемонстрировала небольшую, но внушительную для Мортрума коллекцию вин. Я даже опешила от такой наглости. Вообще-то, таскать всякое с Земли запрещено, даже Харон не распространяется о своем маленьком хобби.

Откупорив бутылку, Верховная наполнила два бокала и один протянула мне.

– Итак, Повелительница. Полагаю, вы прибыли не только для того, чтобы познакомиться, потому что ваши предшественники этого не делали. Чему обязана вниманием?

– И правда, что мы все о погоде, – хмыкнула я. – Все очень просто. Моим предшественником был Самаэль. Он, увы, избрал для себя другой путь и покинул Мортрум. Так уж получилось, что теперь его место займу я. И я в корне не согласна с некоторыми принятыми решениями. Надеюсь, вы поможете мне все исправить.

– С какими решениями?

– О заключении Дэваля Грейва. Он невиновен, мы уже разобрались. Жертва – то есть я – вернулась, в содействии Лилит признался Самаэль, так что Дэваль ни в чем не виноват. Предлагаю отпустить его на свободу.

– Но решение о заключении стража Грейва принимал не Самаэль, а ваш отец.

Воцарилась странная пауза. Верховная как будто чего-то ждала, а я как будто немного отвлеклась на вино, потому что политика политикой, а чревоугодие – залог здоровой психики.

– И что? – наконец я не выдержала.

– Вы сомневаетесь в решениях Вельзевула?

– Что? Сомневаюсь? Нет, конечно, как вы могли подумать? Дерьмо у него, а не решения, никаких сомнений. Ладно, давайте еще раз. За что осужден Дэваль Грейв?

– За убийство наследницы Повелителя и пособничество арахне Лилит.

– Но наследница Повелителя жива.

– Безусловно, это большое счастье для всего Мортрума.

«На самом деле всем насрать» – вот что-то такое всеми силами, невербально и немного интонационно транслировала Верховная.

– А Лилит отпустил Самаэль. Он в этом признался.

Судья улыбнулась. Так, как обычно улыбалась Хелен, когда я упиралась рогом в каком-то споре: терпеливо, тепло и слегка снисходительно. Постоянно меня бесила.

– Признался кому, Повелительница?

– Мне.

– При всем уважении, Аида…

– Повелительница, – с той же снисходительной улыбочкой поправила я. – У нас тут протокол, Ридж Каттингер мне все мозги им вынес. К тому же, если обращаетесь к человеку по имени, вежливо будет сообщить свое.

– Елена.

– Елена…

– Верховная, – недовольно поправила она.

Один – один. Но в тупых спорах я обычно выигрываю. Будем считать, это моя суперспособность.

– Елена, я догадываюсь, что вы хотите сказать. Что Самаэль признался мне, а не в суде, что мое слово против его, что я еще слишком молода и не обладаю авторитетом, чтобы принимать такие решения. Все это мне уже рассказали, Ридж предупреждал, что именно так и будет, и даже предложил варианты решения проблемы. Я доверяю Риджу, мне он нравится, поэтому я попробую. Предлагаю в обмен на свободу Дэваля лимонную аллею.

Верховная в этой смерти готова была ко всему, но только не к такому. Она поперхнулась вином и посмотрела на меня с легкой опаской.

– Что, простите?

– Лимонная аллея. Понимаете, у меня есть дар создавать природу или что-то такое. Вуаля – и из пепла рождается живое деревце. Пока что в репертуаре пальмы и лимоны. Рекомендую лимоны, с чаем отлично идут.

– Вы предлагаете мне взятку… деревом?

– Нет, Елена, взятка деревом – это в рублях. А я предлагаю взаимовыгодный обмен. Вы мне Дэваля, а я вам – кусочек прекрасной природы смертного мира. У вас здесь с ней напряженка. Вот только не надо на меня так смотреть. Давайте начистоту. Вы продемонстрировали, – я кивнула на шкаф, – свою богатую коллекцию с простой целью: показать, что вам плевать на правила Мортрума. Вы стоите выше закона и не собираетесь скрывать это даже от Повелительницы. Уважаю, даже восхищаюсь. Но еще я знаю, что за подобные вещи обычно платят желаниями. Сколько и чьих желаний исполнили вы, чтобы собрать такую коллекцию? Я просто предлагаю исполнить еще одно. Не хотите лимоны – привезу вам бутылку вина, но, кстати, лимончелло – офигенная штука, рекомендую. Так что, мы договорились?

– Аида, меня не получится шантажировать. Виртрум – не ваши угодья, а я действительно стою выше закона. Идти против наших решений – безумие, даже для Повелительницы.

– Ну вот, совесть моя перед Риджем чиста. Дело в том, что я не шантажирую вас, не даю вам взятку и даже не предлагаю варианты. Я предлагаю вам отпустить Дэваля и наслаждаться лимонной аллеей как актом благодарности за восторжествовавшую справедливость. Не хотите – распустим Виртрум.

– Что, простите? – Верховная расхохоталась. – Распустим город судей?

– А зачем вы нужны? Раз новые души больше не поступают. Со старыми мы разберемся. В ближайшее время перерождений не планируется, у нас, видите ли, война за мир мертвых на носу. Не вижу смысла в вашем существовании. Да и этот висящий в воздухе город… По-моему, концепция, что судьи должны быть выше простых душ, устарела. Пора спуститься к простым смертным. И иным.

– Ты не посмеешь ничего сделать с Виртрумом. Да и не обладаешь такой властью.

– Проверим. Я и сама не знаю до конца, какой властью обладаю. Отличный повод потренироваться.

Елена опасно прищурилась и обдала меня холодным презрением во взгляде.

– Ты плохо начала, Аида Даркблум, хотя иного от тебя я и не ждала. Мы наблюдали за тобой. Наверняка ты задавалась вопросом, почему твой смертный отец растил тебя в любви, несмотря на его верность Лилит и безумие. Так вот, Аида: он вырастил ровно то, что нужно для уничтожения Мортрума.

Я допила вино.

– Вы чертовски правы, Верховная. И вам придется с этим смириться и слушаться. Потому что у вас больше нет покровительствующей вам арахны, у вас больше нет страдающего возле Предела Вельзевула, у вас больше нет исполнительного Самаэля, который верил в вашу систему оценки чужих жизней. У вас даже оценивать больше нечего.

– А ты, похоже, умереть готова ради этого мальчика.

– Умереть? Я делала это дважды, ничего особенного. Вы еще не поняли? Я готова уничтожить все и всех ради, как вы пренебрежительно выразились, «этого мальчика».

– Тогда, – судья поднялась и неторопливыми движениями накинула на плечи серую мантию, – прежде, чем ты начнешь разбирать по камушку Виртрум, позволь тоже сделать выгодное предложение, Повелительница. Уверена, тебе понравится.

На всякий случай мне не понравилось сразу.

Ридж, привалившийся к стене в коридоре, вскочил, когда дверь открылась, но при виде вышедшей Верховной округлил глаза с таким выражением лица, словно если бы я вынесла из кабинета большой черный мешок – он бы удивился меньше.

– Судья Каттингер… – Верховная сделала вид, что удивилась. – Ой, извините, магистр. Никак не могу запомнить, кажется, что еще вчера вы были среди нас. Как вам Мортрум?

– Чудненько. Никогда не бывает скучно.

– Рада за вас. Мы с Аидой…

– Повелительницей, – с явным удовольствием поправил Ридж.

Я фыркнула, и смешок заглушил скрип зубов Верховной.

– Мы с Повелительницей прогуляемся. Вдвоем. Прошу вас ждать здесь.

Ридж вопросительно на меня посмотрел, мол, ты мне начальник, а не эта. И я кивнула. Верховная могла показать что угодно, в том числе связанное с моей жизнью на Земле. Не то чтобы я чего-то стеснялась, но… чем меньше подчиненные знают, тем меньше у них компромата. Этому тоже иногда учат в полиции.

Вслед за Еленой я шла по однотипным коридорам Виртрума. Мы куда-то свернули, нырнули в узкую арку, спустились по лестнице и вдруг вышли на балкон, закрытый толстым стеклом. Внизу, на этаж ниже, я увидела огромный зал, по которому в десятки, а то и сотни рядов были расставлены столы с кастодиометрами.

– Это судьи взвешивают души, – пояснила Верховная. – И вносят результаты в личные дела. В мире мертвых душу взвешивают трижды. Первый раз это делает проводник, когда душа попадает в Мортрум. Затем проверяет судья. Затем душу измеряют, прежде чем отправить на перерождение. Лишь обреченные на аид души проходят процедуру дважды. После того, как судья проверит измерения, личное дело отправляется в Архив.

– И что они взвешивают сейчас, раз новых душ не поступает? – спросила я.

– В основном тех, кто отправляется на перерождение или в Аид. Но ты сейчас смотришь на судей, которые только учатся. Стражи учатся в колледже, а судьи – здесь. Они делают тренировочные замеры, изучают кастодиометры, готовятся вершить судьбы наших миров.

– И что? Молодцы. Ученье – свет, и все такое. Вы привели меня сюда, чтобы я посмотрела на сотни начинающих зануд, устыдилась мыслей о том, чтобы вас разогнать, и уехала, оставив Дэваля в темноте? Не надейтесь.

– Нет, не для этого. – Елена улыбнулась.

Нехорошо улыбнулась, как-то так наверняка улыбались бы удавы, если бы могли, при виде маленьких вкусных кроликов.

– Всмотрись туда.

Она ткнула пальцем в стекло. Я проследила за направлением и послушно стала рассматривать одинаковые серые фигурки. В какой-то миг даже показалось, что они двигаются синхронно, как роботы: достать флакон, высыпать пепел в чашу кастодиометра, дождаться измерений, записать, убрать пепел, достать новый флакон.

Ничего интересного в них не было, и я уже собиралась было сообщить об этом Верховной (ну вдруг она это и хотела мне продемонстрировать?), как наткнулась взглядом на одну из фигурок и вздрогнула. С губ против воли сорвалось имя:

– Хелен…

– Хелен Даркблум – одна из редких душ, попавших в Мортрум после ухода Повелителя. Прирожденная судья. Талантливая душа, хотя и недостаточно идеальная для Элизиума. О, не пытайся докричаться или достучаться, стекло очень прочное, а еще – одностороннее. Благодаря ему мы можем наблюдать за успехами учеников.

– Я хочу ее увидеть!

– Ты многого хочешь, Повелительница. Забрать сразу двоих… нет, это невозможно. Виртрум – не приют для одиноких котиков, которые ждут, когда их заберет хозяйка. Виртрум – это суд. Это справедливость. Это правда, за которую мы готовы сражаться даже с тобой. Однако я признаю, что нам с тобой лучше дружить. К тому же я люблю прямолинейных иных, которые не утомляют бессмысленными интригами, а сразу говорят, что им нужно. Поэтому я предлагаю тебе сделку. Ты можешь выбрать: Дэваль Грейв или Хелен Даркблум. Выберешь Дэваля – Хелен останется в Виртруме, и это станет гарантией, что ты будешь… осмотрительна в своем правлении.

– И что мне помешает выбрать Хелен, а потом распустить всю вашу кодлу?

– Разумеется то, что единственный способ «распустить нашу кодлу», как ты выражаешься, – это уничтожить физически, обрушив Виртрум на землю. Других рычагов у тебя нет. Стражи заняты сдерживанием темных душ из Аида и постоянно гибнут. Новые души не поступают. С кем ты собираешься силой устанавливать свои правила, с Каттингером? Брось, он силен только в обольщении малограмотных девиц. Ну а если ты все же решишься на крайние меры… Дэваль Грейв ведь заперт не в Аиде. Он в Виртруме. Уничтожив Виртрум, ты уничтожишь и его. Я предлагаю тебе хорошую сделку. Могла бы не предложить ничего, но это было бы жестоко по отношению к Повелительнице. В конце концов, мы действительно не враги.

Она улыбнулась и ободряюще похлопала меня по плечу.

– Но ты все равно молодец, Аида. Я правда тобой восхищена. Не терзай себя, юности очень сложно тягаться с правдой. Я дам тебе время подумать, но на закате хочу услышать решение. Предлагаю подышать воздухом на верхней террасе. Там чудесный вид на Малум – думаю, тебе будет интересно. Ридж проводит, уверена, он еще помнит дорогу.

И с этими словами Верховная вышла, оставив меня в одиночестве и тишине, наблюдать, как серые фигурки методично измеряют чужие души.

* * *

Малум, мертвый город, даже издали оказался прекрасен.

В отличие от мрачного города-замка Мортрума и парящей махины Виртрума, Малум напоминал бумажный замок. Белоснежный, воздушный, словно филигранно вырезанный искусным мастером из красивейшего мрамора.

– Почему Малум мертв? – спросила я у Риджа.

Он явно понял, что разговор с Верховной зашел не туда, но не стал ничего расспрашивать, за что я была благодарна.

– Не знаю. И никто не знает, кроме, быть может, Вельзевула. Малум превратился в мертвый город очень давно. Когда-то он был вратами в Элизиум, и в городе жили лучшие из лучших иных. Но потом город умер. Теперь светлые души, проходя в Элизиум, в последний раз смотрят на руины мира мертвых. Может, так оно и задумывалось.

– Что ж, если мы не остановим Лилит, то Элизиуму придется столкнуться с жестокой реальностью, которая существует за пределами их уютного мирка.

– Я могу чем-то помочь?

Я покачала головой.

– С Верховной никогда не было просто, – сказал Ридж. – На то она и верховная. Но мы что-нибудь придумаем. Нужно время, нужны силы, нужна власть, какая была у Вельзевула.

– Она предложила выбрать между Хелен и Дэвалем. Я могу забрать кого-то одного. Второй останется в Виртруме в качестве гарантии, что я не стану использовать силы и власть, которые были у Вельзевула.

Ридж выругался.

– Засада. Что будешь делать? Учти, если надо прорываться силой, я за. Знаю, где они хранят метлы и лопаты.

– Если я не освобожу Дэваля, то мы не справимся с темными душами. Мне не хватит сил, а Самаэль больше не с нами. Нам нужен он.

– Но ты не хочешь оставлять мачеху?

– Я ей должна. Она умерла из-за меня.

– Но она не в Аиде, а в Виртруме. Здесь не так интересно, как у нас, не хватает баров и менее унылых рож, но это не ад. Твоя мачеха не страдает. И Верховная ничего не сможет ей сделать, иначе потеряет единственный рычаг давления на тебя.

– У меня осталось не так много тех, кто меня любит.

– Мы что-нибудь придумаем, принцесса. Обязательно придумаем. Приплывем к ним на балеопале и потребуем вернуть ее. Или запретим Харону таскать контрабанду из мира смертных. Мы найдем какой-нибудь путь, Аида.

Я кивнула, но больше для того, чтобы Ридж умолк.

– Можешь меня оставить на пару минут?

– Буду у кабинета Верховной.

Лишь когда он ушел, я в сердцах, хоть и догадывалась, что судьи наблюдают, несколько раз пнула по ограждению. До побелевших костяшек вцепилась в перила и дернула, затем еще и еще, пока не раздался треск, и кусок дерева не остался у меня в руках, а обломки не полетели вниз.

Я выбросила выломанное ограждение и задохнулась, посмотрев вниз. Отсюда даже не было видно землю.

– Гребаный мир! – Мой крик растворился в облаках. – Гребаные декорации к второсортному фильму, у вас даже ветра на высоте нет!

Словно услышав меня (а может, это действительно было так), раздался шелест крыльев. Мягко, как и полагается остаточной энергии души, на уцелевшую часть перил опустился ворон. Наклонил голову и внимательно посмотрел на меня.

– Я должна выбрать его, потому что он нужен Мортруму. Но выбирать между теми, кого любишь, неправильно. Мы так ненавидели Вельзевула за то, что он делал с детьми. А он просто каждый раз делал этот гребаный выбор. Выбор в пользу Мортрума. Ненавижу! Ненавижу мир, в котором есть правила, которые мешают спасти тех, кого ты любишь.

Нам нужен Дэваль. Мне нужен Дэваль.

Подняв руку, я осторожно коснулась кончиками пальцев перьев ворона, но ровным счетом ничего не ощутила. Ворон состоял из тьмы.

– Знаешь, если бы при первой нашей встрече я знала, как сильно он будет мне нужен, то никогда не пошла бы с ним в бар. Сбежала бы на край света, потому что ненависть гораздо менее разрушительна, чем любовь. Уж ты-то это точно понимаешь, мама.

Остроконечные башни Малума скрылись в облаках. На Виртрум стремительно надвигалась темно-синяя туча. С места, где я стояла, уже можно было рассмотреть ее края, похожие на сладкую вату. Невероятно красиво и столь же невероятно пугающе.

Мне нужен Дэваль. Миру мертвых нужен Дэваль.

– Поможешь мне? – спросила я. – Больше не у кого просить. Ты ведь знаешь, как выбраться из тьмы. Мне нужен проводник.

В знак согласия ворон взмыл в небо и, облетев меня по самому краю тучи, опустился на плечо.

– Хорошо. Тогда по славной традиции пойдем и сделаем глупость.

Едва я вернулась в здание, хлынул дождь. Вода лилась откуда-то сверху сплошным потоком. Виртрум оказался в эпицентре бури, и коридоры осветились теплым мерцающим светом.

Верховная поднялась, когда я вошла. Ворон в ту же секунду, достаточную, чтобы судья его заметила, растворился в воздухе.

– Ты приняла решение, Повелительница?

– Да. Я хочу забрать Хелен.

На миг Верховная изменилась в лице, но быстро сделала вид, что очень рада за правильное решение, которое я приняла. Хотя то, что она надеялась на Дэваля, вызывало вопросы. Впрочем, возможно, судья просто не ожидала, что я откажусь от того, зачем приехала. Прежняя Аида наверняка бы отказалась.

– Но есть еще кое-что.

– Еще? – Верховная в деланом удивлении вскинула брови. – Не многовато ли «еще», Повелительница?

– Вас хочет видеть Повелитель.

– Вельзевул?

Вот теперь Верховная искренне удивилась. И даже, показалось, испугалась, хотя я бы не стала утверждать наверняка.

– И зачем Повелителю встреча со мной?

Я пожала плечами.

– Он умирает. Может, хочет попрощаться?

– Если это уловка, чтобы заставить меня отпустить стража Грейва…

– Это не уловка. Я просто передаю его просьбу, вот и все. Честно говоря, я не собиралась этого делать. Лично я ненавижу этого челов… иного. И буду только рада, если до конца своих дней он будет сидеть запертый в комнате огромного мертвого дома, в одиночестве, и осознавать, что никто из его детей, соратников или подданных не пришел с ним попрощаться.

– И что заставило тебя передумать?

– Это же Виртрум. Здесь невозможно солгать.

Некоторое время, мне показалось, больше минуты, Верховная молчала. Но затем медленно кивнула.

– Хорошо. Я спущусь с вами в Мортрум и встречусь с Вельзевулом. Если ты, Повелительница, дашь клятву, что вопрос с освобождением твоего брата закрыт.

Готова поспорить на все свое наследство, что эта стерва прекрасно знала, что мы с Дэвом не были родственниками, и сказала так, чтобы меня позлить. Но даже Олив Меннинг, скрещенная с моим отцом, не могла сейчас вывести меня из равновесия.

Потому что там, где нельзя солгать, приходится прилагать очень много усилий, чтобы это сделать.